Accidentally Happy

Сегодня утром Йоэлю позвонили из лейбла и сказали, что ему и Нико нужно срочно прилететь в Германию по делам группы. — Маси, мы с Ником на неделю в Берлин, — проинформировал старший, начиная собирать вещи, — Тебе нужно будет свести трек. Попросишь Йоонаса посидеть с Николь. — Хорошо. Я буду скучать, — он обнял парня. Тот потрепал его по волосам: — Время быстро пройдёт, не волнуйся. Через час Йоэль уже уехал сначала за Нико, а потом в аэропорт.

***

— Привет, Йоон, заходи, — встретил Алекси Порко, чтобы тот посидел с Николь, пока он сводит трек. — Где тут моя маленькая сладенькая булочка? — гитарист снял куртку, помыл руки и сразу же прошёл в детскую. Девочка уже могла издавать различные звуки, осознанно смеяться, держать предметы в ручках, сидеть и даже ползать, так что за ней глаз да глаз. — Йоон, следи, пожалуйста, за ней. А то уползёт к Йоэлю в Берлин, — сказал Алекси, на что Порко громко рассмеялся. Девочка, глядя на него, тоже залилась смехом. Гитарист усадил её в специальный детский манеж, обложенный различными игрушками и развивашками, снял пару сторис о том, что проводит время с Николь, и начал следить за тем, как малышка активно ползает по комнате, находя новые занятия и издавая разные звуки. — Ника, хочешь, дядя тебя покатает на ручках? — Йоонас позвал её к себе жестом рук. Та подползла к нему, забавно перебирая ручками и ножками. Он взял её на руки «самолётиком» и начал кружить: — Жжж, летит маленький самолётик, — девочка звонко смеялась, хватаясь за татуированные руки парня, — Тпррр — приземлился самолётик, — Порко опустил её на манеж и немного подождал, — Перерыв окончен. Самолётик снова отправляется. Жжж, — он снова начал кружить девочку, то поднимая, то опуская. Та громко смеялась, чуть-чуть взвизгивая, — Тпррр, приземляемся, — малышка уже не такая лёгкая, как при рождении, поэтому, устав, он снова посадил её в манеж и занял другими игрушками. В один момент девочка подползла к тумбочке и начала стучать по ней. — Солнце, ты чего? — Йоонас подошёл к ней. После он увидел бутылочку с молоком, стоящую на тумбочке, — Нифига себе, ты уже не плачешь, — он снял бутылочку и подставил к губкам. Но Николь была самостоятельной девочкой — она забрала у парня бутылку и начала кушать сама, сев обратно в манеж. Порко смог только сказать «Ахереть», распахнув глаза. Он был поражён, сколько всего уже умеет малышка. В комнату зашёл Алекси: — Как дела? — он увидел бутылочку в руках дочки, — О, ты её покормил? — Она сама, блять, подошла и начала стучать по тумбочке. Я начал её кормить, а она забрала у меня бутылку и ушла в манеж, — он удивлённо засмеялся, на что Каунисвеси ответил тем же: — А ты чё думал? Она у нас самостоятельная. — Жесть, — Йоонас никак не мог прийти в себя от удивления. — Зая моя, пойдём пюрешку есть? — сказал омега дочке. Девочка откинула пустую бутылочку и, задорно смеясь, поползла на кухню. Глаза Порко были больше пятирублёвой монеты: — Это она когда так научилась? — Все вопросы к Йоэлю, я сам ахуел, когда в первый раз увидел, — засмеялся в ответ диджей. Зайдя в кухню, гитарист сел за стол, а Алекс посадил дочку в стул для кормления и достал детское яблочное пюре. Открыв баночку, он взял маленькую ложечку и стал кормить дочку, не забыв повязать ей воротничок. Николь с удовольствием открывала ротик и улыбалась. — А можно я? — попросил Йоонас. — Конечно, держи, — он передал ложечку и баночку другу и отошёл. Порко сел на его место и продолжил кормить девочку. Та обрадовалась и начала стучать кулачками по подставке стула. — Ника, тише. Кушаем спокойно, — сделал замечание Алекси, не повышая голос. Девочка сразу послушалась — Йоэль, который проводил с ней чуть больше времени из-за того, что Маттсон работает дома над сведением треков, приучил её слушать родителей с первого раза, чтобы избегать ссор и криков. Порко продолжил кормить девочку. Когда пюре кончилось, Алекс вытащил Николь из детского стульчика, и она поползла в спальню. Немного поиграв, пока папа и его друг разговаривали, сидя на диване, она начала тереть глазки и подползла к кроватке. — Спать хочет, да? — догадался Йоонас. — Ага. Иди на кухню, сейчас я уложу её и приду, — ответил Алекси, подходя к дочке и переодевая её, чтобы положить в кровать. — А можно посмотреть? Я тихо, — попросил Порко. — Ладно, — он улыбнулся, положил Николь спать, начал покачивать кроватку и петь колыбельную. Конечно же, чаще этим занимался Йоэль — его голос намного лучше, но Каунисвеси тоже неплохо пел, тем более колыбельные не являются вокально сложными. Девочка уснула довольно быстро, и парни вышли из комнаты, осторожно закрывая дверь. — А разве её не нужно на ручках качать? — спросил Порко, как только они сели пить кофе на кухне. — Да ты что, она уже достаточно тяжёлая, — ответил Алекс, — Да и приучать к рукам нельзя — не слезет потом. Я уже давно не укладываю её на руках. Йоэль, бывает, качает, когда зубки болят. А мне уже тяжело. — С ней так интересно, — улыбнулся гитарист. — Ага. Вон, развлекает нас уже восемь месяцев, — улыбнулся Алекси. — А она не будет плакать, что Йоэль уехал? — Йоонас знал, что Хокка проводит с дочкой больше времени. — Плакать не будет. Будет просто ползать вокруг его гитары или проситься к нам на кровать, — ответил младший, — Конечно, она заскучает по нему. Но она спокойная, просто так никогда не плачет. — Йоэль говорил, что она плачет, когда вы ругаетесь, — вспомнил Порко, делая глоток кофе. — Да ну её, жопу хитрую, — усмехнулся Алекси, — Как только она слышит, что мы начинаем ругаться, начинает реветь навзрыд, пока мы оба не подойдём к ней, гадая, что случилось. Естественно, всё налаживается, пока мы вокруг неё бегаем. И как только она видит, что мы целуем друг друга или обнимаем, начинает ржать, — объяснил он другу, — Мы каждый раз, как два дурачка, на это ведёмся, — гитарист тоже засмеялся: — Ну и хитрюга! После небольшой паузы он спросил: — У вас не налаживаются, кстати, отношения? Всё так же ругаетесь? — Ругаемся, — вздохнул в ответ Маттсон, — Даже не знаю, с чем это связано. Просто на пустом месте начинаем друг на друга орать. Очень боюсь, что мы разойдёмся, хоть он и обещал никогда не уходить. — А Йоэль что говорит? — Говорит, что это просто такой период, который бывает у всех. Нужно просто терпеть. Потом пройдёт, и будет всё, как раньше, — пожал плечами Алекси. — Может, так действительно будет лучше? — предположил Йоонас. — Я боюсь, что будет только хуже. Хотя вроде бы всё более менее нормально, — ответил он. — А в постели как? — не уставал задавать вопросы гитарист. — Да хорошо всё. В течку или в гон вообще ахуенно. А вот в плане бытовых каких-то вопросов мы постоянно ругаемся, — он взял конфету из вазочки — Каунисвеси часто заедает стресс сладостями. — Вы давайте держитесь, хорошо? — Порко переживал за отношения друзей, — У вас дочка, ей нужны счастливые родители, любящие не только её, но и друг друга. Да и в группе будут проблемы, если вы расстанетесь. Вы же любите друг друга. — Любим, — снова вздохнув, согласился Алекс, — Но очень тяжело сейчас. — Может, его отъезд хорошо скажется? — пытался помочь Йоонас, — Успеете соскучиться друг по другу. — Всё может быть, — они долго разговаривали. Когда проснулась Николь, Порко ещё немного с ней поиграл и ушёл домой, оставляя папу и дочку вдвоём.

***

— Ня, — крикнула девочка, подползая к гитаре Йоэля и кладя на неё крохотную ладошку. — Папу ищешь? — догадался Алекси. Николь смотрела на него большими голубыми глазами, — Он скоро приедет, — сказал он, беря малышку на ручки и перенося в спальню, — Папе работать нужно. Девочка легла ему на грудь, сжимая кулачками футболку. Омега поглаживал её по спинке, укачивая спать, ведь уже достаточно поздно. Он решил положить малышку на свою кровать рядом с собой — и ему не так грустно, и ей спокойней.

***

Каунисвеси не спал до утра. В первый раз за последние два года он ложился спать без Йоэля. Всегда и во всех турах они были вместе и не расставались ни на день. Но сейчас у группы плотный график и большое количество дел, а у них теперь ещё и дочка, поэтому впервые остаться без возлюбленного на ночь было безвыходной ситуацией. Успокаивало лишь то, что с ним рядом Николь — точная копия Йоэля, только маленькая, и с другим носиком. — Как же ты похожа на него, — Алекси провёл пальцем по щеке спящей дочки, и из его глаз покатились слёзы. Он понял, что не сможет жить без Йоэля. Никакие ссоры не заставят их расстаться. Он никогда не бросит его. А если Хокка нарушит своё обещание и всё же соберётся уйти, то он упадёт на колени и вцепится в его ноги, громко рыдая и умоляя остаться. Он не проживёт без него. Ему нужен альфа. Ему нужен Его альфа. Не только во время течки. Не только для помощи с дочкой. Нет, совсем не для этого. Ему нужен Йоэль просто для того, чтобы быть счастливым. Только проплакав до утра в холодной постели, он окончательно понял, что их отношениям ничего не угрожает. Да, ссорятся. Да, ругаются. Да, часто не понимают друг друга. Зато любят.