Обещать и ошибаться

      Позднее теплое утро, горьковатый привкус чая на языке, солнце пряталось за перистыми облаками. Практически всегда, если ей не требовалось нестись, очертя голову, на очередное задание по работе, Шики спокойно отдыхала после тренировки с Бьякуей, сидя на крыльце за чашкой чая. Поначалу столько криков было от юного дарования, что это ей не ресторан, а он – не обслуга, на что девушка с ехидной улыбкой напоминала о правилах гостеприимства.       Позже прислуга готовила ей перед уходом чай. Затем к ее компании присоединялся Бьякуя. А последние месяцы он самостоятельно занимался приготовлением напитка, хоть и нервно поглядывал на гостью, пока она не стеснялась наблюдать за процессом.       Одни из лучших моментов. Спокойствие и умиротворение. Что в теплую погоду на веранде, что в холодную в доме. Шики не просто скучала по прошлому, она бы хотела, чтобы эта картина повторялась и в настоящем. Хотела бы вновь посидеть с Бьякуей в тишине, понаблюдать за тем, как он превращал обычное приготовление чая в церемонию. Делал все с пугающей сосредоточенностью.       В те моменты она, сама того не осознавая, любовалась им, юный аристократ влюблял в себя все сильнее. Но даже допустить, принять эту мысль для Шики было сродни предательству, она боялась своих чувств, боялась разрушить хрупкую идиллию, тот единственный мир спокойствия. Если бы Амакуса не подтолкнул ее в госпитале, вряд ли бы вообще решилась сделать шаг вперед.       – Тебе к лицу костюм.       Воспоминание оказались единственным, что помогло Шики не сойти с ума за последние недели. Между агонией и беспамятством она хваталась за мысли о Бьякуе, о прошлом, в какой-то момент позабыв, что парень-то вырос. А все вокруг давно изменилось. Теперь даже в моменты относительного спокойствия ее разум находился где-то в воспоминаниях, вместе с образом молодого аристократа, с которым она безмятежно отдыхала после тренировок.       – Не люблю белый, я слишком бледный для него. Черный мне больше к лицу, – одергивая длинный ворот, удрученно подметил Амакуса и расстегнул несколько пуговиц на груди. – Да и тесновато.       – Я попробую найти еще что-нибудь, но это не показ мод, – устало вздохнула Элодия. – Черный здесь не носят. Так что, если вы закончили, прошу за мной. Господин Айзен приказал нам явиться к шести.       – Да уж… – не переставая осматривать себя в зеркале с удрученным видом, вздохнул парень, а затем обернулся и спросил с улыбкой: – Ну, что думаешь? Так забавно ходить в похожих костюмах, да, Шики?       Они находились в небольшой комнате, интерьер которой ограничивался парой кроватей, да некоторыми элементами декора. Больше напоминало комфортабельную камеру заточения. Сидя на одной из кроватей, прислонившись к стене, да обняв себя за ноги, Шики не могла ответить парню со схожим энтузиазмом. Окинула его холодным взглядом, хотя с трудом признавала мысль, что действительно смотрит на него. Воплоти. А не на галлюцинацию из-за посттравматического стресса.       – Ты напоминаешь чертенка, выскочившего из табакерки, – снисходительно улыбнулся Амакуса, подойдя к кровати, на которой сидела его хозяйка. – Прическа у тебя сейчас сплошной кошмар, милая, давай…       Вероятно, Амакуса потянулся к ней, чтобы хоть немного привести ее голову в порядок, но Шики в последнюю очередь волновал внешний вид. Она быстро перехватила парня за запястье, заставив застыть в неудобной позе, уперевшись коленом о край матраса.       Угнетающая тишина подчеркивало расположение духа шинигами как нельзя лучше.       – Даю вам пять минут, – устало вздохнула Элодия, – если не выйдете, я силой потащу вас к господину Айзену. Мой метод не обещает, что вы останетесь в целости и сохранности.       Шики проигнорировала аранкара, для нее они с занпакто напоминали, наверное, упрямых детей. Детей, которых едва ли не до смерти пытали бессердечные родители. Девушка не хотела никуда идти, она с трудом балансировала на грани апатии и злости. И глядя на Амакусу, чувствуя тепло его руки в своей ладони, она непроизвольно испытывала лишь одно – злость. Но злость не от ярости, а от отчаяния. Обиды.       – Шики, мне больно.       – Больно? – ядовито зашипела девушка, сильнее сжав пальцы. – Это, по-твоему, больно?       – Шики…       От сочувственного взгляда парня Шики только сильнее захватили эмоции. Сердце стучало где-то под горлом, легкие судорожно выдавливали воздух, голова пошла кругом.       Когда она увидела Амакусу, обретшего физическое воплощение, лежавшего в яме на полу, заляпанном ее кровью, девушка испытала неподдельный шок. Ее охватил и ужас, и в то же время радость, эмоции перепутались, она ничего не соображала. Поэтому ее хватило только на то, чтобы в слезах припасть к парню, уткнувшись ему в плечо, вцепиться в него, как в спасительную соломинку, и рыдать до потери сил.       Сейчас же, когда эмоции чуть улеглись, и мелочи не вызывали у нее истерического ужаса, Шики проанализировала поведение своего занпакто. И едва держала себя в руках, чтобы вновь не сорваться.       – Почему ты не выглядишь удивленным? Ни удивленным, ни растерянным… Словно все в порядке. Словно… словно ты…       – Знал?       У девушки не хватало воздуха, чтобы выразить мысль на одном дыхании, она начала задыхаться. Она бы удивилась тому, сколь легко и непринужденно завершил ее мысль Амакуса, если бы не испугалась того, что он не приблизился к ней, забравшись на кровать. Отпустив его, Шики прижала к себе руки и зажмурилась, с трудом терпя крупную дрожь в теле. Она не понимала природу страха, головой осознавала, что ее никто не тронет, но тело реагировало без причины.       – Если бы действительно знал, что тебя ожидает, ни за что бы не согласился, – прошептал Амакуса и еще больше понизил голос, в котором четко проступила злость: – Он обещал другое… Он обещал, что с тобой все будет в порядке, но я…       Не выдержав рвущегося наружу давления, Шики воскликнула и, вцепившись в шею парня, повалила его на кровать, крепко сжав пальцы.       – Обещал?! Согласился?! На что ты, блять, согласился?! Кто тебе давал право вообще решать, ты, чертов ублюдок! Ты мой занпакто, ты не имеешь права решать за меня! Ты хоть чувствовал хотя бы каплю того, что чувствовала я?! На что ты вообще рассчитывал?! Ты прекрасно знаешь, что ему нельзя доверять, я уже один раз обожглась, ты!.. Ты!..       Ей хотелось кричать, срывая голос, сдавить шею парня и чувствовать, как ломаются его кости. Ее трясло от отчаяния и гнева, но куда сильнее в сердце говорил страх. И от того, что Амакуса с жалостью и тоской смотрел на нее, пока она душила его и осыпала проклятьями, Шики стало хуже. Слабость навалилась на плечи, как только парень отпустил ее руки, практически моментально прекратив сопротивление.       Она не могла его убить, ни за что. И обвинять тоже не имела права, учитывая, что сама ввязала их в это дерьмо. Вырыла для них могилу. Понимая, что уже никуда не деться, Шики чувствовала жгучий ужас, стыд, из-за которого стало больно смотреть на парня, не испытывая вины.       Схватившись за голову, пряча лицо в ладонях, она сквозь судорожный вздох спросила:       – Когда ты вообще?.. Я не понимаю…       В голове только желание плакать. Зарыться с головой под одеяло. Даже когда Амакуса сел и приобнял ее за плечи, Шики с трудом удержалась от того, чтобы не оттолкнуть его. Малейшее прикосновение вызывало в ней отторжение, воспоминания, что за прикосновением всегда следовала боль. Но боли не было, только тепло, пробивающееся от ладоней.       Как только Шики перестала задыхаться от терзающей ее паники, парень притянул ее ближе, приобняв за спину.       – Он заговорил со мной, когда снял блокирующую печать, – прошептал Амакуса. – Моя сила была запечатана в гарде, сознание и сущность остались с тобой, но я мог лишь чувствовать тебя, твое настроение. Мы редко виделись… Ты не хотела меня видеть. Хэх, да и не удивительно, и не поймешь, кто из нас большая королева драмы, да?       Попытка отшутиться никак не тронула Шики.       – В общем, – вздохнул парень, – я даже не понял, что произошло, увидел Айзена и по привычке напал. Но он сказал, что может помочь мне… помочь мне достучаться до тебя. Сделать тебя сильнее, как ты и желала, но не во вред мне. Сказал, что если он получит артефакт, что спрятан в Кучики Рукии, сможет дать мне физическое воплощение.       – И ты поверил…       – Сам удивлен, что он сдержал обещание. Но я и понятия не имел, как это отразится на тебе, – поспешил добавить Амакуса, – в прошлый раз его эксперимент…       – А мне ты не потрудился сказать, – зарычала Шики, переводя тяжелое дыхание. Каждое слово давалось с трудом.       – В прошлый раз…       – В прошлый раз мы обсуждали это, – вздернув голову, оскалилась девушка. – Ты сам сказал «хорошо, попробуй, если кишка не тонка». А здесь ты все решил за меня.       – Все верно. Потому что я устал наблюдать, как ты губишь себя.       – Я? Губ… – опешив от прямолинейного замечания, Шики долгое мгновение смотрела в глаза собеседника, надеясь, увидеть хоть искру сожаления. Но в этот раз он оказался непреклонен. – Ты издеваешься, да?       – Это ты над собой издеваешься. Всю жизнь. Пресмыкаешься перед всеми, терпишь унижения, хотя достойна большего. И что ты опять получила? Должность офицера? Перекладываешь бумажки?       – А ты чего хотел? Чтобы мне с рождения все зад целовали? Это не так работает. По твоей логике я должна превратиться в машину для убийств?       – Ох, боже, Шики… – устало вздохнул Амакуса, скосив взгляд в сторону, словно разговаривая с глупым ребенком.       Его снисходительный тон и поведение надломили в девушке тонкую грань, лежащую между спокойствием и новой истерикой. Только в этот раз ее захлестнул не страх, а злость, сдержать которую у нее даже мысли не возникло. Адреналин ударил жаром по голове, заставив Шики схватить собеседника за волосы и задрать его голову назад.       Игнорируя раздраженное шипение парня, она злобно уточнила:       – То есть, когда ты заставил меня обозленно сорваться на Айзена и прыгнуть в свет отражения, ты вовсе не хотел убить его, так? Ты хотел сбежать, и, если бы не Йоруичи, меня бы тоже унесло. Так?!       – Вечно эта дамочка все портит… И что, я не прав? К тебе же все в Готее относятся, как к мусору… Даже этот твой Бьякуя. Это не тот человек, образ которого ты лелеешь у себя в голове.       – А кого я должна лелеять? – озлобленно уточнила Шики. – Занпакто, который, как капризный мальчишка, отказывался воспринимать суровую реальность? Строил воздушные замки и топал ножками, когда я в нем так нуждалась?       – А мне тогда восхвалять кого? – скривился Амакуса. – Бесхребетную девицу, терпящую побои и унижения от всех подряд? Пускающую слюни на какого-то хилого аристократишку, которому до нее дела нет?       – Ах ты…       – Если вы не закончили, то отложите разговор на потом. – Раздался со стороны входа подчеркнутый холодным недовольством голос Элодии. – Господин Айзен не терпит задержек. Так что придется отвечать за проявленное неуважение. Каждому из нас.       Шики даже не услышала, как аранкар зашла в комнату, хотя с тем же успехом она бы проигнорировала табун лошадей. И была бы не прочь поделиться злостью с женщиной, которая на протяжении многих дней пытала ее. Но угроза, предостережение, которым поделилась Элодия, таили в себе подвох. Об этом намекал ее раздраженный взгляд с проблеском нервозности.       «Она боится», – моментально сообразила Шики. Страх для нее теперь бил контрастом на полотне мира.       Оттолкнув Амакусу, девушка поспешила слезть с кровати, но из-за спешки у нее подкосились ноги, она рухнула на пол. Тело дрожало не только от эмоций, но и слабости. К счастью, к ней никто не стал кидаться за помощью. В лучшем случае она бы просто отмахнулась.       Блуждание по коридорам немного остудило пыл. А вот волнение прибавилось. Волнение, которое медленно оплетало сердце нитями страха. До сего момента Шики и не подозревала, сколь сильно следовало опасаться Айзена. Знай бы она, какой приговор себе подпишет, связавшись с ним, бежала бы, очертя голову.       Чтобы хоть немного успокоить разум, девушка подняла взгляд на Элодию. Сначала просто думала зацепиться взглядом за ее спину, а затем в голову полезли мысли. Четкие воспоминания, как аранкар поила ее, что, видимо, вызвало гнев у ее начальника.       Опустив взгляд к бронзовым пальцам девушки, Шики вспомнила, как эти пальцы стирали с нее кровь. Лечили раны, пока не пришла Орихиме. А еще тихий убаюкивающий голос, напевающий «тише, тише… цикады плачут, слышишь? Боль заберут, покой принесут…» – дальше Шики не помнила. Песня напоминала колыбельную или детскую песенку, что лишь нагоняло жути.       Хотя, вся жуть ее только ожидала.       – Вы как раз вовремя.       Голос Айзена, разлетевшийся эхом по залу, заставил Шики очнуться от размышлений и испуганно оглядеться. Просторное помещение с пустующим столом посередине напоминало зал заседаний, к счастью, не полнящийся людьми. Но при виде мужчины у шинигами болезненно сжало сердце, дышать стало труднее. Не меньше удовольствия она испытала, заметив Заельаппоро, стоящего в отдалении.       – Что ж, пока вы все здесь, Заельаппоро, Элодия, хочу отблагодарить вас за прекрасно проделанную работу. Даже несмотря на помощь Орихиме ваша поддержка для меня бесценна.       – Ваши слова честь для нас, – удовлетворенно улыбнулся эспада, поправив очки и поклонившись в знак признательности.       – Благодарю вас, господин Айзен.       – Главное не расслабляйтесь, еще не все закончено.       От слов, брошенных с легкой небрежностью, у Шики кровь отхлынула от лица. Былой сдержанности как не бывало, она понимала, что в ее интересах держать эмоции в узде, но физически не сумела совладать с собой.       – Детали обсудим позже, можешь идти, – обратился Айзен к Заелю, который поспешил исполнить приказ.       На несколько секунд в зале опустилась столь угнетающая тишина, что Шики едва отделалась от желания опереться о стоящий поблизости стул.       – Что это значит?       Молчание нарушил Амакуса, причем не скрывая острого недовольства.       – Что конкретно ты не понял, занпакто?       Обращение резануло самообладание парня, на мгновение он скривился, но пропустил колкость.       – Что значит «не закончено»? Ты же сам сказал, что эксперимент завершен. Ты разделил нас… как и планировал.       – Все верно. Но кто сказал, что я собираюсь останавливаться на достигнутом? – провокационно уточнил Айзен, поспешно добавив: – И пока твоя змея не начала плеваться ядом, Хаттори, хочу все же побеседовать с тобой. Обсудить твою дальнейшую судьбу и разъяснить, что именно с тобой стало.       – Часть про то, что вы оба сговорились за моей спиной, можешь опустить.       – О-о, так ты догадалась. Или он тебе рассказал? – переведя взгляд на Амакусу, который не стеснялся испепелять его жгучим взглядом, снисходительно улыбнулся Айзен. – Хотя, это уже не имеет никакого значения. Давай для начала взглянем на ситуацию со стороны и подведем итоги. Как я понял, тебя с небольшой охотой восстановили в должности, догадываясь о наших с тобой делах прошлого, но не имея неопровержимых доказательств. Поэтому Готей запретил тебе покидать Общество душ без разрешения. Думали, ты сбежишь. Даже странно… неужели капитан Кучики все же позволил тебе сопроводить Иноуэ Орихиме?       – Это был Укитаке.       – А-а, тогда понятно. Вечно ищущий добро, надеющийся на лучшее… Но вот что забавно, Хаттори, прошло уже столько времени, а тебя никто не пришел спасать. Иноуэ находится в Уэко Мундо только неделю, а из-за нее такой переполох поднялся…       – Что вообще здесь делает Иноуэ? – нахмурилась Шики. Мысль о девушке хоть немного придала ей сил, помогла расправить плечи. – Где она? Что с ней?       – С ней все в порядке, она жива и, насколько позволяет ситуация, невредима. Но сейчас речь не о ней, а о тебе.       – Говори уже прямо.       – Что ж, если говорить прямо, то Готей 13 отказался от тебя, – равнодушно заключил мужчина. – И не важно, думают ли они, что ты предатель, или же просто не видят нужды расходовать драгоценные ресурсы на вызволение офицера с нестабильными способностями.       Уронив взгляд, Шики медленно втянула воздух через нос, пытаясь успокоиться. Она прекрасно понимала, что вряд ли за ней отправят хоть кого-то на помощь, но слышать об этом со стороны оказалось очень неприятно.       – Жаль, очень жаль, – иронично подметил Айзен, – а ведь та же Шихоуин Йоруичи, твоя наставница и отчасти опекун, уже не скована уставом Готея 13. И твой ненаглядный Кучики Бьякуя, о котором ты заботилась, который как твой нынешний капитан должен заботиться о тебе сейчас, ничего не предпринял. Хотя, удивительно ли? Он младшую сестру собственноручно на эшафот повел, есть ли ему дело до какой-то девушки из далекого прошлого?..       – Замолчи, хватит, – сокрушенно покачала головой Шики, – говоришь так, словно тебе есть до меня дело.       – А разве нет? – хитро подметил мужчина. – Я единственный, кто не врал тебе. Кто сдерживал все обещания. Кто не подставлял тебя, – добавил он, красноречив посмотрев на Амакусу, который не остался в стороне:       – В отличие от тебя, я не пытался убить ее. Что в Серейтее сотню лет назад, что сейчас во время эксперимента. Ты ни словом не обмолвился, что это может убить ее! Говорил, что знаешь, как можно придать мне физическое воплощение, сохранив наши способности на двоих, и это не займет много времени. А в итоге все превратилось в настоящие пытки, затянувшиеся чуть ли не на месяц! Ты хоть понимаешь, что мы чувствовали?!       – Вы? Или она?       – Не пытайся выставить меня виноватым, ты, кусок дерьма, иначе…       – Во-первых, – леденящим душу голосом перебил его мужчина, одарив мрачным взглядом, – следи за языком, занпакто. А, во-вторых…       Чуть дернув кистью, словно отмахиваясь от летающего поблизости насекомого, Айзен дал негласную команду, последовав которой, Элодия моментально натянула тонкие нити. Шики услышала только звук, характерный растягивающейся лебедки, после чего Амакусу отбросило в стену. Испуганно отпрыгнув и задев стулья, девушка не с меньшим ужасом увидела, какие следы от удара остались на стене. Аранкар приложила немалую силу для внезапной атаки. Парню хватило сил лишь на то, чтобы скривиться, упав на пол.       – Амакуса!       – Во-вторых, Хаттори, я разговаривал с тобой.       Шики и шагу ступить не успела. Страх за парня моментально перебило ужасом, который она почувствовала от того, сколь внезапно Айзен появился подле нее, положив руку на плечо. Ему даже не пришлось прилагать усилий, чтобы удержать ее на месте.       – Элодия, уведи парня и позаботься, чтобы он не докучал нам.       – Как прикажете, господин Айзен, – смиренно поклонилась девушка, поднявшись с колена.       Тонкие, едва заметные нити отходили от ее руки, и стоило ей дернуть пальцами, как они сократились, притягивая к себе Амакусу. Он не сопротивлялся, не двигался, мог лишь наблюдать и скалиться, что натолкнуло на мысль о применении яда или паралитика. Но не это уже волновало Шики.       Отодвинув стул, Айзен заставил ее сесть, надавив на плечи. Девушка ожидала, что он отойдет, но мужчина продолжал стоять до тех пор, пока за аранкаром не захлопнулась дверь. От ощущения его пальцев, задевающих оголенную шею, у Шики участилось дыхание, по коже пробежали мурашки, что, вероятно, вызвало у Айзена улыбку. Она не видела, но готова была поклясться – он наслаждался ее состоянием, ее страхом жертвы перед опасным хищником.       – Ты боишься меня, Хаттори?       Она промолчала, хоть и не стыдилась признать очевидное. Но тело не слушалось, ее душил немой ужас, бросало то в жар, то в холод. А от того, как мужчина медленно поднял руки, обхватывая ее шею, у нее вырвался жалобный писк. К глазам подступили слезы.       – Это правильно.       Он не душил ее, лишь слегка сдавил пальцами, заставив почувствовать давление, но и этого хватило, чтобы довести Шики до предела. Казалось, следующий шаг отправит ее в мир сновидений от нервного напряжения.       – Сейчас тебе страшно, я понимаю, – отпустив девушку, Айзен подхватил за спинку стоящий поблизости стул и поставил рядом.       Шики смотрела строго перед собой, боясь даже взгляд бросить в сторону собеседника. Услышала, как он сел и мучительно долгий момент молчал, наблюдая со стороны.       – Развернись, когда я с тобой разговариваю.       Закрыв глаза и плотно сжав губы, девушка пожелала уже не провалиться под землю, а помереть. Страх побил обозначенный потолок, подведя ее к тому, что она устала бояться. Сердце болело словно от истощения, как если бы пробежало марафон.       Потупив взгляд, Шики исполнила приказ, испытав очередной приступ слабости, когда она задела коленями Айзена. Слишком близко.       – Ты выглядишь испуганной, измотанной, и наверняка боишься меня до немого ужаса. Но поверь мне, Хаттори, я не собираюсь намеренно причинять тебе вред, и уж тем более использовать насилие, чтобы сделать тебя покладистой. К сожалению, любой прогресс, любая эволюция не дается даром, не дается без боли. Все это время я переживал о том, а не зря ли решил не ставить на тебе крест? Безопаснее было бы от тебя избавиться… но, признаться, ты меня подкупила.       Протянув руку, Айзен дотронулся до ее подбородка, заставив приподнять голову и посмотреть в глаза. По его спокойному мягкому взгляду, который пугал сильнее любой злости, Шики догадалась об искренности его слов.       – Девушка, которая готова рискнуть своим занпакто, своей жизнью, чтобы получить силу. Которая переступила через понятие закона и морали. Пошла на сделку с дьяволом, чтобы заполучить почет и уважение… так я думал до последнего момента. Ты же ведь хотела показать, что сильна, не ради почета и уважения. А чтобы обратить на себя внимание тех, кого любишь… я прав?       Лучшим подтверждением правдивости его слов стали слезы, предательски заблестевшие на глазах.       – Твой отец и бабушка, глава дома Шихоуин Йоруичи и Кучики Бьякуя… они не воспринимали тебя всерьез, ты думала, что недостаточно хороша для них, что они заслужено пренебрегают тобой, недооценивают и не могут ответить взаимными чувствами, раз ты столь слабая. Шинигами, что не умеет контролировать занпакто. А я скажу, наоборот.       Проведя большим пальцем по щеке девушки, тем самым стерев дорожку от слезы, Айзен вынудил Шики отвернуться. Но он вновь заставил ее посмотреть на себя, и уже не столь мягко, а схватив за нижнюю челюсть.       – Ваша связь с занпакто слаба не потому, что вы сами слабы. Занпакто и его хозяин две стороны одной медали, они едины, воплощают отражение друг друга. Занпакто – это духовная сила шинигами, имеющая свою волю и выражение, но в большинстве случаев шинигами обладает подавляющим авторитетом. Он – хозяин своего оружия. А в твоем случае клинок попался с характером, который ты не смогла вовремя обуздать, и он развился в полноценную личность.       Отпустив девушку и чуть отстранившись, мужчина добавил:       – Две сильные личности не могут ужиться под одной крышей. Считай, что я вырвал паразита, который высасывал из тебя соки.       – Ты лишил меня занпакто… – нашла, наконец, в себе силы обрести голос Шики. Потирая подбородок, который болел от грубого прикосновения, она добавила: – Ты лишил меня сил, Айзен… лишил меня возможности вернуться в Общество душ, даже жить в обычном мире. Все меня ненавидят, ты отнял у меня последний шанс.       – Шанс жалкого существования. Разве такого ты желала? Тем более рядом с тобой, наконец, будет тот, кто действительно тебя любит… как я понимаю, твой занпакто все же привязан к тебе, искренне переживает. Хоть он и не нравится мне, но я могу быть великодушным ради куда больших достижений.       – У меня теперь нет сил, Айзен… ты вытащил из меня занпакто.       – Хм, – хитро улыбнулся мужчина, – я вытащил из тебя занпакто, но разве я говорил, что лишил тебя сил? Или ты забыла мое обещание, Хаттори?       – Обещание?..       – Я дам тебе силу, которая поставит всех твоих врагов на колени.       – Ты хочешь… чтобы я сражалась против Готея, – поняла Шики, – но… я же…       – Теперь ты враг для них, Хаттори. Я не буду на тебя давить, но подумай, поверят ли они в то, что я сделал тебя сильнее, лишь желая закончить эксперимент? Не буду таить, я действительно хочу видеть в тебе союзника. Я тебе не друг и не враг. Я просто даю возможность… пытаюсь достучаться до тебя, как и твой занпакто, но не тормозя развитие, а, наоборот, ускоряя его. Ты уже сделала свой выбор сотню лет назад, Хаттори. Так иди до последнего.       Идти до последнего. А как идти до последнего, если уже ноги не держали? Если даже ползти не хватало сил. У Шики не осталось никакой мотивации что-либо делать, к чему-то стремиться, она с трудом осознала, что уже не сидит смиренно перед Айзеном, а вяло передвигает ногами, следуя за каким-то аранкаром.       На пути к покоям они повстречали Элодию, она закрывала за собой дверь в комнату. Девушка никуда не спешила, дождалась, когда слуга подведет Шики, которая мысленно молилась о том, чтобы ее оставили в покое. Она не понимала природу поведения аранкара, которая из жестокого бездушного палача обращалась на краткие мгновения ангелом милосердия. Что из этого ложь? Что правда?       Голова закружилась. Шики попыталась опереться о стену, но промахнулась и упала бы, не подхвати ее Элодия. Действовала быстро, но в ее движениях шинигами не заметила ни заботы, ни намека на волнение. Она оставалась спокойной.       – Кто ты такая?..       Вопрос, похоже, смог удивить Элодию, ее светлые ресницы дрогнули, во взгляде промелькнуло недоумение.       – Кто вы вообще такие? – уточнила Шики. Она понятия не имела, что за существа обитали в Уэко Мундо, почему они так напоминали Пустых и в то же время людей.       – Об этом я могу рассказать позже. Сейчас тебе нужно отдохнуть.       – Ты… пела, – вновь застала ее врасплох Шики, найдя немного сил, чтобы заглянуть в темные, как прорубь, глаза. – Пустые не поют, а песня звучала как колыбельная. Детская песня… Ты… человек?       – Я эксперимент, Хаттори-сан. Такой же, как и многие здесь. Если не все, – шепотом добавила Элодия и, удостоверившись, что девушка стояла на ногах, отстранилась. – Я загляну к вам завтра, чтобы продолжить работу. Вся неприятная болезненная часть осталась позади, поэтому отдыхайте.       Будто и неживая вовсе, но рассуждать о поведении, и уж тем более чувствах аранкара у Шики не хватило желания, да и сил. Войдя в комнату, где царил полумрак, она дала глазам привыкнуть и заметила лежащего на дальней кровати Амакусу.       От тишины в ушах звенело. Нужно было просто проглотить пережитый ужас и рухнуть лицом в подушку. Но чем дольше Шики смотрела на занпакто, тем тяжелее становилось чувство вины на сердце. С трудом пройдя комнату, девушка рухнула на колени, оперевшись о край кровати. Ее душила невидимая лебедка, в голове стоял туман.       Послышался шорох простыни и сдавленный болезненный стон.       – Ты в порядке?.. – прошептал Амакуса, обернувшись к хозяйке.       Он улыбался сквозь боль. Шики даже не пришлось поднимать взгляд, чтобы понять это. Уткнувшись лбом в жесткий матрас, она дрожащими пальцами потянулась к руке парня и, нащупав ее, сжала в своей.       – Прости меня…       Слезы вновь ударили в глаза. Ощущая себя самым ничтожным и жалким созданием, девушка была готова пасть ниц и биться лбом о холодный пол. У нее банально не осталось упрямства отрицать очевидное.       – Ты не заслужил такого… не заслужил такой хозяйки, как я, которая… я не слушала тебя, мне правда жаль, я в ужасе… В том, что произошло, только моя вина, я чуть не убила тебя собственными руками, я пожертвовала… ты такой упрямый, но ты единственный, кто действительно всегда был рядом… я заслужила все, что со мной случилось, всю эту боль, этот ад…       – Эй-эй, тихо-тихо, – успокаивающе перебил ее Амакуса, крепче сжав руку, – все в порядке, не надо винить себя.       – А кого?.. Я только сейчас… только сейчас поняла, почему ты так делал. Хозяин и занпакто – это две стороны одной медали, разделяющие одни чувства, следующие одной воле… Если я все это время жаждала не силы, а признания близких, их внимания и заботы… – шмыгнув носом, Шики набралась смелости поднять заплаканные глаза на парня. – То и ты…       Выражение лица Амакусы оставалось безмятежным, на слова Шики он отреагировал грустной улыбкой. Наконец она сообразила, что стояло камнем преткновения все эти годы, только пришлось пройти через круги ада и узнать об этом из уст дьявола.       – Иди ко мне, не сиди на полу.       Шики боялась к нему приближаться, потому что ей казалось, что если польстится на это, то Амакуса растворится, словно мираж. Даже когда она прилегла на бок, даже когда почувствовала спиной тепло, исходящее от парня, как он прижал ее к себе и уткнулся носом в макушку, шумно вдыхая запах ее волос, девушка не верила в происходящее. Что ей предстояла не очередная ночь в кандалах на ледяном и липком полу.       Постепенно напряжение все же отступало. Сосредоточившись на дыхании парня, щекочущее шею, на том, как он аккуратно гладил ее по плечу, Шики с трудом, но отпускала тревогу.       – Никто тебя не тронет, – прошептал Амакуса. – Никто не посмеет навредить тебе.       – Айзен посмеет… – устало вздохнула девушка, аккуратно взяв руку парня и обняв, прижав ее к груди. – Я не знаю, что он со мной сделал… ты, видимо, тоже. Надо принять тот факт, что мы оказались в полнейшей жопе из-за меня.       – Ну… не только из-за тебя. Будь я не таким упрямым ослом, может, все было бы нормально.       – Возможно.       – Эй, – с укором усмехнулся Амакуса, – ты не так должна была сказать.       Однако попытка отшутиться ничуть не взбодрила Шики.       – Не волнуйся, – отпустив веселье, парень крепче обнял свою хозяйку и добавил: – Не важно, кто… Айзен, шинигами или эти аранкары, я никому не позволю навредить тебе. Никому не позволю вновь разлучить нас. Обещаю.