Крылья феникса

      — Да ты издеваешься! — заорал я.       Ну да, не слишком прилично. И вообще не слишком, но не смог сдержать вопля, когда, уснув, «проснулся» на уже знакомой кровати — и обнаружил, что Вэрд’Алиль сидит за столиком у окна и ест... пончики!       Нет, этот гад действительно ел именно пончики, со вкусом запивая их чаем из крохотной чашечки. И на мой вопль только рукой повел, присоединяйся, мол.       Я не стал привередничать и плюхнулся на как-то незаметно появившуюся с другой стороны стола подушку, далеко не так изящно, как в эльфийском теле, но было плевать. Вытянул ноги, принял предложенную чашку, с удовольствием принюхался — пахло вкусно, пусть и как-то слегка неправильно. Опять картотека прежней памяти расходилась с тем, что существовало в этом мире. Ну, или просто сорт чая незнакомый попался.       — Я там чуть слюной не подавился, — пожаловался, отхлебнув чаю и откусив здоровенный кусок от пончика, которых на столе высилось целое блюдо. — Вот все понимаю, но этого — не прощу! Зачем так издеваться-то было? Он что, полчаса без еды потерпеть не мог?       — Так это же Буремаг, — усмехнулся Вэрд’Алиль. — У нас знаешь, какая шутка про него ходит?       — Ну?       — В его фолианте ровно три заклятья. Слабое — на половинку запаса маны, среднее — на целый, а к сильному без дополнительных источников не подступиться. Как тут без манопончика в зубах?       Шутка была не очень смешная, но суть я уловил, тоже усмехнувшись. Вэрд’Алиль тем временем посерьезнел.       — Зла только на него не держи, — проникновенно попросил он. — Буремаг не зря звание магистра получил.       — Звучит как угроза, — поморщился я.       — Да нет, все ты... — почти зеркально повторил мою гримасу Вэрд’Алиль. — Мастер он, настоящий мастер. Вот и не тратил времени даром — думаешь, не изучал нас, пока ману восполнял? А что поиздевался так ненароком... Это Милагус, — Вэрд’Алиль развел руками. — С ним всегда беда, что он абсолютно искренен.       — Что это хоть за фрукт бородатый? В смысле, почему все так дергаются от одного упоминания его имени? Ни за что не поверю, что дело только в пончиках! — я устроился поудобней, приготовившись слушать, и не прогадал.       Вэрд’Алиль рассказывал охотно и со вкусом, так что ночь протекла приятно. Я узнал историю магистра, который ушел из Талратна в поисках знаний и нашел их — в довольно неприглядном по описанию культе. О том как хитрозадый магистр изворачивался, чтобы и нашим и вашим не насолить, Вэрд’Алиль доподлинно не знал, пересказывая слухи, но одно было точно: бывшим коллегам Буремаг никакие мозоли не отдавил и, когда сбежал от культистов, его со скрипом, но приняли обратно. Во многом благодаря добытым знаниям, не без этого.       Слушать рассказы Вэрд’Алиля было странно уютно — как будто со старым другом разговаривал, а не с тем, кого выселил из собственного тела. Или он просто по жизни был таким приятным собеседником. Я только потом, когда мирно допивали чай, понял: он мастерски обошел неприятные темы, мимоходом уточнив, как остальные — и тут же начав говорить о другом, едва я успел произнести «Кэссилар расстроен».       От мыслей меня отвлек странный звук. Какое-то смутно знакомое шуршание.       — Ты слышишь?       — А? Я? — заморгал Вэрд’Алиль. — Нет. Может быть, это потому, что ты просыпаешься?       И я проснулся.       — Шурх, шурх, шурх, — звучало над ухом.       Я открыл глаза, и...       — Скотина! А ну стой, выкидыш древообработки! Стой, зараза!       Примерно с такими воплями я вылетел из комнат на лестницу, преследуя со всех прутьев удирающую от меня зачарованную метелку. Еще бы! Этот пучок растопки смел в одну кучу все так заботливо разложенные мною по порядку записи Рассана, который я пристроил прямо на полу возле диванчика. Почему возле него? Потому что без тетрадки стол едва-едва, но крайне раздражающе шатался, вот и пришлось переместиться. И кто ж знал, что какая-то намагиченная пакость вздумает убираться, пока я сплю!       Метелка спаслась. Чудом. Им оказался встреченный мною на лестнице Ласси, в которого я влетел, чуть не уронив нас обоих вниз.       Лекарь поймал меня, наградив долгим задумчивым взглядом.       — Она совсем офонарела! — выпалил я. — Да я ее... В щепки!.. Что? Что ты так смотришь? — возмутился и сделал шаг назад, выпутываясь из чужих рук. Вспышка гнева придала сил, но ненадолго. Противная слабость со вчерашнего дня никуда не делась, и я привалился к стене, тяжело переводя дыхание.       — Утро больно знакомо началось, Вэрд, бывало, тоже... Что она натворила? И при чем тут фонарь?       — Фонарем стукнуло по макушке того, кто ее замагичивал, — буркнул я. — Эта дрянь смела записи в одну кучу, теперь разбирать. Ласси.       — Да?       — Вэрд’Алиль что, всегда таким хилым был? — я снова начинал закипать, со злостью разглядывая свои ладони. — Это не тело, а недоразумение какое-то! Комнату перебежал — уже упасть и лежать хочется!       — И давно это с тобой? — задумчиво уточнил Ласси.       — А я знаю?! В Цитадели уже было!       — В Цитадели... Хм. Идем.       Я открыл рот, чтобы объяснить: никуда не пойду, тут и упаду. Но Ласси уже прошел в комнаты, и оставалось только невероятным усилием воли отклеиться от стены и плестись за ним.       Как Ласси ориентировался в том бардаке, который развел Вэрд’Алиль — не знаю. Но ориентировался же, уверенно подойдя к столу и принявшись шарить в ящиках. Пока я дополз до стула — ноги без шуток подгибались, он нашарил нужное и кинул мне знакомый кристалл. Чуть крупнее тех, что я получал в Цитадели, кристалл промелькнул между метнувшихся навстречу пальцев, скатился по коленям и со звоном покатился по полу.       — Ласс-с-си! — сквозь зубы зашипел я.       — Прости, — тихо откликнулся тот. — Не думал, что все настолько плохо.       Поднятый кристалл он вложил мне прямо в руки, пощелкал по коробочке на поясе. Ее содержимое послушно взмыло в воздух.       — Подожди, сейчас.       Я ждал, уже понимая, что это что-то его, лекарское, наверное, чтобы поглядеть, что со мной. И сломал кристалл, только когда Ласси кивнул, разрешая.       Накрыло знатно. Всхлипнув, я растекся на стуле, запрокинув голову и ничего не соображая. В ушах шумело, встревоженные вопросы долетали едва-едва. Ответить я попросту не мог. И не хотел. Слишком хорошо было, наконец-то... правильно.       — Ка’вен! — меня схватили за плечи и ощутимо встряхнули.       С трудом сфокусировав взгляд на Ласси, я помычал невнятно: что, мол?       — Когда ты последний раз ел?       — В... Вчра, — язык ворочался с трудом.       — Да нет же! Когда ты последний раз подпитывался магией? Ка’вен, это важно!       — А... Кристаллы? В... В Цитадели. Давали.       — А сам?       — Что — сам? — тупо переспросил я.       Ласси молча схватился за голову. Пробормотал себе под нос что-то, отдаленно напоминающее «голову ему откручу», но вроде бы не в мой адрес. Или в мой? Нет, точно не мне — мне он устало улыбнулся и присел на корточки рядом, взяв за руку.       — Будем учиться. Ты помнишь ощущение, приходившее, когда разламывал кристалл с маной?       Я ненадолго задумался, пытаясь отделить момент, когда кристалл с тихим хрустом ломался в пальцах, и то, что происходило мгновением позже. Буквально один вдох отделял одно от другого, и за этот-то вдох я и уцепился.       — Будто... Глоток воздуха, только это не воздух, а... — я замялся, подбирая определение. — Что-то другое, но такое же эфемерное, и я его вдыхаю... втягиваю... Да не знаю, Ласси! Что я понять-то должен?       — Попробуй сосредоточиться на этом ощущении. Только не ассоциируй его с кристаллом, просто — вдыхай.       Я честно вдохнул. И еще раз. И еще. От частого дыхания только голова закружилась, что-то я делал не так. Или так, но не понимая до конца? Будто легкие работают впустую, движутся, но никакого воздуха в них нет.       Прикрыв глаза, попытался представить этот «воздух». То, что таилось внутри кристаллов, то, что Ласси обозвал маной — неразрывно связанное с магией, как почему-то помнилось. Я — эльф. Я должен питаться магией, это усвоить успел. Магия наверняка была вокруг, просто я ее не ощущал, вот и не мог вдохнуть. Надо представить. На что она похожа? Может быть на воду? Нет, водой дышать невозможно. На свет? Не то, тогда бы он падал на меня сам собой...       Нахмурившись, я зажмурился крепче, чувствуя, как Ласси поглаживает запястье. Скорее уж дым, плотным облачком вырывающийся из тесного нутра кристалла, рассеянными клубами плавающий в окружающем мире, легкой-легкой дымкой, которую уже вполне можно втянуть вместе с воздухом.       Я вдохнул. И наконец почувствовал это.       Ману.       С каждым вдохом она вливалась в меня, будто внутри все пересохло — и я пил, не в силах напиться, кувшин за кувшином. Жалкий кристалл казался каплей в море по сравнению с хлынувшим сейчас, я упивался этим ощущением, затапливающей волной силы, от которой тело оживало.       — Ка’вен!       Я распахнул глаза.       Вокруг ярился ветер. Он трепал бумаги на столах, разметал аккуратно причесанные волосы Ласси. Взъерошенный, лекарь выглядел презабавно, и я рассмеялся, вдыхая еще и еще. Стеллаж у стены пошатнулся под сильным порывом, с верхней полки обрушился фолиант, в груде вещей возле стола что-то застучало, подпрыгивая на месте, задребезжали склянки. Мана закручивалась все быстрее и быстрее, стекалась ко мне бурным потоком. Восхитительно!.. А я и не знал, что такое возможно!       Ласси дернул меня за руку, и я вскочил, чуть не взлетев — казалось, воздух стал вязким и послушным, плотным настолько, что на него можно было наступить, взойдя к потолку по невидимой лестнице. Я бы даже попробовал — но не успел, Ласси сгреб меня в охапку и вытолкал из комнаты. Вихрь рванул следом — и разбился о закружившие вокруг нас кристаллы.       — Тише. Тише, Ка’вен.       Я молчал. Стоял, стараясь не дергаться в надежных объятьях, приходил в себя. Приступ безумного всемогущества медленно отпускал, мана втекала в меня медленно, по капле. Теперь, когда научился дышать ею — или вспомнил, как это делается? — подобное не составляло никакого труда.       Слабость надавила снова, я вцепился в Ласси, роняя голову ему на плечо. По спине утешительно погладили.       — Можешь постоять? Еще немного, я выстраиваю сферу.       — Немного — могу, — пробормотал куда-то в ворот рубахи лекаря.       — Сейчас сядем, потерпи.       Я потерпел. И еще. И еще немного, давя жалобное «может, хватит?». И даже не возмутился, когда Ласси обнял меня крепче, потихоньку, по шажочку двинувшись куда-то в сторону. Сосредоточившись на шагах, не заметил, как мы дошли до дивана. Ласси помог улечься, я свернулся клубком, подтянув колени к животу. Было странно полно и пусто одновременно.       — Мне-то места дай, а? — со смешком попросил Ласси, впрочем, не заставив двигаться.       Приподнял и уселся рядом, положив мою голову на колени. Я не возражал — так действительно было удобней. Лежал, наблюдал сквозь ресницы за кружащими надо мной кристаллами. Они перемигивались теплыми огоньками, вороша смутную память о чем-то красиво-праздничном. Пальцы Ласси опять поглаживали запястье. Наверное, проверял пульс.       — Что это было? — вяло спросил я.       — Ну, ты чуть не разгромил мастерскую Вэрда. Не думаю, что он обрадовался бы вытянутой из всех его наработок мане.       — А понятней?.. Ласси, я сейчас совсем глупый.       — Ты как будто очень долго голодал, не получая доступа к мане. Не знаю, как Вэрд такого добился, — вздохнул Ласси. — Это его вина — несколько дней в Цитадели не могли довести до подобного истощения.       — Там колба, — припомнил я. — Синяя, круглая, с остатками смеси, Вэрд’Алиль сказал. Наверху еще череп надет.       — Погляжу потом, тшш. Лежи, нам долго сидеть так.       — М? — удивился я.       — Вокруг сфера разреженной маны, чтобы ты не искалечился, поглотив разом слишком много. Не волнуйся, все будет хорошо. Тебе просто нужно поспать немного — во сне все проще усваивается.       Плавный говор Ласси действительно навевал дремоту. Я зевнул. Почему-то было до одури уютно: эти огоньки; мягкие пальцы, так и гладившие мое запястье; запах от одежды лекаря — травянисто-свежий, солнечный, будто на утреннем лугу или лесной опушке. Странное ощущение защищенности, как в детстве.       А еще я больше не злился. Совсем. Злость ушла, схлынула вместе с чувством голода, терзавшим меня все это время. Я осознал, только когда оно исчезло — до того свыкся, считая чем-то самим собой разумеющимся. Нет, все-таки Вэрд’Алиль ненормальный — такое с собой сотворить. И главное — зачем?..       С этими мыслями заснул, спокойно и глубоко. Не помню, что снилось, только жужжало что-то тихонько, механически мерно, и перемигивались, вращаясь, в темноте разноцветные огоньки. Синие, зеленые, желтые, красные...       

***

      Два дня пролетели практически незаметно: я ел, спал и, к своему ужасу, учился. Отчасти — заучивал все те же несчастные записи, отчасти — под руководством Ласси постигал премудрости этикета и просто бытовые моменты, вроде ухода за собственными волосами. Кто бы знал, что с этими длинными патлами столько мороки! И расчеши их правильно, и перед сном прибери, и после сна снова расчеши, убрав в прическу... Повезло еще, что у эльфов волос был довольно тяжелый и гладкий, ложился ровно сам, не пушась и не сильно путаясь.       Ласси неизменно был рядом, даря какое-то странное убеждение: все будет хорошо. От его легкой улыбки, тени ее, почти не покидающей губы, на душе светлело, и валящийся на меня груз знаний уже не казался таким страшным.       — А разве у тебя своих дел нету? — осторожно уточнил я к вечеру первого дня.       — Я лекарь, — пожал плечами Ласси, правильно меня поняв. — Мне не привыкать сидеть с кем-то сутками напролет, помогая, так что не переживай, мне не в тягость.       — У, понял. А Рассан, так понимаю, занят?       Темноволосый эльф и правда даже носу не показывал, у меня вообще сложилось ощущение, что мы в башне оставались одни: ни шороха, ни движения на лестнице, никто не ходил вверх-вниз.       — Так и есть, — согласился Ласси. — Они с Кэссом стараются закончить все дела в срок.       — Почему вы так? Ну, нелюбимый отец, да, но так-то чего дергаться? — не понял я.       — В прошлый раз все действительно обошлось, — Ласси отвернулся. — В позапрошлый Кэсс приходил в себя несколько недель. Неудачная тренировка на глазах у отца.       Я прикусил язык, переваривая услышанное. Мог бы и сам догадаться: неспроста принц сбежал из родных земель, может быть, смерть от покушения Кэсс’Илару и не грозит, но жизнь ему явно портили всеми силами.       Что обо мне не забыли, понял, когда Кэсс’Илар пришел на третий день с утра пораньше. Я как раз только встал и под присмотром Ласси возился с расческой возле зеркала, с мрачным ворчанием пытаясь правильно разобрать волосы — пряди у висков требовалось оставить нетронутыми, обрамляя ими лицо, остальные волосы прочесать и верхнюю часть собрать в высокий хвост. Дурацкая прическа, к тому же, требовавшая изрядной сноровки, но, я так понял, Вэрд’Алиль оставался предан ей долгие годы, и носить волосы просто распущенными, как тот же Ласси с Кэсс’Иларом, или даже собирать их в хвост, как Рассан, мне было нельзя. Сразу заподозрят неладное.       Кэсс’Илар по-простому заглянул в купальню, поинтересовался:       — Все хорошо?       Выглядел он уставшим и не выспавшимся, я невольно посочувствовал и честно ответил:       — Да. Обещаю не подвести, когда куда идти — уже наизусть цитировать могу!       Ласси только кивнул, подтверждая мои слова: проверял меня он же, одновременно гоняя кругами по комнате, уча вымерять шаг и держать спину правильно. А заодно — морду кирпичом.       — Кэсс...       — Я посплю, лягу пораньше, — отмахнулся от лекаря тот. — Будьте готовы, отец прибудет завтра утром.       Я невольно поежился: как-то хоть и ждал, но все равно, слишком быстро. Впрочем, такие вещи всегда случаются слишком быстро, как к ним не готовься — перед экзаменом все равно будешь дрожать от ужаса и пытаться понять, куда делось отпущенное время.       — Ты тоже там будешь? — поинтересовался у Ласси, когда мы остались одни.       — Нет, лекарь присоединяется к свите, только если обстановка напряженная.       Угу, а тут все будет подчеркнуто мирно. Вздохнув, я потянулся за ремешком, скрепляя хвост, оглядел результат. Ну, вроде не очень криво.       День должен был пройти, как и все предыдущие — завтрак, повторение заученного, осмотр Ласси — он все еще переживал из-за выкрутасов Вэрд’Алиля, хотя я уже вполне уверенно тянул ману, наконец-то чувствуя себя нормально. Ушла не только слабость, но и злость по малейшему поводу, поэтому я не вскинулся раздраженно, когда в дверь постучали, только обернулся недоуменно. Переглянулся с Ласси, тот дернул ухом — мол, никого не ждем, сам не знаю. Пришлось идти открывать.       На лестнице стоял совсем еще мальчишка в коротенькой мантии, больше похожей на тканевую курточку. При виде меня он важно надул щеки.       — Студент Вэрдалиль?       — Это я.       Нет, ну а что еще я мог ответить?       — Студент-Вэрдалиль-ваш-наставник-просил-прийти-к-нему-сегодня! — на едином дыхании звонко выпалил мальчишка. Я только оглушено подергал ушами, открыл рот, но ничего не успел сказать: посыльный уже развернулся и побежал вниз по лестнице.       — Ласси...       Ну не хотел, не хотел так жалобно! Но что я мог сделать, если понятия не имел, кто наставник Вэрд’Алиля, а главное, где его искать — и что от меня может понадобиться?       — Провожу, — правильно понял меня лекарь. — Пойдем, поищем тебе что-нибудь приличное, не в домашней же одежде на улицы.       Пока мы вдвоем разбирались в бардаке Вэрд’Алиля — он даже в шкафу умудрился навести беспорядок, перемешав одежду так, что я в жизни бы не догадался, где парадная мантия, где учебная и почему с ними соседствует прожженная в пяти местах рубаха — неожиданно задумался о царапнувшей несуразице.       — Ласси, а зачем ребенка гонять? Разве магией нельзя передать послание?       Ласси, несколько недоуменно разглядывавший нечто неприглядно-балахонистое, явно сшитое неумелой рукой и до того небрежно запихнутое в угол шкафа, хмыкнул:       — Конечно можно. Но чем тогда занять младших учеников? Им по возрасту еще не положено проходить даже самые азы, до первой степени — года два-три. Вот и бегают с поручениями, учатся дисциплине и ответственности.       — И память тренируют, — подсказал я.       — И память — тоже тренируют, — согласился Ласси. — Так, держи это и вот это. А это лучше уберу подальше, явно что-то ритуальное...       На улице я оказался не сразу, Ласси упорно одергивал мою мантию, поправлял что-то, недовольно качал головой, находя все новые и новые изъяны внешности, хотя как можно было напортачить с простой, в принципе, одежкой — ума не приложу. Но напортачил же! Наконец лекарь смилостивился, и я почти побежал вниз, чинно остановившись только перед самым выходом.       Глубоко вдохнул, выдохнул — и шагнул на улицу, зачем-то зажмурившись, будто этот шаг мог много значить.       Для меня — да. Для меня это был шаг в неизвестность из уже обжитой и привычной башни, такой безопасной по сравнению с незнакомым и пугающим миром снаружи, где даже Ласси скоро не сможет прийти на помощь, поправив если что. Даже хорошо, что случился этот вызов — сглупил я что-то, решив не высовывать носа из покоев до упора.       На улице светило солнышко — впрочем, в этом я мог убедиться и просто выглянув из окна. А вот неширокого, весьма уютного на вид переулка, вымощенного мелкими белыми камушками и украшенного вазонами с золотисто-рыжими цветами, из окна моих покоев видно не было. Оттуда открывался вид на другую часть города, те самые лазурные черепичные крыши в золотой пене листьев.       — Это Королевский переулок, — подсказал спустившийся следом за мной Ласси. — Запомни, если вдруг придется искать дорогу самостоятельно.       — Буду знать. А почему «королевский»?       Ласси кивнул на здание, из которого мы вышли — невысокое, но украшенное по бокам жилыми башнями.       — Здесь селят высокородных студентов.       — Что, таких много? — чисто из любопытства спросил я, идя следом к выходу из переулка.       — Кроме Кэсса — только леди Джуна, принцесса островов. Ее башня — Западная.       Я поднял голову, взглянув, куда указывали. Ага, а башен, оказывается, четыре — по углам здания, а не только спереди, как подумал сначала. Незнакомая мне леди жила в дальней правой, по диагонали от нас, наверное поэтому было так тихо. Откуда-то из глубин неверной памяти всплывали язвительные замечания по поводу беспокойных соседей за стеной, и я только порадовался, что в этой жизни с подобными не столкнулся.       Переулок вывел нас на улицу, и вот тут я окончательно понял: мы действительно в городе, шумном и людно... м-м, хорошо, людном, эльфном и кто тут еще обитает. Надо бы спросить, чтобы в случае чего не таращиться, и вообще, как дражайший батюшка Кэсс’Илара уедет — посидеть над всякими землеописаниями и прочим, приобщиться, так сказать, к реальности. Уж в городе ученых магов такие книги, думаю, найдутся?       Пока же я старался не очень сильно вертеть головой по сторонам, хотя хотелось: город был действительно красивый. Белокаменный, довольно строгий, но изящный в этой строгости. Из украшений — разве что лепнина под самыми крышами домов, чуть оттененная голубоватой краской или камнем такого перелива; золотистые растения повсюду, и в вазонах, и просто высаженные по обочинам улиц; редкие статуи того же бело-голубоватого камня, приткнутые на невысоких постаментах посреди площадей-пересечений улиц и изображавшие, наверное, каких-то великих магов, судя по мантиям-посохам, или некие абстрактные фигуры с парящими внутри них «магическими» шарами. Окна и уличные фонари были забраны частым переплетом с тепло-желтыми стеклами. Вечером должно быть очень красиво, но и днем здорово. Местами на стенах виднелись лазурные стяги или изящно оформленные вывески — я не успевал разглядеть, что на них изображено, слишком быстро проходя мимо.       И башни. Всюду, куда бы я не бросил взгляд, были башни, башенки, целые башнищи — в общем, на любой вкус и размер, от крохотных декоративных до вполне себе жилых, взмывающих вверх на многие этажи. Их купола виднелись тут и там, стоило задрать голову, придавая небу над улицами странно изрезанные очертания.       Народ по улицам ходил самый разный. В основном люди и возвышавшиеся над толпой эльфы, большей частью — в разнообразных мантиях, но встречались и более обыденно одетые горожане, а кое-кто — так даже в самых настоящих доспехах или кольчугах, с мечами у пояса или луками за спиной. В латных доспехах же, кстати, ходили стражники — их я сразу узнал, такие конвоировали меня в Цитадели.       Мелькали и куда более низкорослые личности. Несколько раз я замечал сородичей Буремага, спешащих куда-то, сноровисто огибая прохожих — и как только успевали так шустро перебирать своими короткими ножками. Были еще какие-то типы, повыше них, но пониже людей, широченные в плечах и с окладистыми густыми бородами у мужчин и не менее пышными косами у женщин.       В принципе, никого пугающего или непривычного взгляду, так что я почти успокоился — шарахаться ни от кого не бу...       Ошибочность своих измышлений я понял в тот момент, когда столкнулся взглядом с желтыми звериными глазами. Глаза смотрели на меня с волчьей морды, увенчанной кокетливой шляпкой. Я опустил взгляд ниже, увидел строгое платье с кружевным воротником, икнул и предпочел дальше не рассматривать, прибавив шагу.       Землеописания. Точно землеописания, чем быстрее — тем лучше!       Наставник обретался довольно далеко от Королевского переулка, нам с Ласси пришлось изрядно потоптать мостовую, прежде чем мы свернули к нужному зданию. Я уже перестал пытаться запоминать, куда мы идем — потом, потихоньку. Карту города стоит раздобыть, опять же, наверняка по ней куда проще разобраться, где какой квартал. Что она тут была, разбивка на кварталы, не сомневался: ощущалось это и в архитектуре, и в прохожих. Там, куда мы пришли, в глазах рябило от мельтешения подолов ничем не украшенных мантий, лица были преимущественно молодые, а о степенности шага никто и не думал. Студентота, что с них взять. В коридорах вообще пришлось пару раз шарахнуться в сторону от уткнувшихся в книги или куда-то бегущих юных магов. Кажется, здесь такое было в порядке вещей, Ласси никак не возмутился.       Наставником Вэрд’Алиля оказался человек. Я-то ожидал увидеть очередного эльфа, но нет, на стук откликнулись вполне себе людским баском, а войдя в комнату, обнаружил за столом не старого еще мужчину. Чуть близоруко сощурившись, он оглядел нас с Ласси, после чего хмыкнул, жестом велев закрыть дверь.       — Доброго дня, э-э-э... наставник, — выкрутился я.       — Магистр Вайлас, — представился тот, огладив бородку. — Рад, что вы пришли так быстро. Насколько я понял, у вас есть связь с Вэрдалилем, э-э-э... — он замялся почти так же, как я только что.       — Ка’вен, — подсказал я.       — Да, Кавен, прекрасно.       Я мысленно поморщился, поняв, о чем говорил Вэрд’Алиль. Для эльфийского уха разница между «Ка’веном» и «Кавеном» слышалась яснее ясного, и звучало последнее даже хуже, чем когда Рассан наполовину обгладывал слова. Там хотя бы угадывалось огрызки, эдакая головоломка, а здесь — просто по ушам резало.       — Так вот, я так понял, у вас проблемы с поиском подходящего тела, — неопределенно покрутил в воздухе кистью Вайлас.       Я только руками развел — ну, так и есть, и что с того? Вообще удивительно, как легко и просто местные к подобному относятся. Видимо, сталкивались не раз, ну или привыкли к магии и ее выкрутасам настолько, что ничем не проймешь.       — Вэрд’Алиль обещал разобраться с проблемой, — заикнулся, было, я, на что меня остановили решительным жестом.       — Это все прекрасно, но сейчас мы говорим о вас, Кавен! Раз уж так вышло — будете работать с Вэрдалилем в паре.       — Простите? — я подумал, что ослышался. — Работать в паре?       — А вы как думали? Попали в Талратн — и бездельничать будете? Учеба сама себя не изучит!       Я открыл рот, закрыл, снова открыл... Не понял, это когда меня успели в студенты записать?..       — Вот, — ко мне придвинули стопку бумаг. — Передадите Вэрдалилю, его проект изменяется. Обдумаете, как создать вам тело, за полгода должны управиться.       — А если н-нет? — заикнулся я.       Вайлас смерил меня взглядом, как-то смягчился и хмыкнул.       — Не знаю, что вы там напридумывали себе, Кавен, но вам лично ничего не грозит — этим вопросом займется Совет магистров. А вот Вэрдалиль может забыть о переходе на следующую степень минимум лет на пять!       С трудом подавив нервный смешок, кивнул: так звучало не страшно. Подумаешь, завалит экзамен, кто их не валил.       — Можете передать Вэрдалилю, что я верю в его успех. Конечно, он слегка безалаберен, пожалуй, самый безалаберный из моих учеников, но его, гм, необычный подход к задачам всякий раз поражает воображение. Вот, держите.       Мне протянули две металлические пластинки с непонятными закорючками.       — Пропуск в нужную вам секцию библиотеки и лаборатории, — пояснил Вайлас. — Отчитываться будете мне, первый отчет с планом работ жду через...       Ласси за моей спиной кашлянул, Вайлас покосился на него, явно вспомнив о чем-то, и кивнул:       — ...через месяц. Все ясно, студент Кавен?       — Да, наставник! — мне почему-то захотелось вытянуть руки по швам, прищелкнув каблуками, но я сдержался. Да и мягкие сапожки свели бы всю красоту жеста на нет.       — Тогда можете идти.       — Один момент, магистр Вайлас, — напомнил о себе Ласси. — Вся эта ситуация с Ка’веном — верно ли я понял, Совет магистров решил не сообщать об этом?       Вайлас кивнул.       — Ни к чему пересуды между студентами.       — Тогда что вы скажете, если я сообщу о частичной утрате Вэрд’Алилем памяти? — мягко предложил Ласси. — Временной, это объяснит все странности поведения и снимет возможные вопросы к Ка’вену.       Поразмыслив, Вайлас согласился:       — Думаю, это будет лучшим выходом из положения, лекарь Лассэман. Я сообщу об этом Совету. Благодарю.       — И вам благодарность, моя и принца Кэсс’Илара, — вежливо поклонился Ласси.       На улицу я выходил, несколько ошарашенный свалившимся на меня статусом. Нет, на что-то такое тот же Буремаг намекал, но чтобы вот так с порога — и в студенты, даже своего тела не имея?.. А еще доставала мысль, которую додумал далеко не сразу.       — Ласси, — осторожно окликнул идущего впереди лекаря, когда мы свернули на улочку потише.       Тот обернулся, вопросительно навострив уши.       — А как я вот это передам? — я продемонстрировал ему бумаги, которые так и нес в руках. — Ведь в сон их не возьмешь, получается, я что... Должен выучить все наизусть?!       — Учись, студент, магистром станешь, — весело посоветовал Ласси.       — Ага, лет через сто? — пробурчал я.       — Откуда ты эту присказку знаешь?       — Да так... Сама собой родилась, от осознания глубины. Глубины зада, в котором я оказался! — пояснил возмущенно, на что Ласси только рассмеялся.       Хорошо ему, заразе. Небось сам уже давным-давно отучился, позабыть ночи зубрежки успел! Тяжело вздохнув, я сжал бумаги покрепче. Завтра, все завтра, иначе в голове с уже заученным перепутается. Или когда там свободен буду. Сроку — месяц! Пара дней ничего не решат.       Кстати... А сколько тут дней в месяце-то?