sᴛʀɪᴋᴇ ᴏᴜᴛ ᴏғ ᴍʏ ᴍɪɴᴅ

Единственное, чего боялась Элизабет — что почти пятичасовая дорога погрязнет в смятой неловкости, в натужном молчании и косых полувзглядах. Но этого не происходит. У них оказываются частично схожие музыкальные вкусы, поэтому Билли одобрительно кивает почти на каждую кассету, которую демонстрирует ему перед запуском Лиз, и только пару раз скептично закатывает глаза на modern talking — что, однако, никак не мешает ему едва заметно шевелить губами в синхрон с текстом Cheri-Cheri Lady. Лиз посмеивается про себя, разглядывает затухающие огни ночного Хоукинса, и примеряет на себя роль пассажира в собственной машине. Когда они съезжают на I-72, Билли выжимает из Понтиака максимальную скорость, ухитряясь параллельно придирчиво замерить время на наручных электронных часах.       — Бля, зверь, — уважительно отзывается он, почти любовно похлопав по рулю, ещё хранящему заводской химозный запах.       — Они чем-то похожи, — пространно роняет Элизабет.       — В смысле?       — Наши машины, — так же отстранённо поясняет Лиз. — На одном движке. Одного типа. Раскрасили по-разному, а внутри… Билли оставляет выпад без ответа, только задумчиво хмыкает.       — Почему Иллинойс? — вдруг спрашивает он, и на задворках его затылка мелькает искромётное любопытство. — Вы, типа, оттуда родом, или…       — Нет, — качает головой. — Родители отца из Индианаполиса, мы не живем там только потому, что он развивает филиалы здесь. А в Спрингфилде у Стива друг, который закатил вечеринку по случаю полугодия своего съёба из Хоукинса. Билли оценивающе щёлкает языком, будто бы от зависти.       — Я бы тоже праздновал, — заявляет он, почти незаметно прибавляя газ. — Что вы все находите в этой дыре?       — Какая разница, где быть, если всегда берёшь с собой себя, — философски отзывается Элизабет.       — Да сам с собой тоже не везде одинаковый. Если меняются условия — меняешься и сам, разве нет?       — Пригороды везде плюс-минус похожи. Разделение на районы «покруче» и «победнее», почти все вокруг друг другу родственники в каком-то колене — ну, или бывшие-нынешние-будущие пассии, на крайняк. Поутру обязательно какая-нибудь домохозяйка прямо в халате перебегает дорогу от соседки с кастрюлей и одновременно орёт на напившегося с ночи мужа. Одноэтажный семейный сток в центре, куда народ стекается и за сигаретами, и за джинсами, и за открыткой бабуле, и за мотком верёвки, чтобы повеситься со скуки. Ну, и ещё обязательно лес, в котором пацаны приторговывают наркотой, сосед закапывает собаку, а местный алкаш обязательно раз в год спьяну утонет в озере, — красочно подводит черту Лиз и демонстративно глядит на Билли, который ещё чудом не треснул от тихой ярости, с которой сжимает руль.              — Поразительные познания для человека, который пол-жизни даже с людьми не жил, — ядовито выплёвывает он механически, только на самом кончике языка осознав, что зря, и по этому поводу едва не прикусив его. И только из ослиного упрямства не оглядывается на неё, мигом подобравшуюся, но вполне выдержавшую удар.       — Поразительная самоуверенность для человека, который едет по пустому шоссе в чужой тачке, и совершенно не готов ночевать в одно рыло под теплотрассой, — звенит в ответ Элизабет, и больше не вступает в дискуссии.       Замечательно, блядь.       Десять пикап-мастеров из десяти, Харгроув. Дважды она просит остановить — чтобы приободриться двойным эспрессо на придорожной пыльной заправке, и уже после знака «Добро пожаловать в Иллинойс» — чтобы прихватить в круглосуточном магазине несколько двухлитровых бутылок с водой и связку плотных мешков. У дома, к которому они подъезжают, нет никаких опознавательных признаков присутствия там оравы неистовствующих первокурсников. Это удивляет Элизабет — в Хоукинсе любой мало-мальски живой движ слышно и видно за версту.       — Точно здесь? — с сомнением тянет Харгроув, вглядываясь в зашторенные окна, пока его спутница уже взлетает на порог, почти вслепую разглядывая крыльцо.       — Да! Номер дома в виде подковы, он говорил, — облегчённо заявляет она, и без спроса толкает дверь, просачиваясь внутрь, бросив через плечо: — Подожди здесь, ладно? Внутри куда более ощутим дух догорающей тусовки — тут и там разбросаны полу-бессознательные тела, кое-кто даже почти в вертикальном положении держится за чадящую сигарету, ещё гремит музыка, со второго этажа долетают отрывистые недвусмысленные стоны. Тут же оттуда, с кривоватой скрипучей лестницы спускается Джейк — старый приятель Стива ещё по секции плавания, выпустился год назад и уехал покорять Чикагский университет, но обломался и осел в мелком и спокойном Спрингфилде.       — Где Стив Харрингтон? — требовательно подлетает девушка к хозяину дома, но тот с вежливым недоумением выгибает лохматую бровь.       — А вы, мисс, простите — … ?       — Его сестра, — поясняет Лиз, вовсю озираясь в поисках притулившегося где-нибудь брата. — Он звонил, просил забрать.       — Элизабет?! — даже не скрывает своего откровенного изумления Джейк. — С ума сойти, сколько лет я тебя не видел, даже не узнал… ты так повзрослела, — с уважением тянет он.       — Достаточно, чтобы забрать пьяного братца с вечеринки. Где его найти?       — Я постелил ему в своей комнате, — кивает наверх Джейк, но останавливает дёрнувшуюся было Лиз мягким хватом за запястье, и наклоняется ближе, обеспокоенно понизив голос: — Слушай, он только начал отходить, реально, дай ему немного времени в себя прийти. Через часик поедете, а пока оставайся, пропусти пару стаканчиков, — он указывает ей на внушительные чаны с чересчур ароматным варевом и цедит умилительно: — За мои успехи, ну? Элизабет растерянно и неудобно косится на выпивку, которую уже протягивает ей Джейк, неловко кивает и делает пару формальных глотков — из вежливости. морщится, ощутив на языке прогорклый привкус некачественного самогона.       — Это вот это — твои успехи? — интересуется она, махнув перед самодовольной физиономией Джейка стаканом с отвратным пойлом.       — Чем богаты, мисс, — разводит руками парень. — Спрос есть, работаем. Это разве хуже, чем сидеть на шее у родаков, делая вид, что учишься прям профессии-на-всю-жизнь?       — Ну, деньги на оплату учёбы, как я понимаю, тебе присылают, — проницательно ухмыляется Лиз. — Что будешь делать, когда отмазки от чеков из кампуса закончатся?       — О, к тому времени, думаю, у меня уже будет своя небольшая империя, — он обводит дом торжествующим взглядом и переводит его на Элизабет. — Ты-то сама как? Не слишком занята, раз приехала среди ночи аж из Хоукинса? Элизабет морщится. Ей не нравится это обрыдлое место. Не нравится Джейк, липкий и тягучий, как расплавившаяся на солнце жвачка. Не нравится мерзотное пойло и низкий гул в затылке, который оно вызывает даже после пары глотков, мешая прибегнуть к своим трюкам.       — Я приехала, потому что меня позвал брат. Думаю, если бы он сильно хотел остаться в этом крутейшем месте, он бы не звонил мне среди ночи аж в Хоукинс, — с прищуром парирует она. — Так что, спасибо за предложение, но я его заберу, и мы поедем домой. Сейчас. Она делает ещё одну, более настойчивую попытку пройти наверх, но Джейк снова преграждает ей дорогу, облепляя приторной патокой елейных слов.       — Не кипятись, я пошутил, — заверяет он. — Что ты в самом деле, как не родная… Как будто я с тобой в прятки не играл ещё пару лет назад… — на пару тонов интимнее проговаривает парень, нахально наклоняясь ближе.       — Это ещё более омерзительно, — отфыркивается Элизабет, вырывая предплечье из настойчивого захвата. — Отстань от меня!       — Что естественно, то не сверхъестественно, мисс… — сально ухмыляется он.       — Я сказала, отъебись от меня, Джейк, — сквозь сжатые зубы цедит Элизабет, волком поглядывая на собеседника из-под нахмуренных бровей. Она бравирует, опасаясь, что он проявит излишнюю настойчивость или даже силу, лихорадочно обыскивает боковым зрением пространство в поисках достаточно увесистого аргумента против почти двухметрового назойливого мужика. Аргумент выплывает из-за её спины хлёстким, угрожающе спокойным тоном.       — Кажется, мисс сказала «Нет».       — Ничего себе, какое интересное слово ты знаешь, — вполголоса бурчит Элизабет, но делает куда более расслабленный и уверенный шаг назад, упираясь спиной в прохладную кожу потрёпанной куртки. Джейк сперва по инерции вскидывает полу-презрительный взгляд наверх, но мигом оценивает нежданного гостя и даёт заднюю.       — Что ж ты сразу не сказала, что приехала с парнем, — неловко хихикает он, замявшись неуютно. — Зашла, главное, не пригласила даже… Скептичное фырканье отплясывает чечетку на краю языка, но Элизабет просто не хочет оправдываться перед этим скользким червяком. Она насупленно молчит, краем глаза косясь на Билли и ожидая, что протесты последуют с его стороны, но он только грубо обрывает нерадивого хозяина дома:       — Кончай ля-ля разводить, мы не на юбилее твоей грёбанной мамаши, — раздражённо бросает Харгроув, выступив на шаг вперёд. — Где, мать его, Харрингтон? Джейк затравленно указывает наверх, провожая визитёров кислым, как и его физиономия, взглядом. Насчёт «постелил ему в своей комнате» радушный хозяин явно приукрасил: Стив обнаруживается прямо в коридоре, на старой тахте, а постелена ему разве что плешивая газетка под голову.       — Вы хотя бы пить нормально когда-нибудь научитесь, нет? — вздыхает Харгроув, оценивая жалкое зрелище. — Или это у вас семейное?       — У нас семейная подача по ебалу битой с гвоздями, — негромким шипением отзывается Лиз. Билли будто бы даже с уважением принимает её выпад, одобрительно ухмыльнувшись краем рта.       — Если я о чём и жалею в этой жизни, так о том, что у меня сейчас нет с собой фотоаппарата, — разочарованно цокает языком он, оглядывая неестественно развалившегося Короля Стива с беспорядочным гнездом на голове и с протёртыми землёй коленками. Вдоволь налюбовавшись, он наконец наклоняется и резко трясёт безвольное тело. — Поднимайся, рухлядь! Стив, встрепенувшись, неуклюже пытается сесть, но координация не отвечает ему взаимностью.       — Ч-что? Лиззи? — осоловело сипит он, с трудом фокусируя и переводя взгляд на второе склонившееся над ним лицо. — Какого…?! Харгроув выдыхает в сторону кривую усмешку, протягивая однокласснику сильную руку.       — Таскать туда-сюда объёбанных Харрингтонов превращается в мою работу, так что я здесь, считай, по долгу службы.       — Я не просил… — протестующе мямлит Стив, нашаривая хоть какую-нибудь опору под непослушным телом. — Если надеешься получить бабло за свою «работу», то иди…       — О, амиго, ты обязательно заплатишь, охуенно дорого заплатишь, — обещает Билли, одним резким рывком подняв юношу на ноги и пихая вперёд. — Даже, если не просил. Они плотной гурьбой спускаются вниз, практически волоча на себе еле переставляющего ноги Стива. Всей торжественной процессией проплывают мимо оцепеневшего Джейка, не слишком аккуратно переступая через пластиковую посуду и чьи-то торчащие из-под дивана ноги. Билли по дороге цепляет со стола какую-то пустую бутылку и зачерпывает ею дрянную жижу из огромной кастрюли, оценивающе оглядывая дымящееся сооружение. На посошок.       — Эй-эй! — подрывается горе-пивовар. — Не трогай, это моё!       — Один-один, мудила, — заявляет Харгроув, и резкой мощной подсечкой сметает оплот чужих страданий с хлипкой опоры, не без удовольствия наблюдая за скривившимся лицом хозяина дома.       — Джейк… это… клёвый парень, но пойло у него — говно говном, чесслово… — невпопад бурчит Стив.       — Да, заметно, — пыхтит в ответ Билли, проталкивая безвольное тело в открытую Элизабет дверь машины. — Такое говно, что ты надрался до бессознанки.       — Да я почти… почти в норме, — заявляет старший Харрингтон, но, встретившись с мягким теплом заднего сиденья, безоговорочно сдаётся в его плен.

***

      — Ёбаный насос, да когда у него уже желудок закончится? — риторически спрашивает у морозного воздуха Билли. Это уже четвёртая остановка за прошедший битый час. Стив мычит с интервалом в двадцать три минуты, призывно колотя по изнанке двери, и уже даже не отходит далеко от машины после незадачливого падения в крапиву на выезде из Спрингфилда. Билли тормозит, не глуша мотор, выходит на пустынное шоссе и медленно выкуривает сигарету, выпуская кольца тугого раздражения в чернеющее небо вместе с дымом. Элизабет молча протягивает Стиву бутылку воды, молча оттирает мазки слюны с ворота его рубашки. Ловит немой вопрос в его глазах, но знает, как и брат, что сейчас для него не время. После сигнального сиплого «Порядок!» они все, не переглядываясь, возвращаются в спертый салон. Билли ворчит что-то про бомжатскую вонь, открывает на полную окна в чужой машине, и лихо съезжает с обочины. Через двадцать три минуты все повторяется по выверенной схеме: посвистывают тормоза, щёлкают ремни безопасности, хлопают двери, чиркает металлическое колёсико зажигалки. Билли опять курит, недовольно морщась от пробирающего до костей холода, а Лиз забирается на остроносый багажник, поджав под себя колени, и мысленно делит дорогу до Хоукинса на отрезки по полчаса.       — … твой закончится скорее, — совершенно неразборчиво и вяло огрызается измученный Харрингтон, возвращаясь к машине. По оголённым проводам нервов троицы бьёт неожиданно громкий в ночной безмятежности противный механический писк из недр салона. Билли заглядывает внутрь, сканирует взглядом приборную панель, бегло усмехается своей неосмотрительности, и только устало роняет вышедшей с бутылкой воды Элизабет:       — Канистра где?       — Какая канистра? — непонимающе вскидывает брови девушка.       — С бензином, естественно, — уточняет Харгроув, обернувшись к ней и даже по особому случаю затушив сигарету. — Только не говори, что… — он без слов выхватывает ответ с поверхности испуганно сверкнувших глаз, и прислоняет ладони к лицу, словно пытаясь срастись с ними, только бы не присутствовать в этом позорном моменте. — Бляяяяядь… Помятая, но вполне целая карта местности скатертью-самобранкой расстилается перед синхронно впившимися в неё путешественниками.       — Где здесь ближайшая заправка? — озвучивает всеобщую мысль Элизабет, и спустя мгновение торжествующе стучит ногтем по вожделенному значку. — Где-то пятьдесят километров.       — Не факт, что дотянем, — с сомнением цокает языком Харгроув. — И ещё неизвестно, сколько сожжем на блёв-шоу Короля Стива.       — Вы, что, не гасили движок? — встревает едва очухавшийся, но лыко не вяжущий упомянутый Харрингтон с заднего сиденья.       — Ты вообще заткнись, фонтан ху́ев, — огрызается Билли. Лиз скользит придирчивым взглядом по истрёпанной карте, хмурится сосредоточенно, и наконец указывает пальцем на значок кровати в паре десятков километров к югу от их местоположения.       — Надо стопануть, — выносит вердикт она. — Хотя бы на пару часов, пока Стиву не станет легче. Докупим бензина, сольём у кого-нибудь там в крайнем случае, и потом без приключений домчим до Хоукинса. По 75-му срежем, — она сопровождает свой план наглядной демонстрацией маршрута на карте.       — Никаких стопов, я в норме, — протестует Стив, но нахлынувший булькающий спазм мешает ему договорить, в очередной раз вынося за пределы салона. Оставшиеся в машине провожают его обречёнными взглядами, но тушуются пересекаться ими между собой.       — Деньги хоть есть? — лихорадочно облизывает губы Харгроув и ловит беглый кивок.       — На три номера хватит.       — Три, — эхом повторяет Билли, как бы невзначай, но не отвечает на вопросительный взгляд Лиз, с преувеличенным интересом рассматривая водительское окно. Дожидается Стива и разворачивает автомобиль к близлежащему круглосуточному мотелю.

***

      — Единственный дабл номер, молодые люди! — повторно каркает носатая пожилая администратор прямо в скорбно вытянувшиеся лица. — Вы думаете, вы одни такие умные? Тут центральное пересечение трёх штатов, и одна на всю округу гостиница с горячей водой. Если не устраивает — милости прошу на выход, у меня за ночь ещё с десяток желающих набежит. В подтверждение её слов на парковку с шумом въезжает грузовик и пытается пристроить свою громоздкую задницу.       — Как видите, от таких же горе-путешественников отбоя нет, — демонстративно заявляет женщина и уводит внимание от невнятной кучки подростков, явно приготовившись встречать более решительного постояльца.       — Хорошо, дайте один номер, пожалуйста. И дополнительные кушетки, если есть. Всё за наличные. Чеки не нужны, — поспешно выкладывает козырь Элизабет, шурша деньгами перед длинным носом держателя мотеля. Администраторша окидывает оценивающим взглядом разношёрстную компанию, косится на растекшегося по стойке Стива с хвостиком на лбу, перехваченным розовой резинкой для волос — в какой-то момент Элизабет просто надоело держать брату его лохматую шевелюру. Смотрит на наличку, сумма которой явно превышает арендную плату за один номер. Хмыкает и щелкает кнопкой, озарившей мерцанием тусклую неоновую вывеску No Vacancy. С парковки долетает отборная брань водителя грузовика А администратор тем временем, деловито стянув со стойки деньги, небрежно роняет перед ними хлипкий ключик с прицепленной к нему бляшкой «51».       — Эван принесёт раскладушки. Хорошего отдыха, — припечатывает она, и с этого мгновения обращает на гостей внимания меньше, чем на пыль, покрывающую старый чёрно-белый телевизор, от которого она не планирует отрываться до утра. Потёртый номер встречает постояльцев столпом пыли, из-за которой Стив немедленно чихает, сотрясая свой несчастный организм, и тут же скрывается за скрипучей дверью прилегающей ванной.       — Весёлая будет ночка, — тянет Билли ему вслед с безрадостной усмешкой, придирчиво разглядывая номерные стаканы на предмет отпечатков.       — Он скоро выдохнется, и отрубится, — с жалостью замечает Лиз. Она щёлкает выключателем прикроватной лампы, и щурится, осматривая маленькое помещение, в котором ютятся две кровати в мундире серых покрывал, два же небольших комода со сколотыми ручками, и даже печальное забытое радио на полке. От преувеличено сосредоточенного рассматривания скудной обстановки ребят отвлекает короткий сухой стук во входную дверь. Эваном оказывается средних лет мужчина с сединой, который здесь, очевидно, сочетает в себе функции рассыльного, разнорабочего, механика, и горничной на сдачу. С непроницаемым лицом, выражающим максимальное безразличие ко всему, что будет происходить в номере, он заносит внутрь две громоздкие раскладушки, звенящие всеми расхлябанными болтами — судя по их виду, ещё времён первой мировой.              — Здесь же две… — пытается было указать на очевидное Элизабет, но дверь захлопывается с равнодушным хлопком. — … кровати, — вздыхает она, наблюдая за тем, как Харгроув с нескрываемым презрением разворачивает допотопный механизм.              — Класс, — выносит он саркастический вердикт, едва справившись с возмущённо скрипящей конструкцией. — Если эта хуйня ночью захлопнется, нас прямо в ней и похоронят.       — Тут пятно, — сообщает Элизабет, присев на корточки и заинтересованно рассматривая выцветшую плохо замытую алую кляксу. — Кровь, кажется.       — Бля, искренне надеюсь, что это от чьего-нибудь пулевого ранения, — кривится Билли. Вывалившийся из ванной Стив выглядит чуть более живым, чем когда его только забрали от Джейка, но всё равно смертельно уставшим, и только залпом осушает поданный сестрой стакан воды.       — Спи, — Лиз с состраданием кивает ему на ближнюю к стене кровать.       — Я бухой, но не глухой, — почти осознанно бормочет он, разваливаясь поверх прикрытой пыльным покрывалом постели. — Клянусь, если я услышу, как хоть одна чертова пружина на кровати скрипнет, я достану из багажника биту. Элизабет только фыркает скептически, Харгроув не удерживается от очередного комментария:       — Если ты что-нибудь услышишь за своим слоновьим храпом, то непременно, — заверяет он.       — Я не храплю, — отмахивается старший Харрингтон, и, встретившись с подушкой, окончательно расстаётся с реальностью. Лиз невольно фыркает ещё раз, запоздало спохватившись, что это уже выглядит наигранно — как когда она не знала, что ответить Джейку. Поэтому она просто переводит внимание на Билли, который уже оттащил казенную раскладушку к выходу, и теперь деловито расстилает на полу между кроватями чистую простынь, обнаруженную в комоде.       — Что ты делаешь? — любопытствует Харрингтон.       — Я на этих пропёрженных носилках спать не собираюсь, — недовольно ворчит Билли. — Не хватало ещё клопов себе в жопу напустить, мало ей без этого весёлых приключений.       — Ты можешь лечь… сюда, — Лиз ведёт худым плечом почти небрежно, но слышит, как вязкий комок нервов скребёт по стенкам её горла.       — Чтобы грозный Стивка поутру размахивал битой? — Харгроув усмехается со своего импровизированного ложа, с явным интересом запрокинув голову.       — Его ждёт жестокое столкновение с реальностью, в которой его машина осталась в Спрингфилде, потому что он громче всех орал, что такой дуре, как я, нужен только автомат, — почти с плотоядным торжеством заявляет Элизабет, мстительно сверкая глазами в сторону распластавшегося по соседней постели брата. Билли, как известно, дважды звать не нужно, но всё же он с некоторой опаской усаживается на край матраса и как-то почти осторожно укладывается рядом, причём спиной к ней. Если бы Элизабет не знала его, она бы подумала, что Харгроуву неловко. В этом зависшем напряженном молчании тянется пара томительных минут.       — Почему Хоукинс? — вдруг поворачивается к нему Элизабет, ловя невольное облегчение: уже непонятно, чьё именно.       — Где нашлась работа для отца, — хмыкает Билли, ответно развернувшись лицом к ней. — Нас никто не спрашивал, просто поставили перед фактом.       — Но ты хочешь уехать отсюда, — скорее утвердительно.       — При первой возможности, — кивает он. — Это грёбанная дыра, в которой никогда ничего не меняется.       — Но ты же поменялся с того дня, как приехал сюда, — наставительно. — Ещё осенью ты был редчайшей скотиной. Билли отпускает короткий смешок, сверкнув белозубым оскалом в полумраке.       — Если бы осенью мне кто-нибудь сказал, что я буду ночевать в вонючем дорожном мотеле с Харрингтонами, лежа с одним из них на одной кровати, этот кто-нибудь получил бы в ебало быстрее, чем вообще такое предположил. Элизабет негромко смеётся, живо представив эту красочную картину, подведённую нахальной ухмылкой Билли. Высокая луна бросает на её бледное лицо свой снисходительный отблеск, и он, пользуясь моментом, жадно вглядывается в эти черты, оттискивая их в зрачках. Запечатлевая в памяти каждый миллиметр тонкой, прозрачной почти кожи, следя за каждым мимолетным движением лазурных глаз, обрамлённых веером черных ресниц и крошками осыпавшейся туши. Судорожно сглатывает, словив себя на излишне долгом наблюдении.       — У тебя странный акцент, — зачем-то хрипло замечает он. Просто, чтобы перевести тему. Элизабет мгновенно вздыхает, загрустив, и просветляется тоскливой ностальгией.       — Я долго не разговаривала в… детстве… и меня ссылали к родителям мамы в Уилтшир, — сообщает она с печалью, но тут же лукаво добавляет: — Так что, овсянка по утрам и пятичасовой чай с молоком шли комплектом к произношению.       — Господи, о чем мы вообще говорим… — со смешком выдыхает Билли.       — О безопасном, — ухмыляется краем рта Лиз.       — Но ты боишься, — Харгроув проницательно цепляет её взглядом. — Я знаю не потому, что ты впечаталась в угол и пытаешься срастись со стеной, а потому, что это фонит в моей голове. Элизабет тихо фырчит, сбрасывая напряжение. Знать о чужих чувствах и мыслях — это её прерогатива, но иногда даже хорошо, когда их озвучивают за тебя. Она щёлкает нехитрым, но плотным замком массивного браслета и приподнимает левую руку к слабому отблеску лунного света, льющегося из-под призмы толстого оконного стекла.       — Не у одного тебя есть занозы, — сообщает она. Пользуясь заминкой, вызванной откровенно завороженным созерцанием её повреждённой множественными шрамами татуировки, Лиз ловким ужом проскальзывает в его сознание, будто опасаясь возможной реакции. Какой же пиздец там внутри, что его хотелось заглушить таким снаружи.       — Довольно жуткий, — вслух отвечает ему Элизабет, и ловит едва заметный ментальный щелчок возмущения. — Но сейчас не лучшее время для страшилок на ночь, да? Где-то на заднем плане со второй кровати с глухим стуком скатывается Стив, и, шаркая кроссовками о хлипкие половицы, срывается в сторону ванной. Харгроув откидывается вбок, насколько это позволяют габариты односпальной кровати, и с деланным трагизмом выдыхает в потолок:       — Срань господня, клянусь, это самое отстойное первое свидание, на котором я бывал.