your strange patient

***       

      Зонтик продолжал бежать, несмотря на голод, холод и боль абсолютно в каждой конечности. Только сейчас он задумался о том, что возможно ему и некуда было идти вовсе, догадавшись только тогда, когда стены больницы перестали выглядывать среди деревьев. Мальчик сел на землю, обняв колени, а по его щекам начали течь горячие слёзы.       Парню казалось, что это конец; что смерть совсем близко; что вот-вот его либо найдут дикие звери, местные маньяки или, что ещё хуже, работники психбольницы. Хотя, последнее это маловероятно, ведь сейчас в приоритете потушить пожар, а не отправлять весь медперсонал на поиски какого-то сбежавшего сосунка, инстинкт самосохранения которого подскажет, что рациональнее было бы вернуться в место, обеспечившее крышу над головой и какую-никакую еду. Рассуждая об этом и немного успокаивая себя, Зонт понимал, что вряд ли где-нибудь рядом окажется пещера, в которой не будет обитать медведь, стая волков или гнездо с летучими мышами, готовые все вместе вцепиться в плоть, которая никак не даст отпор из-за истощения и слабости. Парень заметил что тучи начали сгущаться, раздался рокот неба и через какое-то время на землю упали первые капли дождя. Нужно было найти место ночлега, ведь смерть от лихорадки в планы также не входила. — О чём ты только думал? Мы умрём тут из-за тебя, тряпка! Мучительно и без какой-либо жалкой попытки спасения; стоит отдать тебе должное: я не думал, что ты так быстро и тупо угробишь наше существование! А это значит, что этот блондинистый неудачник проиграл мне спор, аха!  — Зонтик испуганно глядел на собственную тень, к присутствию которой давно привык. Существо под ногами мальчишки ехидно перемещалось из стороны в сторону, карикатурно извиваясь и пугая своей неестественностью, пока окончательно не появилось более-менее чёткое очертание плеч и головы с кудрявыми волосами. — Я… Я так испугался! Пр-рос… Простите меня… Мне так жаль… Я просто… Мы же так хотели у-убежать… Я д-должен был… — Ты должен был задохнуться ещё в утробе матери, жалкая тряпка! Из-за тебя мы попали в это проклятое место! — Тень приблизилась так, что с небольшим трудом можно было различить зелёное свечение и отражение от таких же зелёных очков с затемнениями в центре в виде спиралек (порой голубоволому казалось, что спиральки двигаются в зависимости от эмоций этого существа). — Прекрати это! Ты давишь на него, Вару, — раздался глубоко в сознании Зонтика ещё один, более светлый, голос, который всегда сеял зерно тепла в душу своей мягкостью, — мы не должны были оставаться там! Это место — второй ад для нас всех, и кто знает сколько мы там ещё протянули бы, если бы не то что случилось… Что произошло — то произошло, и в этом нет ни вины Зонта, ни чьей либо ещё! — Ты и твои попытки донести до меня «истину» — бесполезная трата воздуха и времени. Мы потеряли «наш дом», близких людей, потому что у один из вас маленький любопытный щенок, наивный словно маленький ребёнок, а другой — жалкая тряпка, единственная польза от которой это наличие материального тела, — агрессивный шёпот продолжал раздаваться в голове Зонтика плавно переходя на издевательский крик, — Куда нам теперь идти? Мы заблудились в лесу, чёрт возьми, без какой-либо жалкой попытки связаться с тем серым чучелом. — О-он не ч-чучело! Мы обязательно найдем способ как-то поговорить с ним, чего бы это не стоило! — Зонт прав! Мы запросто найдём укрытие и выход из чащи, а там почти и делать нечего: найти его номер и адрес. Голоса продолжали сводить с ума юношу, мешая ему сосредоточиться. Ненароком он заметил небольшой навес из деревьев и листьев, явно сделанный кем-то наспех; появилось предложение остаться там на ночь, и хоть местечко было далеко не самым заманчивым, Вару продолжал задирать всех и вся и пугать Зонтика тем, что его сожрет медведь, но по крайней мере они были не под дождём. Вскоре голоса стихли, а мальчик уснул.

***

— О чем ты задумался? — рука Патрика оказалась на плече юноши. — Я просто… — Зонтик не хотел сейчас показывать все свои скелеты первому встречному незнакомцу, несмотря на помощь этого человека. Голубоволосый не хотел пугать мужчину, а так же впутывать его в собственные неприятности, однако, с другой стороны, понимал, что его молчание это всего лишь вопрос времени, ведь этот отшельник общается и контактирует с мальчиком, а следовательно уже является частью следствия. Несмотря на все эти мысли, Зонт в конце концов так и не решился сказать правду Ульбергу: — Я просто впервые иду на охоту… — Нервничаешь? — мужчина ухмыльнулся. — Немного… Никогда не доводилось, эм… Драться с едой? — Отчасти так оно и было, юноша не был готов вот так вот убить живое существо, слишком уж он мягок для такой работы. Зонтику предстояло либо впервые замарать руки кровью животного, либо показать Пику свою бесполезность и дальше жить на улице.       Патрик рассмеялся, а юноша опустил взгляд от стыда. Пик заметил такую реакцию и произнёс: — Если честно, то ты напоминаешь мне меня, когда я пошёл на свою первую охоту с отцом, — Пик отвел взгляд, ухмыльнувшись (Зонт не понял, что послужило причиной его улыбки: воспоминания о прошлом или же что-то другой, личный вопрос), — Мне так же было страшно, малец, и в этом нет ничего удивительного: новый опыт всегда может напугать.       Младший, отведя взгляд, робко спросил: — Это значит, что я буду бесполезен для тебя сейчас? — Это значит, что ты никогда не ел свежего мяса. Только этот уникальный вкус заработанного честным трудом мяса стоит таких усилий. — И ты ушёл из города только ради этого? — Нет. Я ушёл по другим причинам. — Непроизвольно нахмурившись ответил мужчина, и затем расслаблено добавил, — это просто приятный бонус.       После разговора этих двоих прошло какое-то время, которое было потрачено на обучение Зонтика умению тихой ходьбы и расстановки сеток и ловушек для добычи зайцев. Пик не был пока что готов научить мальчишку обращаться со своим наследственным двуствольным калибром, ведь все-таки дорогая вещь, да и мало ли, что твориться в голове у этого чудика. Остаток дня Патрик занимался разделкой пойманных заячьих тушек, рассказывая гостю о правилах приготовления заячьего мяса.       Впервые за неделю Зонт был уверен в том, что может чувствовать себя как дома, за столь короткое время привязавшись к затворнику, принявшему и спасшему юношу от голодной смерти. На какое-то время младший позабыл о своих демонах в голове, сумев отвлечься благодаря Ульбергу на жизнь вдвоём; пока что не имея желания думать о том, что ждёт его в будущем.