your kiss is much sweeter than these pills.

В палату входит всё тот же сиреневоглазый. Осматриваясь и не издавая ни единого звука, думая, что Дазай, возможно, уже спит. Увидев, что это не так, он выдохнул и взял на себя тяжёлую долю прервать шатена, который уже хотел что-то сказать или вскрикнуть от восторга.

Осаму вздрогнул и явно огорчился, но Федя ничего не смог с этим пока что сделать. Лишь оставил небольшую шоколадку на тумбочке рядом с койкой и поспешно покинул помещение. Всё-таки, сейчас у него действительно дела, поэтому расслабляться нельзя.

Суицидник же не пытался заснуть, даже не ложился на кровать: лишь ожидал любимого доктора и слушал тиканье настенных часов, не шевелясь. Каждая секунда шла, как час, а час, как вечность. Хоть бы он побыстрее пришёл...

Дверь вновь открывается спустя пару часов и туда входит знакомый человек в белой форме и с непроизносимыми инициалами, уже совсем усталый и невыспавшийся. Кареглазый же, напротив, был полон сил и энергии, поэтому прямо бросился на него с крепкими объятиями. Видимо, то кофе подействовало, да и не делал он ничего весь день толком.

сонным хриплым голосом спрашивает брюнет.

в этот же момент в его голове появляется идея.

Фёдор тихо смеётся, а после немного потрепал его по волосам, делая пушистые пряди чуть более лохматыми.

Осаму грустно выдыхает. Он так долго его ждал, и к чему тогда, если не обниматься и спать под одеялком вместе? Крайне обидно.

Дазай вновь улыбается и его тон становится более весёлым. Всё-таки, только с Федей он чувствует себя счастливым, поэтому он хочет быть с ним рядом как можно чаще.

Брюнет не сопротивляется и они оба ложатся на односпальную койку, и, как ни удивительно, помещаются. Ведь всё просто: шатен лёг прямо на Федю, поэтому это считалось, как единый человек. Экономно, удобно и мило.

Протянул, чуть ли не пропевая знакомый шатен. Достоевский смотрит на него вопростительно. И началось то, чего многие сотрудники уже пугаются, как огня.

Звонкий голос кареглазого ещё довольно долго не смолкает. Он рассказывает буквально обо всём: от того, какие носки ему больше нравятся, до того, как мило передвигаются черепашки. Достоевский даже не особо за ним поспевает: Осаму то и дело прыгает с одной темы не другую, совершенно беспричинно и внезапно.

Конечно, он далеко не всегда был таким. Обычно, шатен всегда молчалив, тих и крайне пессимистичен. Можно даже сказать, чересчур. Всё-таки, у него были попытки совершить самоубийство. Но рядом с хирургом он сам не раз поневоле замечает, что ведёт себя по другому. Нет, дело не в том, что он притворяется или что-то вроде того. Просто...ох, неужели он..? Не хотелось бы.

Только с Федей суицидник такой. Парень сам с удивлением открыл эту часть себя: никогда не был о ней в курсе. Но, видимо, Федя вызывает в нём больше положительных эмоций, чем что-либо или кто-либо ещё. Поэтому, он решается рискнуть разок.

Аметистовоглазый в этот момент слушает своего пациента уже пару часов, а взгляд направлен на большое окно, через которое проглядывается яркий луч весеннего солнца. Но потом Дазай снова говорит привычное «Федя», и брюнет смотрит на него. А после сам немного изумляется, что его губ коснулись чужие - чуть более влажные и пухлые.

Говоря честно, шатен целовал правда умело. Похоже, у него уже были романтические отношения до этого. Но это не мешало - мешало лично Феде то, что они знакомы не так уж и долго. Да и спонтанно. И непрофессионально. В общем, несостыковок много, учитывая, что он уже давно продумал свой первый поцелуй, который, как не горестно, произошёл только что, в его двадцать шесть лет.

В палату входит медсестра. Но, видя подобное, она молча вышла, максимально тихо закрывая дверь, а после сразу пошла сплетничать с подружками-коллегами о только что увиденном. А повод ведь действительно есть: уважаемый доктор целуется с парнем прямо в поликлинике!..

Вскоре второй отстраняется и немного неровно дышит, смотря на своего врача. Тот же даже сказать ничего не может - лишь краснеет и отводит глубокие фиолетовые глаза.

Достоевский смущается ещё сильнее и подбирает слова в голове, которые в момент поцелуя полностью позабылись. А юноша в бинтах осматривает его лицо и ждёт чёткой реакции.

Никто никогда не видел Фёдора Михайловича таким красным. Он ведь всегда спокоен и безэмоционален по большей части - по крайней мере, лицо его мало что выражает. А именно Осаму перепала такая удача запечатлеть первым знаменательное событие.

Ответ приходится ждать довольно долго. Все думы разом вылетели из головы после неожиданно произошедшего. Но, как назло, на ум внятного ответа вообще не приходит. С одной стороны - тот только рад, а с другой - лучше всё обдумать. А шатену ответ нужен сейчас и только сейчас.

Нависая, он создаёт немного непривычную и из-за этого не комфортную атмосферу, но это уже не так сильно волновало. В воздухе висит лишь тишина, к которой никто из них так и не привык, а после её мягко, но всё же прерывает уже тихий голос Дазая. В своих чувствах и намерениях тот вполне серьёзен.

И действительно. Ожидание ответа на любовное признание - самая жестокая пытка, которой не хотелось бы подвергнуть никого. Но люди часто с ней сталкиваются в повседневной жизни и этого вряд ли можно избежать. Только если не любить. А не любить - значит обрести себя на вечный груз души и одиночество. Выходит выбор между Сциллой и Харибдой - и то, и то крайне опасно, но выбрать всё равно придётся, как это ни страшно признавать.

Осаму признался сейчас, потому что за этот короткий промежуток времени до безумия полюбил бархатный голос с хрипотцой, глубокие, как Вселенная и тёмно-синие, как ночное небо очи. Чёрные волосы, костлявые руки...в этом человеке всё абсолютно прекрасно. Его не хочется отпускать. Хочется всегда держать его рядом с собой, целовать, жалеть, беречь, любить. И надеяться, что тот проявит то же самое по отношению к нему. Всё же, любить - это чудесно, кто бы что ни говорил. Главное - влюбиться в того самого человека, а не выбирать каких-то встречных. И тогда сама Афродита поразится тому, как привязаны к друг другу эти две души.