Крылья феникса

      Утреннее солнце бликовало на натертых столешницах, делая чай в чашках жидким золотом. Красиво, конечно, но я не любовался и даже не пил это золото, а уныло ковырял ложечкой пирожное, превращая его в руины, и решал сложный вопрос: что делать с внезапно народившейся паранойей?       Никогда не думал, что банальный завтрак может довести до такого. А ведь как хорошо все начиналось: с утра окончательно выздоровевший Кэсс возжелал выйти в люди, даже понимаю почему — как раз таки показать широкой общественности, что все с ним хорошо, помаячить на виду и всячески поделать вид, будто ничего не случилось. Мысль здравая и вполне своевременная; когда мы подошли к выставленным на площади столикам, из-за одного навстречу поднялась давешняя девушка-волчица, вежливо раскланиваясь с принцем и осведомляясь о его самочувствии. Значит, об отравлении знал уже весь Талратн, вопрос, в какой из версий.       Я даже почти не дернулся, кивнул на приветствие и задумался о том, насколько же тесен кажущийся огромным город магов. А потом слегка сонная в такую рань подавальщица принесла завтрак — «Вам и вашей свите как обычно, принц Кэсс’Илар?» — и тут-то меня и накрыло.       Подперев щеку рукой, я покосился на Ласси. Тот чему-то по своему обыкновению улыбался, мелкими глоточками отпивая чай, и, казалось, сам весь золотился, как это солнечное утро.       Рассан вертел в руках полупустую чашку, судя по лицу, уйдя в размышления с головой и обещая вынырнуть не скоро. Опять сжатые в тонкую полоску губы выглядели даже в чем-то непривычно, как и приспущенный на грудь шарф. Как он его только не заляпал кремом.       Кэсс’Илар... Кэсс’Илар неторопливо смаковал пирожное, ложечкой отсекая кусочек за кусочком. Мерное позвякивание казалось мне ударами метронома, отмеряющими время до очередной пакости.       Закрыв глаза, глубоко вздохнул, стараясь унять тревогу. Ну нельзя так, нельзя! Если видеть в каждой крошке пирожного отраву — и головой двинуться недолго, вернее, как раз таки свихнусь очень и очень быстро, с гарантией. К тому же, если кому-то нужно отравить Кэсс’Илара — что он, других вариантов не найдет, кроме уличной забегаловки? Нет, тут нужно поставить вопрос так, чтобы травить принца было просто невыгодно. А вот как это сделать...       Мне нужны знания. И чем больше, тем лучше, что я уже успел усвоить — капля не в море — в океане. Ну знаю теперь, что вон там сидит воргенша — и что с того? Приоткрыв глаза, покосился на нее и с трудом проглотил смешок: девушка как раз пила чай, забавно высовывая язык и как-то умудрившись вытянуть пасть трубочкой. Нет, это уже не волчья морда, как у нее вообще так выходит? Анатомию, что ли, тоже поизучать?..       С силой воткнув ложечку в останки пирожного, я скривился: никакой жизни не хватит, будь она хоть сколько длинная. Нужно распланировать, с чего начать, и про наставника, кстати напомни...       Мысль прервал какой-то шум. Я недоуменно вскинулся, глядя на пустой пока еще переулок и пытаясь понять, что это за звуки. Треск пламени, крики, и... овечье блеянье?!       — Э... Кэ... — начал, было, я, когда одновременно случились три вещи.       Над нами с характерным шелестящим треском разряда вспыхнул полупрозрачный купол, надежно отгораживая столик от внешнего мира. Второй такой купол спустя мгновение развернулся над столиком воргенши — и из переулка хлынула вперемешку волна студентов и удирающих от них огненных овец.       Кэсс’Илар невозмутимо отделил от пирожного еще один кусочек.       Я поморгал и аж привстал, пытаясь понять, что происходит. Нет, глаза меня не обманывали: от азартно вопящих на все лады магов, вооруженных разнообразными посохами, жезлами и амулетами, удирали овцы с огненной шерстью, с которой во все стороны разлетались всполохи и искры. К чести студентоты, пожар не начался — все случайные возгорания тут же заливали струями воды.       — Держи!..       — Гони к Зеркальной, там тупик!       — Бээээээ!       Бедлам пронесся мимо, расшвыряв часть пустующих столов-стульев, и скрылся из виду так же быстро, как налетел, оставив пару подпалин на мостовой и удаляющиеся вопли. Выглянувшая на шум подавальщица только возвела глаза к небу и пошла наводить порядок.       — Ка’вен? — окликнул меня Кэсс’Илар. — Хочешь сходить, выяснить подробности?       Я судорожно помотал головой, садясь обратно.       — А я, пожалуй, сбегаю, — улыбнулся Ласси. — Рассан?..       Тот вроде бы не шевельнулся, но купол на мгновение стал прозрачным, выпуская лекаря, и снова подернулся дымкой.       — И часто тут такое? — невольно поинтересовался я, отодвигая блюдце с окончательно загубленным пирожным. Есть расхотелось совершенно.       — Бывает, — рассеянно пожал плечами Кэсс’Илар, тоже отодвигая опустевшее блюдечко. — Опять кто-нибудь что-нибудь напутал... Неважно. Ка’вен, я как раз хотел сказать, что договорился с наставником для тебя.       — О? — я невольно навострил уши. — Так быстро? Спасибо, а кто...       — Милагус Буремаг согласился взять тебя в ученики, — перебив, сразу ответил Кэсс’Илар.       Пей я сейчас чай — точно бы подавился. А так хватанул воздуха, закашлялся и взвыл:       — За что?! Кэсс, чем я тебе насолить успел, что ты меня к... этому?!       — Не к «этому», а к магистру Буремагу, — с нажимом выделил слово «магистру» Кэсс’Илар. — Ка’вен, ты осознаешь, насколько нам вообще повезло, что он согласился тебя учить?       — Нет, не понимаю такого счастья!       — Оно и видно, — сухо усмехнулся Кэсс’Илар. — Магистр Буремаг сообщил мне, что твой магический потенциал впечатляет даже его.       — Я должен сказать спасибо за комплимент?       — Ты должен перестать играть дурака и подумать.       Прикусив язык, я честно постарался обдумать, на кой меня собираются сосватать этому гному-садисту. Да-да, ученый, знаю теперь, что эти коротышки зовутся гномами, а бородатые крепыши — дворфами. И, судя по прочитанному, лучше бы моим наставником дворф оказался! Жаль, у них магов почти нету.       — Ладно, извини, Кэсс, — наконец покаялся я. — Был не прав, что вспылил, но все-таки: почему именно он?       — Магистр Буремаг сумеет научить тебя обращаться с большим потенциалом — раз. Два — скорее всего, именно тебе он передаст часть заклятий, которые другие просто не осилят.       — Это если я таки стану любимым учеником вне очереди, — буркнул я. — А три?       — Шаткость положения, — невесело вздохнул Кэсс’Илар. — Что моего, что магистра Буремага. Поверь, ему позарез нужно воспитать талантливого и сильного ученика, чтобы доказать лояльность Совету.       — А меня ни один приличный наставник себе взять не захочет, потому что такая головная боль и даром не нужна? — прозрел я.       — Все так. Что там, Ласси? — Кэсс’Илар обернулся к подоспевшему лекарю, как раз проскочившему через защитный купол.       Плюхнувшись на свое место, Ласси сначала махнул Рассану:       — Можешь снимать, — а потом от души расхохотался, закрыв лицо руками.       Тут уж уши навострили все, включая Рассана и воргеншу, которой тоже наверняка было интересно узнать, что же случилось. И Ласси рассказал. А потом я долго пытался проржаться, потому что такое и нарочно не придумаешь!       Как выяснилось, наказания для студентов здесь практиковались самые что ни есть магические, вот одному озверевший наставник и дал задание: перестать, наконец, творить ерунду и натворить что-нибудь полезное. Полезным были признаны слабенькие огненные элементали, которых требовалось призвать и распихать по клеткам ради каких-то дальнейших манипуляций. Задание, как я понял, не столько сложное, сколько занудное и отнимающее много сил и времени, из-за чего его часто назначали провинившимся.       И все бы ничего, не будь студент эльфом. И долбоклюем. И не выпей он, зазевавшись, магию из амулета, да не абы какого, а закрывающего клетки.       Когда на мага-недоучку рванула разом толпа слабеньких, но очень-очень злых элементалей, комедия вполне могла превратиться в трагедию, но в итоге мутировала в фарс: студент вспомнил одно из самых простых заклятий и... на время превратил всех элементалей в овец. Огненных, очень злых овец! От которых пришлось спешно делать ноги.       Я всхлипнул, уткнувшись лбом в столешницу. Интересно, у этого студента подпалин в форме бараньих рогов на мантии не осталось?..       — Ну а дальше мы все видели, — с чувством закончил Ласси. — Когда я подошел, их уже загнали в угол и планировали успеть обстричь: интересно же, такой ингредиент пропадает!       Хочу учиться. Очень-очень хочу учиться! Если тут такое с идиотами случается — то что у хороших учеников за развлечения?       

***

      На свое первое в этой жизни занятие я шел, честно сказать, не без волнения. И не без опаски: ладно Буремаг, величина известная, а с кем еще придется учиться? Слова Кэсс’Илара о шаткости положения я запомнил, и потому понимал: это будут... не самые выдающиеся личности. Хороших учеников Буремагу никто не отдаст.       Поплутав между зданиями Студенческого квартала, с некоторым трудом нашел нужное. Вообще тут был целый лабиринт из зданий, башен, башенок, полигонов для отработки не опасных заклятий и уютных двориков, даже пара крохотных скверов, где под сенью деревьев прятались вечно занятые лавочки. С учетом краем примыкавшего к этому великолепию Книжного квартала, в котором здания библиотеки и многочисленных архивов выстраивались в не худший лабиринт, щедро присыпанный магазинчиками со всякими писчими принадлежностями и бесконечными книжными полками — блуждать можно было долго.       Нарисованный Рассаном план помогал так-сяк, может, он и был точен, но слишком уж лаконичен, и я три раза сворачивал мимо нужных ориентиров, вламываясь на идущие занятия. Хорошо хоть репутация Вэрд’Алиля спасала, я с идиотской улыбкой извинялся и спешил убраться. Стулья и особо пакостные заклятья вслед вроде не летели.       А вот и нужная дверь. Глубоко вздохнув, помялся — и толкнул ее, входя в учебную комнату и стараясь разом охватить взглядом всех присутствующих.       Твою мать, Совет! Ну так-то зачем?       Примерно с такой мыслью я обозрел повернувшиеся ко мне крестьянские рожи, обладатели которых заняли почти все места перед кафедрой. Пришлось делать самое что ни есть надменное лицо и шествовать в дальний угол, по дороге судорожно подкорректировав маршрут так, чтобы не оказаться возле здоровенного воргена. Понятия не имею, почему он предпочел явиться в шерсти — сидящий рядом мужчина в похожей одежде был именно что человеком, а превращение, если верить книгам, эти товарищи контролировали осознанно, без всяких полнолуний и прочего почему-то чудившегося мне бреда.       В любом случае, безопасней будет посидеть в одиночестве.       И только оказавшись за партой — тяжеленным дубовым столом, к которому прилагался такой же неподъемный стул — я украдкой перевел дыхание. Удружил Совет Буремагу, ничего не скажешь. Воргены хотя бы выглядели прилично: оба в белых рубахах и весьма элегантных сюртуках, явно знающие, как положено вести себя в обществе и даже знакомые с расческами — шерсть у мохнатого была аккуратно зачесана назад.       Об остальных учениках такого сказать было нельзя. Деревенщина, как она есть: мантии сидят криво — спасибо, Ласси, теперь вижу подобное! — в волосах только что соломы не хватает, рожи придурковатые и восторженные — селяне в большом городе, из хлева выдернули, кое-как отмыли и за парты сунули. Как они тут вообще учиться будут? Они вообще хоть писать-читать умеют?..       Кстати, и откуда во мне столько снобизма, хотел бы я знать?       Пока искал ответ на этот сложный вопрос, среди селян наметились шепотки, смешки и шевеления, в мою сторону пару раз ткнули пальцем. Пришлось делать вид, что ничего не слышу, ничего не вижу, устремив взор в окно. Спасибо оно тут было, иначе бы пришлось дверь разглядывать, тьфу ж ты пропасть.       Но первым досталось не мне.       — А не жарко ли вам в таком наряде? — поинтересовался один из бывших крестьян у воргена.       Смелый мужик, как есть смелый. Я у этого огромного человека-волка, едва втиснувшегося за немаленькую парту, даже время спросить бы не рискнул. Жить, знаете ли, хочется, глядя на торчащие из пасти кончики клыков и огромные когти на лап... э-э-э, руках.       Вопрос прозвучал на удивление культурно. Наверное, поэтому ему так же вежливо ответили, тот ворген, который пребывал в людском виде. Второй по-прежнему сидел, не меняя выражения морды, даже ухом не повел.       — Видите ли, у моего друга почти закончился запас успокоительных. Неудачное поступление сначала в огненные, а потом в водные маги, — широко и открыто улыбнулся он. И закончил: — И сейчас он бесконечно счастлив оказаться в столь высоком обществе, со столь высокими проходными требованиями к учащимся.       Нет, я не заржал и даже не ухмыльнулся, хотя хотелось. Кажется, учиться будет не так уж и скучно.       На меня переключиться не успели. Дверь распахнулась, и на пороге воздвигся гном, в полный рост и во всем своем величии.       — Милагус Буремаг!       Где-то я это приветствие уже слышал. Поэтому всю остальную вступительную речь, звучавшую, пока гном шел до возвышения кафедры, благополучно пропустил мимо ушей, вместо этого следя за своими невольными сокашниками. Воргены были невозмутимы. Крестьяне... ну, не знаю. Смотрели они скорее с почтением, видимо, уже успели наслушаться о нраве и подвигах наставника.       — И-и-и первое наше занятие мы начнем... — тут взгляд Буремага упал на меня. — ...с основ! Восполнение маны!       Я изобразил вежливое недоумение.       — Манапончики! — с энтузиазмом закончил Буремаг. — Основа основ!       Он осмотрел остальных, я украдкой покосился туда же. Удивление на лицах вчерашних крестьян было написано вполне явственно.       — Но сначала, — кашлянул Буремаг. — А что вы знаете об основах основ магии?       Поднялось аж три руки. Нет, моей среди них не было, я что, идиот, с таким сбродом соревноваться? А вот в воргенах и не сомневался. Читал. Наслышан. Дисциплинированные ребята, поневоле, с такими-то физиологическими особенностями. А вот один из крестьян меня удивил. Я-то думал, никто не рискнет ответить.       — Вот вы, — ткнул в него Буремаг.       — Это когда городской мужик с... посохом?.. машет им и призывает много огня, — выпалил крестьянин. — У нас так компостную кучу спалил. Вони было!       — От баб в основном, похоже, — хохотнул кто-то.       — Полагаю, манапончики отодвигаются занятия на два... — подытожил Буремаг.       — Так мы сегодня ничего печь не будем? — разочарованно донеслось в ответ.       — Нет, на пять. Минимум.       — Я тогда пойду, наставник? — уточнил, поняв, что ничего нового в ближайшие дни не узнаю.       — А у вас какие познания о, э, пылающих кучах компоста, молодой, э...       — Эльф. Меня можно называть Вэрд’Алилем, — подсказал я. Буремаг кивнул, мол, принято к сведению — о моем происхождении он был осведомлен получше многих. — Вам по учебникам или мое понимание?       Вместо ответа мне протянули пончик. Тот самый. Зараза.       — Поглотите это?       Я скривился — вот ведь... А пахнет-то как! Но делать было нечего, пришлось брать выпечку и втягивать ману. С легким хлопком пончик исчез. Лучше б я его съел!       — А как он его так ловко укусил, весь целиком? — послышалось со стороны зрительного зала.       Проигнорировал вопрос с чисто аристократическим высокомерием. Надо будет сказать Ласси спасибо за уроки — рожа кирпичом давалась мне все проще и проще.       — Напитайте?       На сей раз мне протягивали указку, тот простенький амулет, которым наставники писали на стене. Напитать так напитать, это тоже сделал без особых проблем.       — Ну что ж, на сегодня вы свободны, студент Вэрдалиль. А вот завтра жду от вас под конец занятия таких же превосходных результатов.       — Всенепременно, — пообещал я. — Наставник.       Пауза от Буремага не укрылась, но реагировать он не стал, вместо этого выудив из воздуха еще один манапончик и, смачно откусив, повернулся к остальным.       — А вы, — надкусанный пончик ткнул в учеников. — Под конец занятия продемонстрируете то же, что он сейчас. Не сомневаюсь в вас!       Я пошел к двери, радуясь, что выкроил лишний денек на посиделки в библиотеке. И, проходя мимо воргенов, невольно расслышал:       — ...скривимся, как от зубной боли, что ли?       Ухмыльнувшись, я вышел вон.              И все-таки Буремаг был слишком пессимистичен. Не знаю, из каких компостных куч ему понадергали учеников, но возвращаться туда они не горели желанием — а потому старались учиться крайне усердно. Отстающих не нашлось, впитывать и вкладывать ману в первый же день наловчились все, а на второе занятие многие притащили и чернильницы с перьями, и пустые книжки для записей. Растут! Развиваются! Прямо поглядеть приятно.       У меня-то все это давно имелось, по наследству от Вэрд’Алиля досталось, просто пока не пригодилось, вот из сумки и не доставал.       — Манапончики! — провозгласил Буремаг, появляясь в дверях. — Вы к ним готовы?       Разноголосый гул был ему ответом, по большей части согласный. Даже мне захотелось присоединиться. Легендарное заклятье, что б его.       Надо сказать, наставником Буремаг оказался действительно неплохим. Прохаживаясь по кафедре, он обстоятельно объяснял, что к чему и почему, как именно мана преобразуется во вполне материальный объект, не забыл указать и о том, что расход выходит больше, чем если употреблять напрямую, но в сложных ситуациях даже эльфам, да-да, даже эльфам иногда не до прямой подпитки. К тому же эльфы, да-да, эльфы, слишком много маны используют для себя, напрямую, не оставляя на заклятья.       Я старательно записывал, поняв, что заклинание для меня действительно будет базовым и легендарным. Если так подумать, то для поддержания жизни я реально потребляю приличное количество маны. А вот в амулеты вкладываю именно то, что рассеяно в окружающем мире, а не то, что сам сожрал. Интересно...       Задумавшись, почесал нос пером. И почему другие эльфы вот это все мне не рассказывали? Хотя... Я закрыл глаза, вспоминая. Когда Рассан ставил купол тем утром, он что-то такое прихлебнул из фляги мимоходом. И маной тогда пахнуло. Может быть, просто используют другие методы подпитки? Нет, точно надо будет спросить.       Оставив себе пометку, стал слушать дальше.       Рассказав нам теорию, Буремаг перешел к практике. И почти растроганно смотрел, как все старательно повторяют заклятье, а потом бурно радуются, когда наконец-то получается. Я что, я просто давно хотел сожрать этот пончик. И я это сделал! Кстати, действительно вкусно. А вот крестьяне так впечатлились хлебом, возникающим из ничего, что проникся даже я. Из какого голодного края их вытащили?       Ну а воргены и подавно плохим аппетитом не страдали. Клац зубами — и нет манопончика. Как только себе пальцы не откусили.       Поэтому занятие закончилось в самом приподнятом настроении, Буремаг, расчувствовавшись, научил нас сразу создавать и маначай, объяснив, что им удобно промачивать горло — а оно, знаете ли, порой пересыхает, когда много заклятий приходится проговаривать.       Я припомнил тот столик, который он создавал, на что этот гадский гном только хитро улыбнулся в бороду, пообещав, что конечно же, мы сможем создавать все, что угодно, но со временем, как подучимся и наберемся мудрости от великого Милагуса Буремага!.. А пока — манапончики и маначай.       Ну, тоже вкусно. Для начала — сойдет.       Тем более, как выяснилось, это была не просто мана. Поглядев на реакцию людей, Буремаг не поленился в паре слов обрисовать: хлеб не настоящий. Да, его можно есть, им даже можно насытиться... Но если есть только созданную из маны еду, то на поддержание собственного тела сил уйдет столько, что ни на какие заклятья не останется. Крайне могучие маги могли себе позволить такой расход, но даже они предпочитали питаться самой обычной пищей. А о вчерашних крестьянах и вовсе говорить нечего, им лучше не забывать о нормальном питании.       Зато теперь ясно, почему ни разу не видел толстого мага. Станешь тут толстым, с такими-то затратами!              В башне я теперь появлялся только вечерами, пропадая на занятиях и в библиотеке. Кэсс’Илар кивал одобрительно, видя мое рвение, и на прямой вопрос, не нужна ли в чем помощь, отмахнулся: учись, мол, студент, пока других дел у тебя нету. Я принял к сведению и учился.       После работы с маной, Буремаг снова зачел нам лекцию об основах основ, но теперь — о тех заклятиях, которые тайный маг должен был делать по счету раз, даже в бессознательном виде. А именно — о невидимости, иллюзии и магической стреле.       — Тайная магия — она тайная не потому, что никому не известна, а по своему направлению, что вас никто не видит и не чует до нужного момента. Вам нужного! — особо выделил Буремаг, выпятив грудь и распушив бороду. — И этот момент можно оттянуть, убедив врага, что он вас уже заметил — для этого вам и нужна иллюзия! И вот когда враг занимается ею — вы можете поразить его магической стрелой.       — А четвертое заклятье? — поднял голову от записей я. — Вы упоминали какое-то четвертое заклятье, наставник.       — О! То, за которое нам платят больше всего денег! И которое спасло жизнь не одному магу. Вы не поверите, но даже мне!       Раздавшиеся смешки были скорее уважительными. Буремаг снисходительно покивал.       — Да-да, вы правы! Речь о телепорте! Но! — он поднял палец. — До него вам еще нужно многому научиться. Но не расстраивайтесь, примерно вполовину меньше вам придется учиться до заклинания «прыжка».       И он с короткой вспышкой рассыпался искрами, чтобы собраться из них буквально в паре шагов.       — А вполовину меньше — это сколько? — вежливо уточнил один из воргенов.       — Два месяца, если вы не хотите научиться застревать в стенах.       Больше вопросов о времени обучения не последовало. Выскребаться из стен не хотелось никому, а кто-то, как я заметил, обладал слишком живым воображением, порадовав окружающих нежным зеленоватым оттенком лица. Поэтому о телепортах, не сговариваясь, забыли.       Магическая стрела оказалась не таким уж сложным заклятьем. В смысле, чисто теоретически не сложным: вытянуть ману, собрать ее, будто собираясь влить куда-то — и вместо этого запустить вот этим комком энергии в цель. Когда у меня наконец получилось не ослепить себя вспышкой сорвавшегося несформированного заклятья, а отправить в полет крохотный мутноватый осколок «стекла» — клянусь, возгордился ненадолго. Как же, настоящий маг.       А потом вспомнил кое-что.       — Наставник! А как заставить стрелы звучать?       — Это мы будем проходить на тех же занятиях, когда будем заставлять иллюзии разговаривать, — сначала откликнулся Буремаг, а потом воззрился на меня с подозрением. — Зачем это вам, студент Вэрдалиль? Вы же тайный маг!       — Но ведь со звуком интересней, правда? — светло улыбнулся я.       Окружающие как-то переглянулись — и отодвинулись от меня подальше. А я что, я ничего. Хочу утереть нос Вэрд’Алилю!       — Вы желаете помочь врагам получше прицелиться, молодой эльф?       Так, если Буремаг перешел на молодых людей и эльфов — значит, недоволен. Но я гнул свое:       — Мало ли, что может случиться. А вдруг мне наоборот, надо привлечь внимание именно к стреле?       — В таком случае вы разочаровываете меня еще больше, — проворчал Буремаг. — Все знают, что стрелы — не звучат. Так что вам мешает, в таком случае, притвориться, что вы — водный, и сотворить иллюзию похрустывающего ледяного шипа?       — Так вы научите, да, наставник?       — Вы меня невнимательно слушаете?       — Так иллюзии еще когда будут.       — Так вы еще и ничего не умеете!       — Так я же хочу научиться!       — Тогда выполните поставленное задание на отлично! — распушил бороду гном.       Я обернулся, щелкнул пальцами. «Взыть» очень не хватало, магическая стрела врезалась в мишень, вывешенную на стену зала, куда нас приволокли для тренировки, совершенно беззвучно, заставив меня уныло опустить уши. Прав Вэрд’Алиль. Скучно!       — Ла-а-адно, — выдохнул Буремаг и неожиданно поднял руки.       Не знаю, что он делал, но между ладоней гнома начала наливаться нехорошей зеленью точка. Точка очень быстро росла в размерах, в ушах зазвучал странный шепот, тени по углам зала как будто ожили, потянувшись к этой зелени, заставив воргенов оскалиться и глухо зарычать. Даже того, который оставался человеком.       Я сам невольно отшатнулся, что уж говорить об остальных — сбились в кучу, с ужасом глядя на наставника. А тот размахнулся — и зашвырнул эту парящую зеленью дрянь в стену. Та расплескалась по камню, и все пропало. На мишени осталась только россыпь выбоинок, как от залпа обычных стрел.       — Пра-а-ашу заметить! — заставил нас снова вздрогнуть Буремаг. — Под иллюзией шара скверны таились обычные магические стрелы.       — Наставник... — почти простонал я.       — Научу, — вздохнул Буремаг, но я четко видел — под этим деланным недовольством таилось то еще самодовольство.       — И даже под огонь зачаровать можно, да? — впервые на моей памяти подал голос ворген, так и заклинившийся в своем волчьем облике.       — Да хоть суккубками во врага кидайтесь, — отмахнулся Буремаг.       — Сисястыми? — хохотнул кто-то из крестьян.       — Огненными сиськами! — поддержали его сородичи по разуму.       Я поглядел на Буремага с сочувствием, а он на меня — с какой-то обреченностью.       — Я сдал зачет, наставник? — быстро уточнил я. — И свободен, да?       — Как и остальные. На сегодня все, — махнул рукой он, напоследок щелчком пальцев отправляя нам в руки листки со списками книг, которые требовалось прочитать до следующего занятия.       Я едва заглянул туда, убедился, что в конце как раз затухают буквы названий пары книг, явно рассказывающих о магии иллюзий... Буремаг исчез в телепорте, а я рванул к двери. Оставалось только помечтать о времени, когда смогу перемещаться так же, а пока следовало воспользоваться длинной ног и успеть в библиотеку первым!       И все равно я опоздал. Волчьи лапы все-таки длиннее. А как этот ворген прыгал! Сволочь блохастая.              Тяга к знаниям поразила всех, судя по тому, что творилось на следующем занятии. Буремаг выгнал нас на полигон, где все для начала сдали зачет обычными стрелами. Не скажу, чтобы это было просто — полигон для магов это вам не стена для метания топоров у пьяных дворфов, мишени тут тоже магические, летают — попробуй попади. Но абсолютно искрений азарт подхлестывал, как еще не додумались до тотализатора — сам не знаю. Возможно, какой-то негласный запрет? А жаль, я бы пару монет на себя поставил.       Ну а потом наставник велел показывать, что уж там кто придумал. В мишени полетели огненные сиськи. Кто бы сомневался.       — Хорошо не компостные кучи, — отстраненно пробурчал Буремаг. — Горящие компостные кучи.       Я хмыкнул — ну да, деревенщина, никакой утонченности. Сам тем временем собирал из позвякивающих стрел настоящую стеклянную статуэтку, перелившуюся всеми цветами радуги. Надо сказать, получалось недурно, весьма изысканно. Краем глаза следил за тем, что творят воргены — их стрелы почему-то проявлялись не перед ними, а в нескольких шагах. Оба хмурились: что-то явно было не так. Потом они насели на Буремага с просьбами пояснить иллюзию невидимости, а я вернулся к своей работе и замер.       На нежно позвякивающей конструкции, почти доведенной до ума, красовались огненные сиськи. Я дернул ухом, изучая... дополнение.       За спиной потихоньку нарастал гогот. Я развернулся, выискивая, кто ж такой умный. Тот выискался моментально, можно сказать, сам вперед вылез.       — Все на кристаллики да на прочее смотришь, — фыркнул умник. — Вот она, красотища! Учись, остроухий!       — А по харе? — светски уточнил я, заставив людей замешкаться.       Как-то не вязалось у них, видно, в голове такое высказывание — и кто его произнес.       — Да что ты сделаешь, эльф? — усмехнулся все тот же умник.       — Ну, как тебе сказать, — задумчиво протянул я.       А потом размахнулся — и выполнил обещанное.