Дикий

***

Антон впервые проснулся без страха в лице. Кошмара или не было, или просто парень не мог вспомнить. На улице была обманчивая ночь, часы показывали шесть утра. Пришлось покинуть свою постель и сразу же спуститься на первый этаж. Поскольку взрослых не было дома, значит нужно самому приготовить что-то для себя и для своей маленькой сестрицы. Поэтому Петров сразу же достаёт из холодильника яйца и кефир, а из шкафа муку. Где-то должна была быть сода, рядом с сахаром. Антон решился приготовить оладьи, как когда-то делала бабушка, а маленький Тошенька следил за каждым бабушкиным движением, запоминая. Движения заучены до дыр кажется. Поэтому эта готовка казалась простой. Как только тесто простояло двадцать минут, Петров начал аккуратно лить ложки теста на разогретую сковородку, регулируя огонь, дабы оладьи не сгорели и не превратились в вонючий уголь. Послышался скрип деревянного пола и сонный лепет:  — Тоша, а что ты готовишь? — прошептала младшая, тихо приближаясь к Антону. Парень перевернул уже вторую партию блинчиков, уставился на сестру. Такая светлая, нетронутая тьмой, дитя. Петров положил ладонь на щеку девочки, проводя большим пальцем под глазом Оли, стирая остатки ночных слёз.  — Почему ты плакала?  — Мама уехала и сказала, что я ей не нужна, — наверное, в Петрове-младшей не было сил даже хоть одну упустить, много выплакала за ночь. Антон грустно отвёл взгляд в окно. Кажется им больше никогда не почувствовать радость папы, гордость матери. Они оба друг у друга остались.  — Садись за стол, малышка, сейчас я дожарю оладьи и мы перекусим. А сам отвернулся, скрывая боль, которая накопилась на душе, несмотря на то, что проснулся так сладко. Оля должна брать пример с счастливого брата, а не с гнусного нытика. Хотелось плакать, и плевать на стыд. Только Оля не давала этого сделать. Она единственная, кто верила в Антона и радовалась каждому его достижению. Закусив губу, Петров выключил плиту, тяжело выдохнув, после направился к сестре вместе с тарелкой блинчиков. На столе уже стоял вишневый компот, который папа недавно открывал. Любимый компот Карины.  — Оль, я сегодня буду дежурным после уроков, приду в пять часов, поняла? — тут же вспомнил парень, намазывая сгущёнку на блинчик для сестры. Петрова лишь радостно угукнула, поедая уже четвертый блинчик, даже не удосужившись запить хотя бы одним глоточком сладкого напитка. Сам же Антон ел оладьи, запивая водой. Сладкое терпеть не может же. На часах семь утра, нужно спешить. *** Петров улыбается по дороге в школу, вспоминая счастливое личико сестры. Совсем недавно, отец починил кабель и по телевизору шли «Утиные истории», которые привлекли внимание Оли сразу же. Поэтому сестричка с удовольствием смотрела мультсериал, пока братик на учёбе был. Когда-то Антон спросил отца, «почему Оля не ходит в школу?». Сначала он нахмурился, а потом молча посмотрел на жену. Та хмыкнула. Так противно стало. «Она просто особенная, Антон, не задавай дебильные вопросы». Только сейчас Антон понимает, что имели ввиду родители. Просто Оля психологически не готова к этому ужасу. Светловолосый иногда всматривался в темноту, пытаясь найти жёлтые блики, но вместо них, везде были только сосны, что окружали его. В мыслях снова слова Оли. Карина не могла взять и произнести эти слова. Если это действительно так, то Антон даже и не знает, что думать. Мнение о родной матери с каждым днём становилось всё хуже и хуже. И непонятно, что делать в будущем. Бросать школу и зарабатывать где-то? Плохая идея. Остаётся лишь терпеть этот кошмар, дабы попасть на светлую тропу, которая ведёт к хорошему будущему. Петров с этим справится, он верит в это, и сестра в него тоже. Мысли улетучились при виде школы. Вдохнув остаток свежего воздуха, Антон зашёл в здание, встречаясь с ядовитыми взглядами учеников. Совсем вылетело из головы, что его тут, на минуточку, ненавидят все. Даже младшие классы косятся на него. Что ж за молодёжь такая пошла. Добравшись на третий этаж, Антон дошёл до кабинета истории, вспоминая, что сегодня важный тест и сердце начало бешено биться. За этот промежуток времени в их школе появился новый завуч, помимо этого и историк в добавок. У него свои правила, которые бесили большую часть классов. Первое правило: тесты. Если ты не проходишь его — идёшь на консультации, на которых вопросы намного сложнее. Второе правило: если ты списал с книги точь в точь — переписываешь тетрадь заново. Однажды так попался бедный Бяша, который со слезами смотрел на то, как злобный дядька рвёт его тетрадь. Такое и в страшном сне не хочется увидеть. Поэтому Антон сразу заработал авторитет у историка. В первый же день рассказал всё, что знает, чем поразил мужчину. В классе были все. Петров непонимающе приподнял одну бровь, глядя на свою парту, за которой сидел Рома. И не просто сидел. Он сонно вглядывался в окно, в котором понемногу светало. Но самое страшное в этой картине — огромная рана. От лба до подбородка, проходя через правый глаз. Пятифан выглядел жутко уставшим. Будто его жизнь потрепала так, как тряпичную куклу. Петров тут же увидел перед собой отрывки вчерашней жуткой сказки. Показалось? Рома, заметив парня, тут же злобно улыбнулся, показывая на место рядом с собой, показывая, чтобы тот подходил и садился. Проглотив ком, что застрял в горле, Антон пошёл, как к своей смерти.  — Антошка, готов к тесту? — тут же начал темноволосый, всматриваясь в душу.  — Да, готов, — тихо ответил парень, раскладывая нужные вещи на парту. Но слов больше не последовало. Никаких колкостей, обзывательств. Такой же уставший вздох. Прозвенел звонок, начался сложный тест. Вопросы были не совсем сложные. Сложно было делать вид, будто Антону плевать на то, что у него нагло списывают ответы. Так вот почему Рома с ним сидит. Всё стало на свои места. Почему-то… Хотелось думать хотя бы, что Пятифан решил забить на то, что было раньше и опять общаться со старым другом. Действительно, показалось. Рука не слушалась хозяина, отпустив ручку, та укатилась на пол. Хрустальные глаза сквозь очки смотрят на жалкий лист с вопросами, а после на ответы. Судорожно выдохнув, Антон понял. Началось.  — Николай Васильевич, можно пожалуйста выйти, я тест написал. Все сразу же повернулись, ещё сильнее надавливая взглядами на Петрова, пока рядом молчал хулиган, утыкаясь взглядом в парту. Мужчина с усами кивнул, и Антон сразу же выбежал, пытаясь не слышать эти звонкие усмешки. Дыхание невозможно было остановить. Хочется разбить школьное окно, выпрыгнуть и убежать во тьму, только бы никто об этом не знал и все забыли Антона. Парень заперся в одной из кабинок школьного туалета, тут же падая на пол, дав волю своим эмоциями. Капля за каплей стекали по щекам, пока сердце дико бушевало, пытаясь выбраться из грудной клетки. Руки бешено тряслись, придерживая рот, лишь бы никто не услышал этот жалкий звук безвыходности. С одной стороны родители, с другой стороны несчастная Оленька, с третьей одноклассники. Когда-то Антона спасала Алиса от этого чувства одиночества. Брала за руку и вела в гремучий лес, и вместе с зверушками они прыгали до луны, веселясь. Сейчас Петров на себя даже положиться на может, что уж там незнакомка в маске. Вытирая щёки рукавом свитера, светловолосый уже собирался встать, как кто-то резко постучался в дверцу.  — Тох, я знаю, что ты там, — грубый голос заставил Антона, не то, чтобы сесть на место, так ещё и застыл, испуганно смотря в дверь. Там, за белой защитой, стоял Рома.  — Бля, я не буду тебя пиздить, просто выйди пожалуйста. Сглотнув, парень решился встать и открыть злосчастную дверь, уже готовый к чему-то ужасному. Но удара не последовало. Пятифан с каменным лицом разглядывал всю боль, что виднелась в зеленоватых глазах, сквозь окуляры.  — Сними очки, на минуту, — Петров их сразу же снял, не отпуская ни на секунду. Рома, вдохнув побольше воздуха, приблизился к парню напротив, положив мозолистые ладони на бледные щёки. Снова эта дилемма. Пятифан, как ни странно, согревал Антона своим приходом и тем, что он делал. Все вопросы ушли далеко, как только темноволосый отвернулся к окну.  — Это так глупо, да? Антон непонимающе угукнул, засмотревшись туда же, куда ранее смотрел Рома.  — А что с твоим, н-ну, — светловолосый стушевался под тяжёлым взглядом. — кто тебя так? Последние слова произнесены уже шёпотом. Пятифан почему-то усмехнулся.  — Любопытному Антошке, в лоб ударили картошкой, — тут же прилетел несильный щелбан по голове Петрова, а Рома уже смеялся во всю. Антон не мог никак перечить, поэтому только усмехнулся в ответ. Они так простояли пару минут, пока Рома не сказал Петрову уходить. Коридор был полностью пустой. Такая тишина громкая, до крови с ушей. Перед глазами этот уродливый шрам на всё лицо темноволосого. Это совпадение? Почему именно после вчерашнего? Антону начали приходить самые дурные мысли в голову: тот волк — это Рома. Ведь так? «Это же так?!» «Нет» — ответил Антон своим же мыслям, медленно шагая. — «Это лишь сказка». Уже в классе алгебры, что был после истории, Антон понял, что плакать как-то не хочется, а в носу до сих пор этот странный запах. Смесь сигарет и леса.