вдох-выдох

      — Можно было не так грубо… — Ацуши поднялся на ноги, потирая предплечье. Акутагава ни о чем не заботился, когда швырнул тигра в стену комнаты какого-то, очередного, «полуживого здания».              — Ты узнал, где я живу? — Рюноске упирался плечом о косяк, где должна была быть дверь, уложив руки на груди. Ленты его способности все еще витали рядом с ним, сияя красным пламенем.              — Да не-              — Ты сталкер? Это новая попытка победить меня? — мафиози перебил детектива. Лицо старшего казалось скучающим, с легкой смесью заинтересованности и большой аурой раздражения. Накаджиме подумалось, что любой ответ не понравится Рюноске, в прочем — как и всегда.              — П-придумал же! Нет, конечно… у меня нюх хороший просто. И не смотри на меня… так!              — Как «так»? — лицо мафиози из нахмуренного стало походить отдаленно похожим на ироничное. Он искренне не понимал, что за представление разыгрывается перед ним. Тигр издевается?              — Так… насмешливо. Я тебе не цирковая зверушка.              — Если уж не цирковая, значит просто зверушка… — абсурд, ей-Богу, — нюх хороший, значит? И давно ты людей обнюхиваешь?              — Во-первых, я их вообще не обню-              — Уже обнюхал, меня; и, скорее всего, всех Ящериц, кто тебя знает… — перебил детектива мафиози и закатил глаза. Он немного расслабился — плечи опустились, подбородок тоже — но не настолько, чтобы убрать ленты из-за своей спины. Ситуация действительно походила на абсурд из бразильского сериала.              — Я никого не обнюхиваю. — Тигр заскрипел зубами, выпрямился и уселся на холодный пол. Несло сыростью, отчего поморщился, а после продолжил свое… оправдание. — Я не нарушаю личные границы людей, даже если моя способность это позволяет. Я способен использовать обоняние, слух, силу тигра, если того попрошу, а не автоматически. Так было вплоть… до сегодня. Все началось с отвращения к зубной пасте, она казалась ужасной. Я… не знаю, что это. Обострились всякие ощущения. Они такие же, какие были бы, используй я «тигра», только… в несколько раз ярче.              Тигр сильнее сжался после рассказа, ощущал себя как нашкодивший школьник, что отчитывается перед родителями. «Это та-а-к глупо», пропел бы Дазай. Еще большего стыда набрасывал тот факт, что Ацуши взял и поведал своему врагу о своих нюансах способности. Он поддался эмоциям и желанию оправдаться, лишь бы о нем не подумали чего-либо дурного. И, правда, бестолково, что он позволил такому случиться. Хотя, может рядом с Акутагавой он ощущал некое извращенное чувство безопасности. Детектив знал, что они на дух друг друга не переносят, но не посмеют напасть в спину, когда их связывает, хоть и хрупкое, рабочее, но — перемирие.              Рюноске лишь хмыкнул, издевательски подняв брови вверх. Эмоция непривычно смотрелась на обычно грозном лице, от чего Накаджима на нее глупо уставился, пока она не исчезла совсем.              — Надо же, я заподозрил тебя в каких-то планах, а ты просто кота своего держать в узде не способен. — Тихо ответил Акутагава, подобно тигру устраиваясь на полу, поверх тканей плаща, не заботясь о чистоте. Пол был сухой, уже хорошо.              Когда тигр поморщился, смотря на то, как мафиози уселся, старший не сомневался в словах Накаджимы — его, и правда, тревожили посторонние запахи. Ни один нормальный человек не смотрит с таким отвращением на другого, пока тот опускается на сиденье. От такой мимики мафиози сильнее нахмурился, смерив детектива холодным взглядом.              — Он не кот. Неужели для того, чтобы запугать тебя, мне не нужно было махать когтями перед твоим лицом, а просто внюхаться в запах, исходящий от тебя… — это не звучало как вопрос, Ацуши усмехнулся, опуская лицо перед собой. Как же смешно звучит, можно спрятаться? Акутагава лишь закатил глаза, не показывая особо яркой реакции.              — Ты не запугал меня, тигр, не льсти себе.              Накаджима не ответил, откидываясь на стену спиной. В голове зароились мысли о том, почему зверь был так активен сегодня, что это вообще такое? Есть ли успокоительные от этой чертовщины?              — Надо к Йосано-сан заглянуть, надеюсь, хоть от нее пойму причины и следствия этого… инцидента, — тигр не понял, зачем решил поделиться своими мыслями с кем-то, а тем более с Рюноске. Казалось логичным то, что тот стал, на удивление, первым человеком вообще, кто узнал об особенности Ацуши. Рассказал бы он Кеке — сделал бы то же самое с ней, так ведь?              — Да, не забудь уточнить, что обнюхиваешь коллег, и это является проблемой, — тон голоса мафиози лишь немного излучал иронию, но больше походил на угрозу — а, значит, обычный тон для Акутагавы. Давно он стал таким саркастичным? Нет, он просто издевается. В любом случае, Накаджима рад, что старший ведет себя сейчас так и до этого выслушал ужасную историю детектива, а не раскромсал его еще у этой стены изначала. Хотя он сам был готов убить Рюноске за такое поведение, самому Ацуши вообще не смешно, а до одури неловко, что он кого-то потревожил звериными делами своего внутреннего тигра. Особенно, если этот «кто-то» тебе неприятен.              Оба чуть ли не одновременно вздрогнули. Что-то ударило по окну, с недовольным шипением и пронеслось по улице. Рюноске рефлекторно поднялся синхронно со своими лентами из плаща, подбегая к исходнику былого звука. Ацуши напрягся тоже, а после закашлялся, как ему ударил в нос резкий запах шерсти и рыбы.              — Это… кот. Пробежал по подоконнику, разве тут живут люди? Я был уверен, что нет, — тигр расслабленно вытянул ноги перед собой, все еще сидя на полу, что уже было некомфортно.              — …ага. К тебе заглянул, видимо, — буркнул Акутагава, обтряхивая край плаща, который измазался в пыли. Было до одури глупо ощущать себя дураком, что вздрогнул из-за такой мелочи. А издевки над тигром странно успокаивали.              — Да, я уже понял, что ты этот случай не забудешь. — Ацуши чуть ли не шипел. Натура Рюноске открылась уже тогда, когда во время инцидента с туманом и Шибусавой Акутагава, ухмыляясь, спрашивал, кто кого победит — способность «Расемон» или «Зверь лунного света». Тогда Накаджима не обратил должное на это поведение внимание, о чем уже жалел.              — Нет желания трепаться обо всем подряд, тигр. Думаешь, мне в радость говорить о том, что ты не в состоянии контролировать своего зверя? Меня засмеют, что мы работаем вместе. — «Вот он, привычный и агрессивный Акутагава». Рюноске поднялся на ноги, потягиваясь руками назад. Ленты Расемона, зачем-то, все еще парили сзади него. Ацуши привычно нахмурился на слова мафиози, имея огромное желание что-то ему возразить, но запутанные мысли не складывались в разумные слова, отчего тигр просто застыл с приоткрытым ртом и темными глазами, осматривая Акутагаву какое-то время. После чего, пораженно выдохнул.              В каком-то плане, тот прав — Накаджима сейчас не контролирует тигра от слова «совсем». И явно не мафиози ему в этом винить. Чувство ответственности принесло с собой ощущение очередной порции стыда за себя. Надо же было так вляпаться в тупую, до одури, ситуации.              — Я ушел, до скорого. Не забудь, что тебя там… — Рюноске кивнул головой в сторону улицы, где, примерно, пробежало животное, — …ожидают.              — Ага, обязательно найду того юного джентльмена, — детектив подался медленно следом, тоже не желая больше оставаться в этом сыром здании. Воняло до одури.              Акутагава приостановился у двери, снова осматривая Накаджиму, который плелся в метрах трех от первого. Младший недовольно фыркнул, когда мафиози закрыл собой проход.              — Ты должен был сказать «леди», а не «джентльмена».              Накаджима в непонимании уставился на собеседника, после ворчливо простонав и закатив глаза за пределы орбит. Это явно не то, что он обязан поведывать напарнику. Здравый смысл приказывал молчать, но эмоции достаточно накопились, чтобы стукнуть ими Рюноске по лбу. Ацуши сжал губы, венка на его лбу забилась.              — А ты явно не должен любопытствовать на тему того, кого я нахожу симпатичным, не будь таким стереотипным. Да, и, блин, мы говорили о чертовом коте. Дай пройти уже, хватит бесить меня!              Рюноске и не думал отходить в сторону, лишь оценочно окинул Накаджиму взглядом, сверху-вниз. И чему-то своему хмыкнул, полностью корпусом поворачиваясь в сторону Ацуши. Детектив был уже достаточно измотан и зол, но уверенно не отводил глаз.              Тигр дернулся, услышав слабый отзвук снизу, будто что-то заскользило по полу. Он перевел взгляд на источник шума и удивился, увидев вокруг своей лодыжки тонкий усик Расемона.              — Как для человека с обостренными чувствами, ты, на удивление, медленный, — буднично молвил Рюноске, поднимая подбородок вверх и прищуривая глаза, лента сжала ногу тигра сильнее, — что за несуразица? Ты мне соврал?              — Нет. Может быть, я вижу тебя настолько, и понимаю, что ты не причинишь мне вреда, грозясь после этого получить оплеуху от начальства.              — Ты не можешь «видеть» меня, тигр, мы даже не товарищи, — Рюноске нахмурился, что отдалось в его способности легким пульсирующим ударом об лодыжку Накаджимы.              — Не преувеличивай, некие твои действия стабильны и не требуют особо крепких с тобой взаимоотношений, чтобы их видеть. Мне кажется, я уже по твоему дыханию определю, когда ты потянешься своими руками назад, чтобы расслабить мышцы, или вытряхнуть низ плаща.              Акутагава понимал, что тигр перечисляет обычные привычки, к бою не относящиеся, но мафиози бесило то, с каким самодовольным лицом детектив это говорил — будто Америку открыл, а не просто заметил какие-то мелочи. Он что, намеренно злил его? Бред. Раздражение овладело разумом, появилось желание приструнить эту наглое положение губ.              — Хочешь сказать, что я предсказуемый?              — Может быть.              Рюноске сжал уста и сложил руки на груди, устраиваясь на относительно не покрывшейся пылью тумбочке в импровизированной прихожей в побитой квартире. Тигр выжидающе и как-то устало смотрел на него, не реагируя на ленту вокруг своей лодыжки. Акутагава прищурился, приказывая Расемону двигаться выше, по голени.              И это действие стоило того, чтобы запечатлеть реакцию тигра — как тот в глупом удивлении и непонимании посмотрел на предмет у своей ноги, после переведя удивленный взгляд на напарника. Акутагава слабо ухмыльнулся и не стал медлить, командуя черной ленте передвинуться и обернуться вокруг ляжки Накаджимы, сжимая. Ацуши окончательно проснулся, уже активируя коготь на пальце, чтобы эту дрянь разрезать. Выполнить это действие не получилось, так как вторая лента, неожиданно появившаяся, обвила запястья детектива за его спиной, крепко сдерживая. Усик вокруг бедра продолжал сжимать и пульсировать. Это что, ритм сердца мафиози?              — Эй, не дури! — младший недовольно проскрипел зубами, осматривая в непонимании то предмет на себе, то его обладателя.              Мафиози с каким-то смятением и интересом смотрел на свою «работу» перед собой, вдыхая настолько сильно, что его плечи с грудью заходили ходуном. Лента перестала так сильно сжимать ногу тигра и подалась по внутренней стороне бедра вольным исследованием.              — Эй, я серьезно, я тебе… Мх, — Ацуши удивленно для себя вдохнул и округлил глаза от своей реакции. Расемон проскочил под промежностью Накаджимы по внутренней стороне ляжки, совсем рядом с пахом, отчего вызвал странную обратную связь.              — Ладно, я верю, что твои ощущения обострились. Прикосновения не было, я бы ощутил. — Рюноске поднял брови в замешательстве, ухмыляясь ярче, чем за весь вечер. Его будто забавило такое реагирование Накаджимы, от чего последний бесился.              — Вижу, тебе весело… — съязвил детектив, пока ленты не двигались, оставаясь на опасном расстоянии к паху. — Отпустить меня не хочешь?              — А ты?              Ленты возобновили свое движение, в конечном счете, также обвивая ногу, но максимально высоко, сжимая ее также сильно и упираясь собой в яйца детектива. Ацуши дернулся руками, снова удивленно выдыхая и поджимая губы. Черная полоса двигалась вокруг бедра, подобно змею, кусающему себя за хвост, что давало слабую стимуляцию Накаджиме, но ее, естественно, было вполне достаточно, чтобы этими бедрами в такт податься.              — Мне продолжать, тигр? — младший не ожидал услышать голос среди своего дыхания, концентрируясь на своих странно-довольных ощущениях. Внутренний зверь ликовал и «радостно крутился на месте», предвкушено порыкивая, а теперь был недоволен, что это чувство завершилось, так как Рюноске сбавил давление. Стыда Ацуши хватило, чтобы съязвить:              — Если только не испугаешься, — и, о да, давление на эго Акутагавы работало прекрасно, трение возобновилось вокруг ляжки, пока мафиози недоверчиво нахмурился, осматривая картину перед собой. Накаджима выдохнул с ухмылкой, закрывая глаза. Лента отделила одну крупную полосу, которая взметнулась ввысь, останавливаясь на яйцах Ацуши, отчего он взметнул брови вверх, снова выдыхая.              — Мх-а-ах, — полоса Расемона нащупала очертания поднимающегося члена детектива, давя на основание. Ощущения были, до удивления, приятны. Младший и не думал, чтобы какой-то отросток мог доставлять такое удовольствие. Внутренний тигр довольно урчал, получив удовлетворение, чему детектив слабо смутился. Неужели зверь все это время искал ласк, даже таких извращенных?              Обоняние тигра начало игнорировать запах бесящей сырости в здании, ища что-то поинтереснее. Все внимание детектива было обращено на трущийся об свой член отросток способности Акутагавы. Ленты двигались от основания к головке, иногда перебегая к внутренней стороне бедра и яйцам, дразня. Зверь побуждал хозяина ляпнуть что-то несуразное, чтобы позлить мафиози и спровоцировать того действовать активнее, чему Ацуши был рад:              — Часто подобно используешь способность на себе? — Накаджима хихикнул и застонал после этого. Как и ожидалось, Рюноске сжал ленты сильнее и заставил их двигаться быстрее, то ли от смущения, то ли от раздражения.              — Маленький еще такие вещи знать.              Чувства Ацуши будто бродили в прострации, натыкаясь после на какой-то безумно приятный запах. Это было что-то сладкое и непривычное, но слегка знакомое. Опустив подбородок и выдохнув, он какое-то время смотрел на маячащий по его члену и яйцам проворный отросток, что приятно давил.              Пахло возбуждением. От самого Ацуши. Накаджима слегка поморщился, что наслаждается своим же запахом, но это было до одури извращенно и приятно. В нос добавился еще один слабый аромат, но не менее замечательный, когда детектив поднял глаза на Акутагаву, который рассматривал зрелище перед собой, все также сцепив руки на груди. Было видно, и слышно, что он тяжело дышал.              — Я ощущаю… твое возбуждение, и, о боже, ты так приятно пахнешь, а-ах… — тигр произнес последнюю фразу в каком-то трансе на последних силах, полностью вдыхая воздух в легкие, получая разбежавшееся удовольствие по легким. Было так хорошо, что желание принять эту ситуацию как очень странную ушло на далекий задний план, Ацуши просто искренне (вместе с тигром) наслаждался происходящей стимуляции.              Когда детектив поднял глаза на мафиози, то слегка удивился. Старший снова нахмурился, но теперь в каком-то удивлении и смущении, что подтверждали его красные щеки. Акутагава кашлянул, прикрывая лицо рукой, и на секунды замедлил стимуляцию Ацуши, что-то обдумывая.              — Ну, раз меня рассекретили… — Рюноске вытянул вперед скрещенные ноги и расставил в стороны, все так же ягодицами упираясь о тумбочку. Руками потянулся назад, упираясь ими за своей спиной о мебель, и с облегчением выдохнул. Держать ноги вместе оказалось не самым приятным, эрекция давила на ткань, вызывая боль. Поэтому, расставив ноги, искренне получил желаемую свободу, хотя не до конца. Член все еще упирался в ткань, достаточно вызывающе.              Ацуши охнул, посмотрев перед собой. Их все еще разделяло метра два расстояния, но этого было достаточно, чтобы ударить гормонами в голову, как и внутреннего тигра, так и его хозяина. Накаджима сразу отметил стояк, выпирающий через ткань черных брюк, плащ и рубашка не закрывали его в такой позиции. Обоняние делало свое дело, что доставляло очередное удовольствие. Во рту выделилась слюна, а в мыслях пронесся интерес, какого попробовать это чужое возбуждение на вкус. Потом детектив обязательно посчитает свои мысли позорными, но явно не сейчас.              Мафиози усмехнулся реакции тигра, ухватив Расемоном колени младшего, чтобы тот на них опустился. Этот вид нравился Акутагаве намного больше — Накаджима на слегка разведенных в сторону коленях, с завязанными запястьями за спиной, перед расставленными ногами Рюноске, хоть и в двух метрах от него. Удовольствие на лице младшего давало извращенное удовлетворение, радость в некой власти и управлении.              — Ах, — Ацуши дергал бедрами в такт движению на своем члене, от основания к головке, быстрыми рывками вперед. Ощущение грозилось накрыть с головой, достигая своего пика. Мышцы рук уже немного болели, находясь в одном положении, но это он старался игнорировать.              — Смотри на меня, — Рюноске подал голос, чем снова одарил тигра шквалом тепла по спине. В обычной ситуации, Накаджима бы послал его далеко и надолго, но сейчас… Гордость требовала игнорировать «приказ», а желание — ровно противоположное: подчиниться, отдаться, расплыться перед мафиози лужицей. Все, что угодно, лишь бы это трение не заканчивалось…              Ацуши решил отдаться чувствам и поверить пульсации своего члена, в ответ на приказной тон Акутагавы. Детектив с вызовом поднял взгляд на оппонента, рассматривая его из-под челки. Не ощущая возбуждения Рюноске, Накаджима бы подумал, что тому все равно на зрелище перед ним — его лицо осталось таким же непроницательным, лишь легкий румянец и явно выделявшийся стояк выдавали его. Он ведь даже не притронулся к себе за все это время.              — А слабо надрачивать одновременно два члена, м? — тигр снова нашел силы на колкость и сразу после этого застонал. Оргазм подступал, собирая все тепло тела внизу живота. Он все также глядел прямо в душу Акутагавы.              — Не дождешься, — ответил, также стойко, Рюноске, слегка искривляя уста в усмешке.              Ацуши был готов ненавидеть себя, что после обычных слов мафиози, он кончил — с протяжным стоном, выгибаясь в спине, раздвигая колени в стороны еще сильнее, отводя взгляд лишь на самом пике. Рюноске лишь слегка свел брови, поджимая губы, осматривая раскрепощенное выражение лица тигра.              Отходя от приятного наваждения, он почувствовал, как его отпускают ленты Расемона. Детектив сразу же принялся шевелить плечами и руками, они жутко болели. Как и колени. Но это тогда было так незаметно…              Он ощутил тень над собой и поднял взгляд вверх. Акутагава стоял перед ним в полутора метрах и самодовольно усмехался, прикусив язык на секунду. Накаджима опустил глаза на момент и уже перед его лицом виднелся та же сильная эрекция. Детектив не двигался с места, неловко отведя взгляд в сторону. Стыд — очень не вовремя — начинал возвращаться вместе с неловкостью.              — Больше не смей называть предсказуемым, тигр. — Рюноске развернулся на каблуках, задевая краем плаща Ацуши по лицу, и скрылся в проеме двери.              Это… что такое было? И почему внутренний тигр (или сам Накаджима) настолько удовлетворен?