Accidentally Happy

Йоэль, измотанный и уставший, но спокойный и невероятно счастливый, приехал домой почти в восемь утра. Позвонила его мама: — Сынок, как там дела? — спросила она. — Мам, я уже час без остановки плачу, — он снова всхлипнул, — Я стал отцом, представляешь? У меня родилась дочь, — мама уже знала об этом из сообщения: — Поздравляю вас! Я очень счастлива! А мы с папой теперь бабушка с дедушкой! — она радовалась за сына и его парня. — Спасибо, мамуль. Извини, я не спал больше суток, мне нужно отдохнуть. Утром на студию ехать, — сонно ответил он. — Ложись, отдыхай, сынок, — они сбросили вызов. Йоэль лёг спать.

***

Алекси удалось поспать около пяти часов. Он проснулся от невыносимой боли в нижней части тела. Открыв глаза, он увидел Тею, которая сидела около спящей дочки. — Доброе утро, — сказала она. — Доброе. — Больно? — медсестра жалобно посмотрела на него. — Очень. Но вчера было больнее, — грустно усмехнулся омега. — Я позову врача, он обработает швы и даст обезболивающее, — она вызвала врача по телефону, — Тебе сегодня вставать нельзя. Дочку на кормление я буду тебе подавать, а в остальном я тебе помогу. Если тебе завтра станет легче, можешь уже ходить и всё делать сам, но аккуратно. Тяжелее ребёнка ничего поднимать нельзя. — Хорошо, я понял, — он написал смс Йоэлю, что проснулся. Старший ещё спал. Он позвонил маме, которая давно уже была на работе: — Да, сынок? Как ты? — Мам, представляешь, вы с папой теперь бабушка и дедушка, — улыбнулся он через всю боль — рождение дочери было невероятным счастьем несмотря ни на что. — Я безумно рада за вас! Поздравляю! — она тоже была искренне счастлива. — Тебе Йоэль фото скидывал? — Да, конечно. Его копия. Только нос твой, — засмеялась женщина. — Да вообще, — усмехнулся в ответ Каунисвеси. — Как себя чувствуешь? — Больно, конечно, но не так сильно, как вчера, — ответил он, — Сегодня вставать нельзя, с завтрашнего дня можно. А в целом, всё хорошо. — Сынуль, а почему кесарево то? Я так и не поняла. — Раскрытие маленькое было, — вздохнул он. В этот момент вошёл Мистер Лаксонен и протянул ему таблетку обезболивающего и стакан воды. Он кивнул и выпил её, — Мамуль, я тебе попозже позвоню. Врач пришёл, нужно швы обработать. — Давай, пока, сынок. Лаксонен помог ему пересесть в специальное кресло с колёсиками и отвёз в процедурную, оставляя Тею и маленькую Николь вдвоём.

***

Как только Йоэль проснулся, он позвонил Алекси по видеосвязи. На тот момент младший успел покормить дочку и положить на свою кровать рядом с собой, пока не придёт время укладывать её спать. — Как ты, родной? — спросил Хокка. — В порядке. Пока что на обезболивающих, но завтра должно быть лучше, — оба парня смотрели друг на друга счастливыми глазами. — Как Николь? — с особой нежностью спросил старший. — Только что покормил, пока лежит, смотрит, где она, — улыбнулся он, показывая дочку в камеру. Она смотрела на телефон большими голубыми глазами и махала кулачками. — Господи, я не верю, — Йоэль снова чуть не расплакался, — Какое же счастье. Наша малышка. Как я люблю вас! — И мы тебя любим, — ответил ему Алекси, — Никусь, любишь папу? — Девочка сказала звук «А», и родители засмеялись, — Какая прелесть, — рядом с дочкой Каунисвеси забывал про то, что у него болит тело, и вчера он пережил почти самую сильную боль, которая только может существовать на этом свете. — Ладно, родные мои, я поехал на студию, а вы давайте восстанавливайтесь, я жду вас дома, — он послал в камеру воздушный поцелуй и отключился. Выложив в инстаграм фотографию из роддома с подписью «24.05. My endless love», он начал собираться к парням. Алекси отдал дочку Тее, чтобы та уложила её спать, а сам он нацепил наушники и открыл ноутбук — он обещал парням свести пару треков, пока будет в роддоме.

***

Как только Йоэль открыл дверь студии, на него сразу же бросились парни, крепко обнимая все вместе и выкрикивая поздравления. — Поздравляем ваас, — кричал Порко, вешаясь на шею другу. Томми обнял его сзади: — Вы такие молодцы! — Давай, иди скорее сюда, рассказывай, — сказал Нико, суетливо протаскивая его в студию и чуть ли не толкая на диван. — Спасибо больше, парни, — и снова его глаза намокли, — Простите, я никак не привыкну к этому счастью. Я не верю, что она теперь у меня есть. Она моя, буквально вчера лежала у меня на руках, — друзья заворожённо слушали его рассказ, — У неё мои глаза, мой цвет волос. И будет моя фамилия в свидетельстве о рождении. Моя дочка, — он смахнул слезу, — Я плачу от счастья второй день. Это нереальные эмоции. — Что ты почувствовал, когда взял её на руки? — спросил Мойланен. — В первую очередь, благодарность Алекси. За то, что он её бережно хранил внутри себя, за то, что выносил. Он так отмучился за это время, вы бы знали. Я сходил с ума от жалости, — делился эмоциями Хокка, — Я даже рад, что он не сам родил. Хватит с него мучений. Ещё несколько часов такой боли он бы не вынес, — он выдохнул, — А после я почувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Она перестала кричать, я взял её на руки и просто плакал. Она махала кулачками, смотрела на меня большими глазками и с первого же дня узнала мой голос. Господи, парни, вы просто не представляете, как я сейчас счастлив, — он закрыл лицо руками, пряча слёзы, хоть и знал — ему не стоило стесняться друзей. Олли обнял его, потрепав по волосам. — Как Алекси себя чувствует? — спросил Томми. — Я ему звонил перед тем, как уехать сюда. Он сказал, что на обезболивающих. Но добавил, что даже если не пить их, то всё равно не так больно, как схватки. — Он восстанавливается потихоньку? — задал вопрос Матела. — Да, уже завтра ему можно будет вставать и ходить. А как только швы заживут, их выпишут, — Йоэль ждал их приезда. — У тебя всё готово? Кроватки, коляски? — напомнил Томми, что к появлению ребёнка дома всё должно быть идеально. — Конечно, давно уже всё собрал и купил, — кивнул вокалист. — Я по фоткам так и не понял, кстати, на кого она похожа, — сказал Йоонас. — На меня, — он смущённо улыбнулся, — Только носик как у Алекси, остренький. — Да там же видно, — поспорил с гитаристом Нико, — Глаза как у Йоэля, ямочки на щеках, и волосы светлые. — Ну да, Алекс-то тёмненький, — подумал Порко, — Стоп, он же крашеный? — А какой у него настоящий цвет? — спросил Томми, на что Хокка пожал плечами: — Я его никогда не видел с натуральными. Он сказал, что в последний раз с ними был лет в шестнадцать. Вроде русые, как у Нико. Может, чуть темнее. — И ты крашеный, — добавил Олли. — Ну я всё равно светлее, чем он, — сказал Йоэль, оправдывая, что у дочки действительно его цвет волос, — Ладно, парни, давайте работать. Алекси обещал свести пару треков, пока лежит в роддоме, поэтому мы можем приступать к записи дальше, — сказал он, хватая гитару. — Начинаем, — Нико, хлопнув в ладоши, поднялся с дивана.

***

— А можно тебя спросить, чем ты занимаешься? — шёпотом сказала Тея, уложив девочку. — Трек свожу, — он вытащил один наушник. — Какой? — не поняла девушка. — Мы же музыканты. Рокеры. Йоэль вокалист и гитарист, а я сэмплер, перкуссионист, и еще занимаюсь сведением и электронной обработкой, параллельно ещё строю карьеру как диджей. — Правда? — она была удивлена, — Круто. Ну, удачи тебе, работай, не буду отвлекать, — она ушла обедать. Через несколько минут другая медсестра принесла Алекси обед — не сказать, что это было вкусно, ведь после родов нужно соблюдать определенную диету, но терпимо. В роддоме Каунисвеси либо занимался с ребёнком, либо сводил треки, пока она спит, либо разговаривал с друзьями и родственниками по телефону, иногда отвечал на многочисленные комментарии и сообщения поклонников в социальных сетях. Также он часто был на видеосвязи с Йоэлем — они абсолютно не могли друг без друга. Спать одному в роддоме было холодно и страшно, зная, что рядом нет такого родного, тёплого и сильного альфы, который приласкает и защитит от всего. А ведь ему здесь нужно находиться ещё минимум четыре дня. Каунисвеси долго не мог уснуть, иногда просыпался, даже если Николь вела себя спокойно и спала. Днём было тревожно — он не привык находиться так долго один, без любимого человека, без его поцелуев и объятий, без его нежного голоса, сладких губ и дурманящего кофейного запаха. Но он знал, что всё это ради их дочки, ради их общего счастья. Совсем скоро он вернётся домой, и они будут самой счастливой семьёй.

***

Йоэлю было не легче. Он всегда знал, что не может представить жизнь без своего маленького черноволосенького голубоглазого чуда, которое так нежно и заботливо его обнимает, так чувственно целует и так мило потирается носиком об его грудь и шею, когда они засыпают. Он любил всё в Алекси — жёсткие от краски волосы, глубокие ясно-голубые глаза, в которых вокалист готов тонуть до конца своей жизни, тонкие, розовые и такие сладкие губы, аккуратно выточенный нос, длинная шея, неширокие плечи с соблазнительно выпирающей ключицей — в этом мальчике прекрасно всё. Его прекрасный торс и божественная по-омежьи узкая талия, которые с наступлением беременности заметно пополнели, но от этого не стали менее любимыми и возбуждающими для Хокка. Его широкие бёдра, сводящие с ума каждый день, каждый раз, когда у них случалась близость. Он опускал на них ладони, и руки прошибало током от вожделения, от желания и радости, что этот парень принадлежит ему. Шикарные ножки Алекси, такие стройные и гладкие, твёрдо впивались в разум альфы. Он не мог поверить в то, что вся эта красота, вся эта идеальность — они принадлежат ему. Именно он обладает возможностью прикасаться к этому восхитительному телу. Именно он может целовать абсолютно любую его часть, в то время как другие мужчины, когда-либо и где-либо встречавшие Каунисвеси, только завидовали ему. Именно ему этот мальчик каждый день признаётся в любви и касается именно его губ. Именно ему он родил дочь. Хокка невыносимо скучал. Он хотел быстрее привезти Алекси с дочкой домой, хотел побыстрее стать настоящей счастливой семьёй, но он понимал, что омеге нужно восстановиться после родов. Но как же больно было спать одному. Он совершенно не мог привыкнуть к тому, что на огромной двухместной кровати место рядом пустует. Ему некого обнять ночью, некого прижать к своей тёплой груди. У него нет возможности вдохнуть любимый запах малины, перебирать чёрные прядки волос между пальцев, целовать нежные губы, поглаживать родное тело. Без Алекси было так одиноко, грустно, скучно, холодно, страшно и некомфортно — одним словом, плохо. Альфа не спал ночами. Всё, что ему нужно для спокойного сна — любимый мальчик рядом. Он не спал почти до утра, а если и засыпал, то просыпался через считанные часы. Руки одиноко блуждали по второй половине кровати, не теряя надежды найти тело мирно спящего омеги и прижать к себе, но его не было. Хокка шептал его имя во сне, шептал слова любви и благодарности за всё, говорил, как сильно ждёт его с дочкой. Скоро у них начнётся новая жизнь, они будут жить как настоящая семья, теперь у них есть дочка. И ради неё и ради Алекси Йоэль готов перевернуть Землю вверх южным полюсом, готов поменять местами Сатурн и Юпитер, готов перенести любые страшные пытки — лишь бы у его мальчика и его малышки всё было хорошо.