Крылья феникса

      Очнулся в камере, знакомо привычной, и чуть не прослезился: одеяло! Родное!       Да я сейчас даже стражнику был бы рад, не буди он меня с речью, в общем и целом сводившейся к тому, что я, лентяй, пролеживаю казенное имущество, а должен бы подхватывать полы своего халата, который, оказывается, зовется мантией, и шустро выметаться на волю. Почему? Да потому что тут я больше никому не нужен, а там меня давно ждут.       Кто — я даже спрашивать не стал. Встал, свернул одеяло рулончиком и пошел к выходу. Было страшновато задерживаться — а ну как решат, что первой проверки недостаточно, нужно еще парочку. А я и после первой теперь буду вздрагивать, если опять встречу какого-нибудь слишком активного коротышку.       Лестницы пришлось преодолевать в три захода, останавливаясь передохнуть каждые пару этажей. Не пойму, Вэрд’Алиль и был таким хилым, или это я виноват, своим появлением ему что-то нарушил? Или это последствия слишком тесного знакомства моего мозга с Милагусом Буремагом? Виски определенно все еще ныли, а резко наклониться я бы не рискнул.       Меня действительно ждали, во внутреннем дворе настоящей крепости-цитадели. Я успел оглянуться, выйдя из боковых дверей, понял, что часть башенных шпилей, увиденных в первый день, принадлежит именно моей тюрьме, а потом мою руку довольно ощутимо сжали чуть повыше локтя.       Дернувшись, я обернулся и едва подавил вскрик. Как-то не ожидал, что меня будет держать эльф натурально бандитской внешности: нижняя половина лица замотана шарфом, исчерченные линиями татуировок голые руки бугрятся мускулами, а взгляд настолько суровый — хочется спрятаться обратно в камеру. Или это потому что длинные черные волосы стянуты в высокий хвост, аж уголки глаз приподнимаются?       — Пошли, — коротко велел, как рубанул, этот странный эльф. Он говорил резко, проглатывая часть букв, так что прозвучало скорее как «пшли». — Кэсс’Илар ждет.       Ну, так я расшифровал «Ксс’лар ждт».       — Кто? — только и сумел спросить, едва успевая перебирать ногами — вперед этот эльф зашагал широко и резко, ему даже длиннополая юбка, видно, изображавшая подол мантии, не мешала.       В ответ на вопрос на меня покосились так, что я предпочел прикусить язык.       Город не рассмотрел, хотя эльф вел меня по улицам. Я вообще ничего не рассмотрел, идя на остатках силы воли и периодически едва плетясь, пока меня не дергали, протаскивая через очередной перекресток. К концу пути перед глазами отчетливо летали черные мушки и, когда мой мучитель остановился, я чуть позорно не сполз на пол. Не дала все еще сжимавшая плечо рука.       — Рассан, ты из какого портала вывалился?! — воскликнули впереди знакомым голосом. — Куда ты его тащишь?       — К Кэссу.       — В таком виде? — с изрядным сомнением уточнил Ласси. — Иди, предупреди, что он скоро будет. А я немного приведу это... — он явственно замялся с определением, — ...в порядок.       Меня перехватили за вторую руку, а, подумав, и вовсе закинули ее на плечо, придержав за пояс.       — Обопрись и пойдем. Такое ощущение, будто тебя в Цитадели пытали.       — Милагус Буремаг. Тебе это имя о чем-нибудь говорит? — вяло уточнил я, плетясь куда-то наверх по спиральной лестнице.       — Ясно, — помолчав, коротко откликнулся Ласси и дальше тащил меня без вопросов.       Нет, один вопрос у него все-таки возник, когда дотащил и сгрузил на низенький диванчик:       — Голова болит?       Я что-то невнятно промычал в ответ, на что мне в руки впихнули стакан. Выглотал даже не принюхиваясь — было как-то все равно. Посидел, перед глазами медленно развиднелось, пульсировавшая в висках боль утихла, и я наконец-то заинтересовался окружающим.       Комната определенно напоминала ту, во сне, во всяком случае, общим впечатлением и мягко изгибающейся стеной с балконным проемом. И занавесями, они тут тоже были, в огромном количестве, драпируя даже стены. Я вяло разглядывал складки на ближайших, когда Ласси вынырнул сбоку, протянул руку.       — Вставай, тебе нужно помыться.       И не поспоришь. В тюрьме такой роскоши не полагалось, и я ненадолго замер перед зеркалом, которое нашлось возле входа в купальню. Оттуда на меня смотрело... чучело? Это самое мягкое определение, которое получалось дать всклокоченному типу в жутко мятой одежде, с бледным лицом и подозрительно красными глазами. Добивало свернутое одеяло, которое я зачем-то все еще сжимал под мышкой. Интересно, от меня на улице не шарахались? Хорошо я этого позора не видел!       — В таком виде мне точно лучше никуда не, — заключил я, поглядев на рожу Вэрд’Алиля сначала под одним углом, потом под другим. Красивее она не стала, худая — о скулы порезаться можно, щеки ввалились, губы тонкие и глаза эти белесые...       Я обернулся к Ласси.       — Спасибо! Я у тебя в долгу.       — Со мной — никаких долгов, — чуть прохладно отрезал он.       Ну нет так нет, видимо, лекарь предпочитал оставаться лекарем. Самоотречение и все такое... Прогнав дурацкие мысли, я принялся выпутываться из непривычных одежек, со вздохом облегчения погрузившись в теплую воду. Эльфы строили с размахом — в купальню втиснули целый небольшой бассейн, которого хватило бы на троих меня. Блаженство, еще бы только в спину не пялились.       — Ты так и будешь смотреть?..       — Вэрда я как только не видел, — невесело пошутил Ласси. — И у нас не так много времени. Или ты хочешь, чтобы Рассан тебя прямо из воды выдернул?       Я замотал головой и торопливо потянулся за кувшинчиком с мылом.       — Хорошо. Тогда слушай: Вэрд действительно поступил... не очень умно. Затей он свои эксперименты хотя бы дней на десять позже — никто и слова бы не сказал, но перед приездом Анар’Инана это было безответственно.       — Кто такой этот Анар’Инан? — спросил я. — Уже второй раз от тебя имя слышу.       — Об этом лучше пусть расскажет Кэсс.       — Угу, ясно. А мне чего ждать? Выволочки за чужую дурь? — я уже начинал злиться.       — Ты про поведение Рассана? Прости его — он в ярости. Слишком радеет за благополучие Кэсса и иногда... чрезмерно в этом усердствует. Особенно сейчас, когда тот действительно расстроен.       Поплескав воды в лицо, я выдохнул. Светлый голос лекаря журчал, успокаивая, и к тому же действительно нужно было брать себя в руки. Впереди важный именно для меня разговор — по его итогам будет ясно, какое место займу в этом мире на ближайшее время.       — Короче, я должен быть договороспособен? — озвучил свои выводы из услышанного.       — Все именно так, — кивнул Ласси. — С волосами справишься?       — Наверное...       — Тогда сейчас принесу одежду.       На мое счастье, одежду он принес самую обычную — штаны, рубаху со шнуровкой на вороте и мягкие сапожки. Я как раз успел занырнуть пару раз с головой, расчесать волосы пальцами и решить, что и так сойдет. Ласси подергал ухом, но спорить не стал, протянув отрез ткани.       Мокрые волосы неприятно холодили спину, да и весили изрядно, так что я поморщился, удостоившись обещания потом помочь привести это безобразие в порядок. Срезал бы, да не поймут, в чужом теле — чужие правила. Придется терпеть.       Ласси повел меня наверх, по дороге тихо объясняя, что мы были в его покоях. Мои — как раз этажом выше, а Кэсса — под самой крышей. Рассан, надо полагать, обитал на первом этаже, как самый злой и неуживчивый, решил я, взглянув в окно и оценив высоту. Отпугивал незваных гостей одним своим видом.       Кэсс’Илар ждал нас. Я сразу узнал его: поди не узнай и не вспомни, именно он напугал меня в первые мгновения в этом мире. Сейчас уже как-то присмотрелся-притерпелся, скорее дивясь, насколько нелюдскими могут выглядеть лица, если всего лишь исказить пару черт; даже научился находить в эльфийских некую гармонию. У Ласси она точно присутствовала, у Кэсс’Илара — тоже, но совершенно другая, не смягчающая выражение, а делающая его странно угрюмым. Возможно, влияли слишком густые, пусть и светлые брови и то, как оперся подбородком о сцепленные руки.       Он сидел на диване, с краю которого тут же пристроился Ласси, подобрав под себя длинные ноги. Рассан стоял за спинкой, скрестив руки на груди, и буравил меня тяжелым взглядом. Напротив дивана стояли два кресла — одно у столика с фруктами, второе — возле книжного шкафа. Я как-то сразу понял — это те места, которые привыкли занимать во время беседы, так же легко и естественно, как устроился Ласси. Сесть туда казалось кощунством, и я предпочел опуститься на широкий подоконник окна.       Кажется, тоже зря — Кэсс’Илар нахмурился сильнее. Но что теперь. Сил пересаживаться не было, приободрившись после купания, я снова почувствовал противную слабость. Привалился плечом к краю окна, взглянул в ответ.       — Я здесь и готов говорить, — наглеть так наглеть. — И кто такой, все-таки, Анар’Инан, приезда которого все боятся?       — Мой отец, — ответил Кэсс’Илар. — И наши отношения... весьма напряженные.       Голос у него оказался глубоким и чуть хрипловатым, надо же, в первую встречу я и не расслышал толком. И, судя по интонациям, «напряженные» было сильным преуменьшением. Я бы сказал, глобальным.       — Хорошо, а кто вы сами?       — Ты, — резко поправил меня Кэсс’Илар. — Моей свите допустима такая фамильярность.       Я прикусил язык: свита! То есть я что, нарвался на...       — Кэсс’Илар, — он наконец выпрямился, расправил плечи. Лицо разом приобрело то, что иначе как «породой» не назвать — поколения знатных предков оставляют именно такой отпечаток, властность взгляда и четкость профиля. — Принц Вечных лесов, сейчас — студент Талратнской академии. Как и все вы, впрочем.       «Мне что, еще и учиться за этого дурня?!» — чуть не взвопил я. Прикушенный язык оказался очень кстати, только уши дернулись.       — Мой отец изредка радует Талратн своими визитами, проверяя, как продвигается обучение непутевого отпрыска, — слова принца сочились злым ядом. — Видишь ли, я маг — а в Лесах это сейчас не слишком почетно. Руки отца фамильный меч жжет огнем, не доставляя ему никакой радости. Он мечтал бы, чтобы и со мной случилось то же самое.       — И других отпрысков, чтобы обратить свое внимание на них, нет? — догадался я.       — Верно мыслишь. Моя мать таинственным образом пропала, когда я был совсем еще мал. Убита, сбежала ли — неизвестно. Нет, мой отец к этому непричастен, — покачал головой Кэсс’Илар. — Он до сих пор впадает в гнев от одного упоминания ее имени.       — По нашим законам, он не может взять другую жену, пока не выясниться, в чем дело, — пояснил Ласси. — Вернее, может...       — Но бастарды не могут претендовать на трон. Единственный наследник — я.       — Красиво.       А что еще тут можно было сказать? Нет, слов на ум приходило много, но все они были исключительно нецензурные. Я вздохнул, потер виски, на быстрый взгляд успокоив:       — Все хорошо, Ласси, это я так. От избытка чувств. Так понимаю, мне весь этот визит надо играть Вэрд’Алиля, в смысле, его роль в свите?       Кэсс’Илар кивнул, Ласси странно отвел взгляд. Тут крылось что-то еще, но я пока не мог понять, что.       — Ну... Постараюсь приложить все силы. Времени-то у нас сколько?       — Несколько дней в запасе есть. Ласси. Приведешь его в порядок, — принялся отдавать приказы принц. — Рассан. Объяснишь ему, как себя вести и что делать. А ты... Как твое имя?       — Не помню, — мрачно буркнул я. — Сколько Вэрд’Алиль меня не пытал — только что-то на «ка» смутно слышится.       Принц помолчал, чуть шевеля губами.       — Ка’вен.       — Это что-то значит?       — Второй «ка», младший брат «ка», — пояснил Ласси. — Не совсем точно, но указание на то, что ты — не первый и связан с кем-то почти братскими узами. Ничего обидного.       — Я ничего такого и не подозревал, — возмутился я. Попробовал имя на вкус: — Ка’вен... Мне нравится. Спасибо.       — Не стоит благодарности, — откликнулся принц, и я неожиданно понял: он не злится. Даже из-за визита отца. Вот расстроен всерьез. И еще я понял, что не захотел передавать через меня Вэрд’Алиль. Такое... Такое действительно только лицом к лицу, глаза в глаза, никак иначе.       — Идите. Мне нужно успеть доделать немало дел.       Мы как-то разом зашевелились, вставая и направляясь к выходу. На пороге я обернулся — принц сидел все так же, снова опустив подбородок на руки.       — Ко мне, — определился с направлением движения Ласси. — У Вэрда вечно бардак, к тому же, нужны мои зелья.       Возражать никто не стал, мне было все равно где, лишь бы сидеть, Рассану было все равно, где доламывать мне мозг. Скрестив руки на груди, он принялся расхаживать напротив низкой мягкой табуретки, на которую меня усадил Ласси, и хорошо поставленным голосом читать настоящую лекцию. Куда только делись проглоченные буквы, от злости он ими, что ли, закусывал?       Я честно старался вникать в обязанности свиты принца, невольно поворачиваясь следом за ним, за что меня дернули за волосы.       — Не крути головой, — велел Ласси. — Если не заняться тем, что ты себе сотворил — к утру будет колтун.       — Ага, угу... В смысле, понял, смирился и внимаю!              К своей чести могу сказать, что вытерпел почти час. Возможно, даже больше — никогда не умел определять время по солнцу. Но это самое солнце проделало изрядный путь, сместившись по полу комнаты от балкона почти до середины помещения.       Ласси успел распутать мне волосы и теперь возился, прочесывая их смоченной в чем-то травно пахнущем щеткой. Против этого я ничего не имел, лекарь орудовал на удивление аккуратно. Бесил меня Рассан. И мое собственное состояние, которое не позволяло сосредоточиться на его словах. Да что там — я не половину, я почти ничего не запомнил! Только общее выцепил.       И, не выдержав, прямо высказался, перебив Рассана:       — Я понял, играю роль статуи, которую переставляют с места на место и иногда смахивают пыль. Запиши мне порядок перестановки, выучу. Сейчас — ничего не усвоил!       Замерев, Рассан развернулся, смерив меня взглядом.       — А ты читать умеешь? — поинтересовался он таким тоном, что ответ напрашивался сам собой.       — Ты кого неучем назвал?! — вспылил я, вскакивая.       Ну, попытавшись это сделать. Сам не понял, когда Ласси бросил многострадальную шевелюру и схватил меня за плечи, резко сажая обратно. Что грело душу — Рассан отшатнулся, движением, выдававшим большой опыт драк. Значит, поверил, что в морду бы получил!       — Рассан! Ка’вен! — прикрикнул Ласси, таким голосом, что я внезапно почувствовал себя нашкодившим мальчишкой перед строгим воспитателем.       Проняло не только меня, Рассан насупился, сдвинув брови.       — Я понимаю, почему зол ты, — вздохнул Ласси. — Но на тебя, Ка’вен, что нашло?       — Достало, — зло бросил я. — Ладно тюрьма, ладно мозги наизнанку вывернули... Понимаю, вопрос безопасности. Но я, мать вашу, вообще не просил засовывать меня в это тело! А все считают, раз засунулся — так делай, что приказали, и плевать, что хочешь спать и голоден, как собака. Молчу уж об остальном!       — Но... Почему ты не сказал, что голоден?       — Когда?! — вызверился я. — Мотаюсь, как телок на веревочке! Только успевай дергать!       Повисла тишина. Рассан изучал меня каким-то странным взглядом. Никак не разберу его выражения — проклятый шарф слишком лицо закрывает, одни глаза торчат. Как он там под ним еще не задохнулся. Ласси тоже безмолвствовал, поглаживая меня по плечам.       — Прости, — наконец попросил он. — Мы действительно сглупили, забыв о твоем пребывании в Цитадели... Но и нас пойми: сложно глядеть на лицо друга и помнить, что за ним — кто-то другой. Если Вэрд молчал, значит, все было в порядке.       За меня высказался желудок — оказывается, у эльфов он тоже мог бурчать с голодухи. Все верно — ел я последний раз хорошо если вчера вечером, а может быть, и вовсе утром. Понятия не имею, сколько провалялся после встречи с Буремагом.       — Так.       Я покосился через плечо: Ласси закрыл лицо руками, потер глаза.       — Давай действительно взглянем, как у тебя с чтением — и схожу за едой.       Читать я, как выяснилось, умел. Протянутая мне книга оказалась слегка заумным лекарским трактатом, поэтому я понимал два слова из трех в лучшем случае, но с листа читал бодро, не заслужив, впрочем, никакого одобрения. Ласси кивнул и вышел, Рассан отошел к столу возле окна, порылся там и, достав пачку бумаги и перо, принялся писать. И рисовать, кажется — черкал он крайне сосредоточенно.       Ну пусть, пока занят — хоть посижу в тишине.       Ласси вернулся довольно быстро. За ним по воздуху плыл большой поднос, который он взмахом руки опустил на низкий столик возле балкона. Вообще я заметил, что эльфы как будто нарочно подчеркивали свой немалый рост, делая всю мебель низкой, кроме письменных столов и полагающихся к ним стульев. Даже за обеденным сидели на брошенных прямо на пол подушках — и мое счастье, что тело Вэрд’Алиля прекрасно помнило, как именно надо садиться, сделав это без моего участия. Сам бы я вряд ли сумел так хитро сложить ноги, не задрав при этом подол мантии.       Ласси и присоединившийся к нашей трапезе Рассан ели не торопясь, чинно отпивая из кубков легкое вино и только на меня поглядывали. Кажется, этикет я все-таки не нарушил. Или нарушил, но не сильно. Или... Да какая разница! Я жрать хотел! И даже нашел в себе силы не огрызаться, когда меня поправляли, подсказывая, как держать кубок или непривычные приборы. Кстати, пальцы тоже помнили нужное движение, это я сам ухватился как-то неудачно, будто знал раньше нечто иное.       Раздражает. После еды я подобрел настолько, чтобы злость сменилась именно раздражением, глухим и тусклым. Кто я, в конце концов был? Никто и звать никак, ничего своего нет — даже памяти. Только вот такие всплывающие не к месту привычки, от которых еще и избавляться нужно.       Как дотащился до очередного низенько диванчика — не помню. И дотащился ли, или прямо за столом заснул? Так или иначе, когда меня распихали, я лежал именно там, надо мной возвышался Рассан и протягивал приличную кипу листов.       — Усваивай, — буркнул он, сунув кипу мне в руки, и ушел.       Ушел и я. К себе, изучать, в первую очередь — доставшиеся от Вэрд’Алиля покои.       Как я понял, жили мы в широкой, приземистой башне. Этажи соединяла лестница, закручивающаяся крутой спиралью с крохотными лестничными площадками, а все оставшееся пространство этажей неведомый мне архитектор отвел под жилые помещения, умудрившись расположить их так, что на каждом находилось аж по три немаленьких комнаты и небольшая, по сравнению с ними, купальня. В общем, было где развернуться, особенно с учетом, что пространство мебелью не загромождали, предпочитая необходимый минимум.       И Вэрд’Алиль развернулся.       Нет, в двух комнатах все было прилично — в той, которую я определил, как гостиную, и в спальне, где царил некий беспорядок, но чисто бытовой, вроде небрежно брошенных на кровать мантий и кипы книг на и вокруг стеллажа. Но вот третья комната...       Свое звание безумного ученого Вэрд’Алиль оправдал в моих глазах целиком и полностью. Хорошо, безумного мага-ученого. Это немногое меняло, разве что добавляло к устрашающим стеклянным конструкциям на одном столе черепа на полках, какие-то весьма подозрительные круги на полу, вроде тех, что чертил Буремаг, груды фолиантов на другом столе, перемежающиеся уляпанными кляксами бумагами, перьями, кристаллами, вязанками трав, кусками сушеных чешуйчатых шкур... Что еще там лежало, затрудняюсь сказать, присматриваться не очень хотелось.       Поэтому я перебрался к третьему столу, самому чистому, перед которым стоял больше похожий на трон стул с высокой спинкой, и устроился там, сдвинув в сторону какие-то записи. А, кстати. Я наклонился, заглянув под стол.       Тетрадь в кожаной обложке действительно лежала под правой передней ножкой, на каких-то продавленных книгах. До нее оказалось очень удобно тянуться, и я только хмыкнул такому способу хранения. И приуныл: вставай теперь, иди к Ласси. Но надо.       Лекарь, по счастью, еще не спал и на меня ругаться не стал. И то хорошо.       Остаток вечера и часть ночи я посвятил изучению маршрута передвижения, невольно зауважав Рассана. Что бы там о нем ни думалось, но расписал он все максимально доходчиво, действительно начертив планы помещений и моего по ним перемещения, а также дав развернутые инструкции, как себя следует вести в разных ситуациях. Сколько там у меня, два дня, три? Справлюсь.