sᴛʀɪᴋᴇ ᴏᴜᴛ ᴏғ ᴍʏ ᴍɪɴᴅ

             — Что у вас? Элизабет находит детей через десять минут по указаниям Дастина: также, на богом забытых задворках города, где-то в лесной проплешине.       — Мы хотим помочь Оди с порталом, отвлечь тварей, чтобы они не бросились на неё в лаборатории, — беспокойно подлетает к ней Майк. — А что с Уиллом?!       — Свободен, — краем рта вымученно улыбается Лиз.       — Значит, можно жечь, — уверенно заявляет Майк, облегчённо просияв.       — Только у нас проблема, — напоминает Макс, кивая на брошенный неподалёку лазурный «Камаро». Элизабет сперва не понимает, как они доехали, если Стив был в отключке, но потом замечает разбитую фару и обвешанный сломанными ветками, точно праздничными гирляндами, капот автомобиля. Внутри которого явно что-то происходит, судя по недвусмысленным приглушённым звукам из багажника и отборной брани, режущей уши даже сквозь металл.       — Я боюсь, что нам снова понадобится твоя помощь, — бормочет Макс, искоса наблюдая за парнями, которые вовсю раскладывают подручные средства для огненного штурма тоннелей. — Супер-помощь, в смысле, — смущённо добавляет она.       — Господи, как вы его вообще туда затолкали? — на ходу удивляется Лиз.       — Макс придумала выволочь его на шторе, а потом втащить внутрь через багажник, — с восхищением делится Синклер, а Элизабет думает, что у этой девочки какой-то слишком уж богатый опыт в усмирении бешеного братца. В тон её мыслям «Шевроле» в очередной раз угрожающе сотрясается от яростных ударов по внутренней обивке.       — Почему он вообще проснулся?! Уилл же не просыпался! — паникует Лукас.       — Ну ты, конечно, сравнил слона с комариком, — резво реагирует Элизабет, озираясь в поисках чего-нибудь, чем можно убедить Харгроува заткнуться. — На эту кобелину… кхм, простите, кобылину… придётся пара десятков таких Уиллов.       — Или полтора Хендерсона, — неожиданно отзывается Стив, на что закономерно получает многозначительный ответ в виде среднего пальца Дастина. Элизабет только сейчас разворачивается и замечает старшего брата в пылу всей этой суматохи: он сидит на земле возле машины, устало привалившись к переднему колесу. Уже в сознании, но всё ещё сильно выведенный из строя. Со сверкающими в синих отблесках луны лиловыми разводами по всему лицу.       — Надо вытряхнуть этого гандона из багажника, пока он всех демопсов в округе не созвал, — морщится он.       — Биту взяли? — бдительно обращается Элизабет к детям, и те охотно кивают, выуживая её прямо из салона.       — Дай сюда, я… — порывается Стив, но тут же оседает обратно, болезненно шипя и прикрывая руками глаза, мигом запестрившие тёмными мутными разводами. — Лиз, я…       — Всё в порядке, — обернувшись на мгновение, уверенно и спокойно говорит она брату, невольно улыбаясь. — Мой последний «Страйк» получился весьма удачным. Ставшее уже легендарным братино оружие идеально ложится в руку младшей Харрингтон, когда она призывно и нарочито медленно проходится им по притихшему на миг багажнику.       — Предупреждаю сразу: одно лишнее движение — и ты кастрат, — громко сообщает Лиз и резким рывком открывает багажник, так же резко приставив к животу наспех связанного Билли нешуточное оружие. Он бешено сверкает глазами из темноты, дёргается было, но тут же умеряет пыл, когда в кожу ощутимо впиваются острые гвозди.       — Что вам надо от меня, уроды? — цедит Харгроув сквозь зубы, с опаской и яростью косясь на нашпигованную гвоздями биту.       — …сказал чувак, который вломился в чужой дом, избил двоих человек, и угрожал тринадцатилетним детям, — саркастически бросает Элизабет.       — Где я? На кой чёрт вы меня сюда притащили?       — Чтобы тебя там не сожрали монстры, идиот, — на изумление рассудительно заявляет Макс, вынырнув из-под руки старшей подруги.       — Вы там обкурились все, что ли? — сипло орёт Билли, неверящим взором впившись в младшую сестру. — Макс, во что тебя, нахер, втянули эти отбитые?       — Отбитый тут только ты, — озлобленно тянет девочка. — Если бы не твои идиотские выебоны, нам бы вообще не пришлось никуда вас тащить. Элизабет для порядка меряет рыжую задиру наигранно-укоризненным взглядом за «выраженьица», но обращает основное внимание на невольного свидетеля их вылазки, и почти лениво тянет:       — План такой: у нас ещё незаконченное дело, а ты лежишь здесь и наслаждаешься свежим лесным воздухом. В противном случае, ты ничем не наслаждаешься, а отправляешься на корм рыбам вместе с тачкой. Но это плохой вариант, — подытоживает Лиз. — Тачку жалко.       — Вы этого не сделаете, — с вызовом, подёрнутым трещиной сомнения, бросает Билли.       — Ты уже лежишь связанный, в багажнике, глубоко за чертой жопы города, — проходится по фактам Лиз. — Думаешь, нас затруднит перекинуть тебя в салон и сказать, что ты ворвался и избил нас, а потом обдолбанный улетел в Озеро Влюблённых? Билли отзывается из недр багажника яростным сопением и отчаянно мерцающей на дне ярко-голубых глаз насмешкой.       — А ты? А, ведьма? — едко уточняет он.       — А я, заметь, в сознании всё это время, в отличие от тебя, — ловко парирует Лиз. — Так что всё, больше это дерьмо не работает. Харгроув ещё раз пытается гневно дёрнуться, но девушка настойчива в своей идее не выпускать его, и только плотнее сжимает биту. Колкие гвозди уже до болезненного скрипа впиваются в загорелую кожу Билли, когда он наконец сдаётся и откидывается назад, бессильно пнув подвернувшийся под связанные ноги складной аварийный знак. Всё остальное, включая канистры с бензином и аптечку, дети уже растащили на свои нужды.       — Когда я освобожусь, — шипит он, — вам всем полнейший пиздец.       — Ты же понимаешь, что это не добавляет нам мотивации тебя освобождать? — на всякий случай уточняет Элизабет, и без предупреждения порывисто захлопывает крышку багажника. Билли сыплет ей вслед очередными ругательствами, ещё пару раз долбает ногами по металлу, а потом затихает.       — Красивый блеф, — мельком шепчет ей Максин по дороге к спуску в подземные лазы. — Про «не работает». И даже твои фишки применять не пришлось. Прежде, чем надеть деловито протянутую Дастином «защиту» в виде каких-то ярких платков и тряпок на лицо, Лиз использует одну из них, чтобы вытереть яркую каплю крови под носом.       — Кто сказал, что не пришлось? Последнее, что успевает заметить Элизабет перед тем, как спуститься в склизкие объятия потусторонних тоннелей — Стив Харрингтон смотрит на неё из-под сиреневых синяков и маски для дайвинга с каким-то неуловимым, но хорошо знакомым теплом и полуулыбкой на разбитых губах. Внизу темно, сыро, смрадно — по этим лабиринтам перемещаются монстры с Изнанки, и сюда же нередко стаскивают своих случайных жертв: домашний скот, животных из леса и заблудших питомцев, оставляют недоеденные тела разлагаться прямо здесь. Дастин, ведущий всю команду, призывно указывает на опоясывающие весь периметр тоннеля грязно-синие лианы, и жестами предупреждает не трогать их. Майк, плетущийся в хвосте, замечает это слишком поздно, и неосторожно наступает всем весом на одну из них. Та мигом взвивается с шипением, будто ожившая змея, и цепко хватает мальчишку за ноги, повалив на землю.       — Помогите! — успевает пискнуть он прежде, чем массивная лоза обвивается вокруг его шеи и начинает душить. На помощь подлетает Стив, в пару-тройку яростных ударов всё той же шипованной битой размолотив едко шипящую лиану в вонючую кашу. Рывком поднимает на ноги кашляющего Уилера и резко вскидывается, внимательно прислушиваясь к угрожающему шуму задрожавших стен тоннелей.       — Идут, — одними губами шепчет Дастин, и в повисшем трагичном молчании звучит на удивление громко.       — Огонь, — так же отрывисто командует Элизабет, раздавая каждому по длинной коряге с намотанной на конце тряпкой, пропитанной бензином. Демопсы на подходе в одном из тоннелей — это слышно по их призывному утробному рыку, по хлюпающему топоту мощных лап. Ребята храбрятся, группируются, готовятся принять заведомо неравный бой и поджечь хотя бы какую-то часть псиной армии прежде, чем свалить. Но их отвлекает какой-то странный звук с поверхности, вынуждая отступить назад. Застывшее в спёртом тоннельном пространстве отчаяние безжалостно рвёт яростный рёв мотора, треск проседающей земли, и ослепляющее сияние галогеновых фонарей. И в то же мгновение сверху на копошащихся монстров обрушивается ярко-синий капот и без того разбитой машины, погребая под своим весом с десяток тварей. Со стороны водительского сиденья из «Шевроле» вываливается изрядно помятый, ошалевший Билли Харгроув, демонстративно сбрасывая с себя остатки верёвок.       — Что за… — тянет он, оглядывая место, в котором оказался. Лиз разбирает невольный смех, стоит ей подглядеть, о какой несусветной чертовщине думает в этот момент Билли.       — Вот эти самые монстры, о которых я говорила, — подаёт голос Максин. Заметив сестру и с трудом узнав её под ворохом разноцветного тряпья на лице, Харгроув порывается вперёд, чтобы забрать её. Остальные обступают девочку, прикрывая собой от решительно настроенного брата, а она сама прокручивает в руках корягу, приняв воинственную позу.       — Не испытывай моё терпение, Макс, — угрожающе цедит он сквозь зубы. — Я понятия не имею, что здесь, нахуй, происходит, но мы сейчас же уходим.       — Куда вы уходите, если ты, дебил, въехал сюда на тачке, к которой был привязан трос для выхода?! — орёт на него Стив, в сердцах срывая с повреждённого лица маску. Билли, кажется, даже теряется. Отступает на шаг, озирается, приглядывается к торчащему сверху из земляной ямы «Камаро», и только сейчас замечает, что на покорёженном капоте, действительно, болтается бесполезный уже буксировочный трос. И вместе с этим открытием блистательную команду по спасению мира ждёт ещё одно: где-то в глубине бесконечных тоннелей слышится хорошо знакомый утробный вой, не сулящий ничего приятного застрявшим внизу ребятам.       — План Б! План Б! — в панике голосит Дастин.              — Что ещё за План Б? — с подозрением вскидывается Стив.       — Не знаю, но он нам очень нужен! — стонет Хендерсон, хватаясь за голову. В проходе появляется пара тварей среднего размера — слишком далеко, чтобы напасть, но достаточно близко, чтобы разглядеть жуткие склизкие морды, жадно распахнувшие зубастые пасти.       — Срань господня, это ещё кто…? — выпаливает поражённый Билли.       — Твоя новая сборная по баскетболу, если не заткнёшься и не поможешь, — рявкает Элизабет, впихивая в его оцепеневшие руки подожжённую палку. — Быстро, блядь, пока эта штука не сделала из нас отбивную! В вопросах нападения Харгроува не нужно звать дважды. Он порывисто размахивается, и со всей очертелой дури швыряет в толпу приближающихся псов горящий факел. Те мигом отшатываются, протестующе рычат и противно визжат, врезаясь в стены, чтобы сбить пламя. По извивающимся лозам огонь распространяется мгновенно, и те в агонии пытаются зацепить своих обидчиков. Билли оказывается первым на их пути. Его опаляет наотмашь, проходится ярким всполохом по голому предплечью. Он вскрикивает, пятится, примыкая к основной команде. Элизабет рычит от боли, вжимаясь в земляной настил, вцепляясь ногтями в грязные рыхлые лозы, пока её не подхватывает Стив и не тащит за собой в сторону. Краем глаза Лиз замечает, как дети расплёскивают горючее из канистры по стенам.       — Не сейчас! — предупредительно кричит она. — Надо выбраться, иначе мы сгорим вместе с ними. Билли смотрит на всё это ошалевшим взглядом, шаг за шагом отступая назад, ближе к рухнувшей в тоннель машине.       — В пизду, я сваливаю, — заявляет Харгроув и хлопает водительской дверью. Его, однако, никто не собирается так просто отпускать, и остальные тоже ныряют в салон под возмущённые вопли хозяина резко просевшего авто.       — Стив, карта! — внезапно озаряется Дастин. — У Стива есть карта! Где ещё выходы?       — У свалки. Там низкий лаз, можно выехать, — мигом находится Харрингтон, шурша начертанным планом перед носом Билли. — Давай, давай, газу!       — Я по-твоему знаю, где эта ебаная свалка? — орёт Харгроув, отбиваясь от бесполезной бумаги. — Тут везде одна сплошная свалка!       — ГАЗУЙ УЖЕ! — оглушительно верещит Хендерсон, первым заметивший целую стаю тварей на подступах к машине. Билли на автомате вжимает газ, прорезая колёсами рыхлую землю, и резвый «Камаро», набитый голосящими на разные лады подростками, срывается с места так стремительно, что буквально сшибает пару подбежавших было монстров.       — Куда дальше? — лихорадочно облизывая губы, озирается по салону Билли. Стив с пассажирского сиденья пытается подсунуть ему карту, или хотя бы сказать словами, но машину так беспощадно трясёт в узком и мрачном землистом лабиринте, что ни разглядеть, ни расслышать ничего практически невозможно. Билли только матерится и возмущённо кричит, когда его глаза накрывают две ледяные ладони сзади.       — Ты с ума сошла?! — отмахивается он от рук, закрывших ему обзор. — Я ничего не вижу!       — Видишь, — твёрдо заявляет Элизабет. И он правда видит. Перед его закрытыми веками расстилается схема тоннелей так, будто он не просто видит её, а находится внутри — со всеми начертанными красным маркером линиями, с собственной машиной, обозначенной контрольной движущейся точкой. Это живо напоминает ему игры-гонки на автоматах из не столь далёкого детства в Калифорнии, и он уверенно ведёт настоящий автомобиль по воображаемому маршруту.       — Что происходит? — шипит Стив притихшим сзади в недоумении детям, но те столь же растерянно жмут плечами.       — Она — его глаза, и карта тоже, — первым сообразивший Дастин завороженно созерцает необычную картину, высунувшись в проход между передними сиденьями. — Это гениально! На следующем лихом повороте всю толпу наблюдателей порывисто швыряет назад и в сторону вместе с Элизабет, но остальные с беспокойным шумом удерживают её на исходной позиции, и весьма вовремя: перед ними как раз расстилается возвышенный выступ, ведущий наружу.       — Вперёд! Давай, поднажми, мы почти выехали! — подбадривает водителя Макс, сама не замечая, как хлопает ненавистного братца по широкому плечу. На беду — по повреждённому. Элизабет рядом вдруг взвизгивает и отдёргивает руки от чужого лица, чтобы схватиться за собственную охваченную пламенем боли кожу. Билли трясёт головой, не понимая, почему реальность так резко поменялась, не ориентируется в пространстве, и выпускает руль из оцепеневших пальцев.       — Да ебаный ты в рот, выберемся мы сегодня отсюда или нет?! — во всю глотку орёт Стив Харрингтон, с яростью заваливаясь вбок, на колени к своему врагу, и прокручивая руль перед его разбитым носом. Машина дёргается, не понимая, чего от неё требуют, последним уцелевшим боковым зеркалом цепляет свисающую сверху живую лозу, и с оглушительным возмущённым рёвом вырывается на поверхность, чтобы сразу недовольствующе заглохнуть и едва не откатиться назад, в зияющий под колёсами спуск. Очухавшийся от наваждения Билли вовремя дёргает вверх рычаг стояночного тормоза.       — Лоза! Лоза! — привлекает всеобщее внимание Майк. — Поджигайте! Стива с Дастином дважды просить не надо: двумя порывистыми вихрями они вылетают наружу и действуют, точно давно слаженный тандем: Хендерсон хаотичными движениями расплёскивает по поверхности бензин, а всю основную его массу сливает внутрь тоннеля. Харрингтон бросает вниз тут же разрезанную бутылку с жидкостью для розжига, и по сигналу младшего напарника отправляет в последний путь раскрытую зажигалку — ту самую, отцовскую, с выгравированным сбоку фениксом.       — Назад! — предупреждающе вскрикивает Стив прежде, чем перед их грязными, закопченными лицами поднимается столб искрящегося пламени, а земля под ногами начинает угрожающе содрогаться. — Машина! Не сговариваясь, они на пару с Билли и пришедшими на подмогу мальчишками из последних, но крайне отчаянных сил отталкивают многострадальный «Камаро» от эпицентра замеса, и облегчённо выдыхают, когда машина сама скатывается по наклонной низине и тормозит в кювете. Яростное пламя вздымается вверх, поглощая сдавленные надсадные визги из глубины тоннелей, унося их прочь вместе с густым прогорклым дымом.       — Не подходить! — остерегает Стив, указывая детям на безопасный край земли под ногами, после которого вдоль поверхности до лаза змеится огромная трещина, стремительно сворачивающаяся внутрь, осыпающаяся вниз, и погребающая под своими завалами всех, кто остался в подземных ходах.       — Вы, черти отбитые, должны этой малышке капитальный ремонт и полировку задницы на сдачу, — бессильно оперевшись о раскалённый металл машины, заявляет Харгроув. К нему мало, кто прислушивается. Разве что Стив отрешённо кивает, да и он во все глаза смотрит только на огонь, дым, и растекающиеся по земле шипящими дёгтярными лужами уродливые лозы.       — Главное, что не тебе, — так же отстранённо бросает старший Харрингтон. Сохранный сарказм — хороший знак, думает Элизабет.       — Думаете, мы помогли Оди? — вдруг подаёт голос Макс.              — Там настоящая братская могила, — с тенью какой-то щемящей тоски отзывается Дастин, не отрывая пристального взгляда от тлеющего под землёй лаза.              — В лаборатории их теперь точно намного меньше, если ещё кто-то остался, — заявляет Майк. — А с теми, я думаю, она справится.              — Уже справилась, — роняет Элизабет, глядя в небо, тонущее во вспышке ярко-алого марева со стороны лаборатории. Походные фонарики ребят бешено мерцают одно короткое мгновение, как и единственная оставшаяся в живых фара грустящего в стороне «Шевроле», а потом весь свет медленно затухает вместе с последними надсадными взвизгами из-под земли. Ребята озираются в непривычной тишине, точно не веря, что она наконец наступила.              — Пойдёмте домой, — устало выдыхает Стив, увлекая за собой всю братию детей и младшую сестру, которая всё ещё всматривается в погасшее небо над лабораторией Хоукинса.              — Эй, Харрингтон, — высвистывает её Билли, когда она проходит мимо. Она оборачивается неохотно, совершенно не ощущая в себе сил на очередные словесные баталии, и готовится от чистого сердца пожелать ему максимально короткого путешествия.              — Ты соврала, — неожиданно с укором говорит он, покачав головой.              — Что?              — Что не работает, — усмехается Харгроув, кивая на её наспех замотанную чьей-то яркой тряпкой руку.        Элизабет только фыркает, не удостоив его ответом, и уходит следом за остальными. В её планы не входит перемирие с этим потенциально опасным отморозком, равно как и поиск ответа на вопрос, как их, наконец, разъединить. По крайней мере, не сегодня.

***

Каким-то своим внутренним долгом Харрингтоны видят необходимость проводить каждого юного члена команды до дома — кроме Макс, которую ещё там, возле свалки, подозвал к себе Билли. Лукас было всколыхнулся в их сторону, но Элизабет жестом остановила его, заверив, что не видит в сбитых мыслях Харгроува ни намёка на месть или ярость: только сплошная растерянность и желание как можно скорее вытрясти из головы сегодняшний вечер.       — Он ничего ей не сделает, — уверенно заявляет Лиз, с прищуром глядя вслед двум удаляющимся фигуркам. — У него сейчас и так башка набекрень.       — Как будто в остальное время как-то иначе, — фыркает Стив. Они доводят мальчишек до города, почти не разговаривая о сегодняшней ночи, тепло прощаются с каждым — особенно с подавленным Дастином, который каким-то краем своего большого сострадательного сердца всё-таки тосковал о погибшем в тоннелях «домашнем» монстре. Дом Уилеров — последний на их пути. Лиз придирчиво отряхивает безвозвратно испорченный костюм Майка, мысли которого сейчас совершенно не здесь, а в хижине Хоппера, куда тот вернулся со своей маленькой протеже Одиннадцать.       — Эй, Элизабет! — окликает её Майк, стоя уже почти перед дверью, готовясь получить взбучку за долгое отсутствие и крепкие объятия за возвращение. — Ты — супергерой. И не только сегодня. Она криво усмехается, машет ему на прощание, и затравленно косится на Стива. Впервые за этот бесконечный вечер они остаются наедине друг с другом и с неловкой, ухающей в сердце тишиной.       — Здесь он прав, — вдруг хрипло, угловато усмехается старший Харрингтон, приковав к себе удивлённый взгляд. — Ты всегда была супергероем. Он улыбается хорошо знакомой, какой-то очень «Стивовской» улыбкой, в которой Элизабет больше не видит ледяного презрения и обиды, а видит, к собственному робкому счастью, того же заботливого брата, которому до сих пор по-детски сложно воспринимать её как отдельного и почти-взрослого человека.       — Супергероем, которому нужна ночлежка, — она с обречённым вздохом пытается добиться взаимности от безнадёжно испорченных наручных часов, которые упорно предлагают ей время, когда она только-только ворвалась на подмогу к Байерсам.       — Послушай, Лиз, — привлекает её внимание Стив, осторожно перехватив за предплечье, но тут же испуганно отпускает, услышав болезненное шипение. — Прости меня за это дерьмо, ладно? Она вопросительно вскидывает брови, прекрасно понимая, что он сейчас не совсем про своё неаккуратное прикосновение. Вернее даже, совсем не про него.       — Я без понятия, кто ты, и откуда пришла к нам, — с трудом подбирая слова, честно выдыхает Стив. — И я не умею так читово транслировать воспоминания прямо в голову. Но я помню, как держал багажник твоего велосипеда, когда ты училась ездить, и врал, что держу, когда ты уже ехала сама. Я не спал и дежурил две ночи подряд с тазами, когда ты отравилась в лагере. Я… я не верю в бога, но я молился в больнице, когда ты лежала после того грёбанного передоза. Смотрел, знаешь, как дурак, на этот вентиль, — он слегка морщится от этого образа, изображая круговое движение кистью. — И думал, что гипнотизирую его, чтобы он вдыхал в тебя жизнь. Я дул на все твои раны, потому что ты говорила, что это помогает. Чёрт, да я пережил твоё увлечение советской попсой! Это не каждый сможет. Несмотря на бессовестно пощипывающие в уголках глаз слёзы, Элизабет смеётся. Образ брата — единственное, за что не смог зацепиться Теневой Монстр, когда выискивал в её сознании болезненные воспоминания. Потому, что каждое из них пропитано светом и какой-то мудростью, даже в нередкие моменты их подростковых ссор.       — Я не знаю, как тебя звали раньше, но мне это не важно, — заверяет он её, глядя прямо и открыто, насколько позволяют лиловые разводы под слезящимися глазами. — Мне важно, что ты — Лиззи Харрингтон. Магнит для неприятностей и заноза в заднице. Моя сестра, которая оказала мне честь стать её братом.       — И ты… ничего не скажешь родителям? — неуверенно уточняет она, будто опасливо проверяя почву безопасными темами.       — Скажу, что им в этой жизни несказанно повезло, — он ободряюще улыбается, закидывая руку на её плечо, и залихватски отбрасывает волосы назад. — Дважды. Элизабет не сдерживает усмешки, наблюдая за такими привычными, такими обычными манерами своего брата, который в обнимку ведёт её по пустынной дороге.       — Но у меня будет важное условие, — сообщает Стив, наставительно возведя палец вверх, но не выдерживает напряга и скатывается в заговорщическое и жалобное: — Подшамань там, чтоб у Байерса что-нибудь где-нибудь не вовремя отвалилось, а?       — А как же наша с ним большая и чистая любовь? — разглядывая неудачно сколотый ноготь, хмыкает Лиз. Стив вздыхает обречённо.       — Вокруг тебя отплясывают канкан два самых заметных еблана старшей школы и куча смазливых одноклассников, а ты выбираешь для первой любви нелюдимого задрота? — резюмирует он, погружаясь в притворные раздумья. — Слушай, а тебя прям точно подкинули, или, может, ты всё-таки настоящая Харрингтон?       — Ты дурак, Стиви, — уверенно заявляет Элизабет и горделиво вскидывает голову. — А я — настоящая Харрингтон. Меня воспитывали лучшие. Они так и доходят до дома — опираясь друг на друга, через слово подкалывая, попеременно ойкая от очередного неудачного соприкосновения повреждённой частью тела. Родителей, на удачу, как раз дома не оказывается, и они могут с чистой совестью отсалютовать друг другу гранёными бокалами, наполненными отцовским премиальным виски.       — Кстати, ты в курсе, что теперь я могу на законных основаниях к тебе подкатить? — вдруг загадочно тянет Стив.       — Фу, дурак, — морщится Элизабет, подавившись алкоголем и собственной неловкой усмешкой.       — Нет, серьезно, ты представляешь лицо Нэнси в этот момент? — почти восторженно фантазирует старший Харрингтон.       — Лучше просто поговори с ней, а не страдальчески отмалчивайся в стороне, — вздыхает младшая. — Лицо будет то же. Они ещё немного сидят, почти не переговариваясь, потягивая терпкую выпивку, и как-то синхронно понимают, что этот огромный день просто не способен вместить всё, что и так в него каким-то диким образом влезло.       — Я боюсь спать, — вдруг честно признаётся Лиз, когда они расходятся по комнатам, и Стив тут же выныривает из своей с постельным бельём наперевес. Девушка благодарно кивает ему. Классика их новогодних каникул, когда уезжали родители — стащить вниз ворох подушек, одеял, пледов, обосноваться в гостиной возле камина, и днями и ночами напролёт залипать в телевизор. Сейчас работает так же безупречно, как и пять лет назад. Элизабет честно выдерживает целую серию какой-то мыльной оперы, а потом отключается здесь же, под боком у старшего брата, который хрустит солёным попкорном и разбитыми костяшками пальцев.       — Эй, Лиззи, — негромко окликает он.              — М-м? — сонно бормочет она с закрытыми глазами, уже слабо сцепляясь с этой реальностью              — Я рад, что ты выбрала именно нас.