Джонни и Артур

Декабрь 1948 Гаспар нашел несколько волос Артура на подушке, когда собирался перестилать постель. Это было безумием, но он решил их оставить – сложил в тонюсенькую прядь и заправил кончики под подушку, чтобы они не потерялись. Так было ощущение хоть какого-то присутствия Артура. Телефон, который раньше не находил места в спальне, теперь беспрепятственно туда переехал – разумеется, только до приезда Артура. Гаспар сказал мужу, что он мог звонить в любое время, даже посреди ночи, и Артур иногда радовал его поздними звонками. Они делились новостями, не касавшимися сложных и опасных дел, и эти разговоры приносили радость и удовлетворение. Артур говорил, что сходил в ресторан вместе с Джонни и Дином, побывал в галерее на выставке какого-то художника, получил доступ к школьной библиотеке и даже познакомился с учителем Джонни. Ему было интересно и весело в Петрии, но его тянуло обратно, и об этом он говорил почти постоянно. Это было приятно – они оба ждали воссоединения с большим нетерпением, и Артур говорил, что одних телефонных бесед было мало. Гаспар был с ним согласен. День встречи с Реджинальдом приближался, и Гаспар нервничал. Рассел и Морис жили вместе с ним и Робби все последние дни перед «ограблением» фермы. Машины они держали в разных местах и решили забрать их только непосредственно перед выездом. Порядок был таким – для Робби нашли машину по объявлению и арендовали ее на три дня, Рассел решил поехать на автомобиле Гаспара, чтобы Морис повел уже хорошо знакомую ему отцовскую машину, а сам Гаспар должен был вести микроавтобус, который уже был проверен. Они много раз перепроверили все детали, припрятали снотворное, даже подобрали старые вещи на блошином рынке, чтобы мальчики с фермы могли быстрее переодеться и избавиться от старого тряпья. Гаспар отпечатал для них удостоверения для работы на заводе, подобрав имена наугад и впечатав только два настоящих – имена Реджинальда и Алоиса, потому что они были известны, да и то без фамилий. Он переживал за Мориса, но тот казался спокойным – он время от времени беседовал с Артуром, иногда ему звонил Дин. Рассел как-то раз сказал, что ему дружба Мориса с Дином казалась несколько странной, но потом у них появились дела посерьезнее – за день до выезда на ферму Эрик прислал Робби газету, которую стащил у Филиппа. В газете была статья о том, что омеги из Аммоса теперь чаще появляются в городе, и, вероятно, живут в благотворительном центре или пользуются милостью богатого покровителя. В статье, к счастью, не было фотографий, да и автором материала был какой-то мужчина, а не женщина, как это было в прошлый раз. Однако появление таких новостей перед назначенным днем было очень неприятным. Робби, который и так постоянно был на взводе, просто рассвирепел от таких известий и уже успел позвонить в Петрию, чтобы попросить Рэймонда и Гая обратиться в редакцию и назначить встречу с автором статьи. Он был очень зол, хотя Джонни в статье совсем не упоминался, да и речь шла уже не о нем – Джонни точно не жил ни в каком центре вспомоществования. Когда он немного успокоился, Рассел спросил его, что он теперь собирался делать. – Нужно узнать, откуда им известно о прибывающих в Петрию омегах, – сказал Робби. – Если это все та же дамочка по имени Эмми никак не успокоится, надо вправить ей мозги. – Люди в Петрии не имеют иммунитета к запретам, они совершенно не знают, как с ними жить и работать, – сказал Рассел. – Только побывав в обеих странах, понимаешь, насколько разную жизнь ведут люди по разные стороны от границы. Там, где все всегда было можно и безопасно, тяжело объяснить, что значит жить там, где ничего нельзя, и все несет в себе какой-то риск. Даже если это сделала Эмми или кто-то другой… неважно, кто бы это ни был… тебе будет тяжело растолковать ему, как опасно сейчас трубить о спасении омег из Аммоса. Сытый голодного не разумеет. Они сочтут тебя идиотом. – Попытаться стоит, – сказал Робби. – К тому же, я тоже о них не лучшего мнения. Не могу сказать, что живу ради чьего-то одобрения. Все они отлично понимали риски, особенно сейчас, когда собирались вывезти из Аммоса два десятка омег. Они еще не знали всех имен, и Артур очень жалел, что не составил список заранее, но Гаспар сказал ему не волноваться. Все равно документы следовало восстанавливать в несколько этапов, да и при такой осторожности все равно сохранялась опасность – они слишком часто тревожили связи своей тетушки, и уже вызвали самые неприятные подозрения. Возможно, омегам стоило затаиться и прожить в Аммосе еще несколько месяцев, чтобы их документы восстанавливались по паре-тройке за один раз – так можно было привлекать меньше внимания. К тому же, пересекать границу целой толпой им также не следовало. Пытаясь отвлечься от размышлений о проблемах, Рассел и Робби поговорили об обуви, которую Робби должен был получить уже на будущей неделе. Рассел спросил, не стоило ли немного изменить фасон, чтобы товар лучше уходил в Петрии, на что Робби ответил, что покупателей, вероятно, привлекало не только качество, но еще и внешний вид обуви – им хотелось чего-то оригинального, не похожего на все, что можно было купить у себя дома. К тому же, сейчас вся нехитрая реклама в виде простого расписанного щита опиралась исключительно на то, что обувь в лавочке «Стук-Постук» доставлялась из Аммоса – страны, о которой в последнее время было много разговоров, но при этом мало кто мог рассказать что-то конкретное. Так что на взгляд Робби лучше было сохранить оригинальную форму товара, чтобы он лучше продавался. Морис, еще днем несколько раз прогнавший автомобиль по пустому шоссе, теперь дремал в кресле. Он всегда крепко спал после бурных переживаний – после экзаменов, соревнований и поездок. Гаспар смотрел на него и думал, что после возвращения с фермы он проспит три дня кряду. Продолжая думать о газете, только теперь уже более спокойно, Робби вдруг пришел к выводу, что мог, наконец, проверить свое предположение касательно личности Хозяина фермы. Мог ли это быть тот же самый основатель «Небесных полей»? Его фото, хоть и с трудом, но можно было отыскать в газете, коих за время поисков и различных анализов в доме Гаспара скопилось предостаточно. Можно было вырезать его фото и взять с собой на ферму, чтобы потом свериться с ребятами, очевидно, имевшими представление о внешности Хозяина. Это вряд ли как-то помогло бы делу, но уж очень хотелось понять, был ли он прав в своих предположениях или ошибался. * Им была известна дата вывоза ребят с фермы, и тем вечером они собрались вместе – только уже на ферме в Петрии. Джонни договорился с Робби заранее и получил разрешение на ночевку вне дома, правда, только после того, как упомянул, что Гай собирался к ним присоединиться. Они приглашали и Розу с детьми, но она сказала, что хочет выехать поздно ночью, чтобы рано утром добраться до Аммоса. Ей, конечно, не хотелось ждать ни минуты, но Джонни даже пытался ее отговорить – отправляться в дорогу посреди ночи было опасно. Роза внимательно его выслушала, но сказала, что сойдет с ума, если будет сидеть на одном месте. Еще пару лет назад, если бы можно было представить их в такой ситуации, они бы уселись в кружок и стали бы молиться, но теперь они сидели за столом в гостиной и читали книгу по очереди. Это были коротенькие сказки, и они без труда проходили страницу за страницей. Спать никому не хотелось. Примерно в десятом часу вечера раздался звон колокольчика, висевшего у калитки, и Митчелл, вздрогнув, поднялся со стула и подошел к окну. Они не ждали никаких гостей, и сейчас все были очень напуганы. – Выйдем вместе, – сказал Гай, также поднявшись из-за стола и глядя на Митчелла. – А вы сидите здесь, особенно Джонни. Робби убьет нас, если с тобой что-то случится. Это было даже обидно – Джонни очень хотел выйти вместе с Митчеллом и Гаем, но его буквально пригвоздили к стулу словами. Поскольку речь шла не только о его благополучии, стоило удержаться и действительно отсидеться. – Феб, никуда не выходи, – добавил Митчелл, прежде чем выйти. Когда Митчелл и Гай покинули комнату, Феб погасил свет и подошел к окну – так можно было рассмотреть хоть что-то, поскольку Митчелл взял с собой фонарик. Он остановился у шторы и прижался к проему, глядя за стекло. – Мне тоже очень страшно, – сказал он вполголоса, обнимая себя руками. – Но я поклялся слушать Митчелла. Вы, конечно, уже все поняли, да? Его взгляд был направлен за стекло, но он обращался к Джонни и Артуру, это было ясно. Что было тяжело понять – чего он боялся больше. Осуждения или того, что могло произойти за пределами дома. Наверное, все-таки происходившее у калитки страшило его сильнее, раз уж он пытался отвлечь себя разговорами о том, что они с Митчеллом до этого никому не раскрывали. – Да, – ответил Джонни. – Лично я рад за вас, если все так, как мы подумали. Феб повернулся к нему, на секунду отвлекаясь от окна. В темноте нельзя было разглядеть его лицо, хотя он и стоял довольно близко. – И я тоже, – добавил Артур. – Любовь всегда хороша, и лучше пусть будет она, чем что-то другое. Они так и не поняли, произошел ли этот же разговор у Феба и Митчелла с Дином или это должно было случиться только сейчас – люди у калитки зашевелились и двинулись в дом. В тусклом свете мелькнул детский силуэт, и Феб расслабился. – Это Роза с детьми, – сказал он. – Все-таки приехали. Это отличные новости, пусть лучше они побудут с нами, чем едут в машине. Я люблю вас, ребята. Не так, как Митчелла – не слабее, но по-другому. И я знал, что вы все поймете, но все же… какое облегчение… Джонни успел подойти к нему и обнять, когда в дверь постучались – теперь можно было уже не бояться. Дин зажег свет, а Артур отправился открывать. Из прихожей донесся взволнованный голос Розы, послышатся топот ног – Марисса разулась и вбежала внутрь. Она держала в руках большую сумку со своими вещами. – Простите, я… Рассел запретил нам ехать поздно ночью, мы должны выехать ранним утром, и до этого момента я просто сойду с ума, если рядом не будет людей. Артур обнял по очереди Розу, Мартина и Мариссу, а потом ушел в кухню ставить чай, чтобы они согрелись – с улицы их носы и щеки были холодными, а пальцы почти не сгибались. Пока он возился у плиты, Роза подошла к Джонни и обняла его, укладывая голову на его плечо. Она была расстроена и дрожала всем телом – ей было страшнее остальных, поскольку прямо сейчас в другой стране рисковали своими жизнями ее муж и сын. – Прости, дорогой, тебе нельзя волноваться, – прошептала она. Джонни крепко обнял ее в ответ и сказал: – Мне нравится обнимать вас, так что не извиняйтесь. – Если бы в Аммосе был еще хоть один взрослый мужчина, которому можно было бы доверить это сложное дело, я бы не позволила Морису ввязаться в это, – сказала она. – Рассел предлагал даже поговорить с Эриком, но я ведь совсем не знаю этого человека. Ставить под удар все мероприятие только из-за него одного – нет, это тоже не дело. Но, Господи, как же мне лучше было поступить? Я разрешила Морису принять участие, потому что мы уже не можем отступить. Мы не можем сказать, что ничего не было. Мы знаем, что там двадцать шесть человек, что они нуждаются в спасении. Ее страх был заразительным, в то время как у Джонни хватало и своего, но он все же предпочитал сейчас обнимать эту женщину и делиться с ней хотя бы теплом своего тела. Хотя ему очень хотелось верить, что через эти объятия переходили и чувства – его желание утешить ее, внушить ей веру в успешный исход дела. Через несколько минут они расселись в гостиной – Марисса легла на диван, и ее голова покоилась на коленях Митчелла, а остальные нашли места в креслах и на принесенных из кухни стульях. Книга сказок перекочевала в руки Гая, и он принялся читать ее вслух, наполняя комнату приятным звуком своего голоса. Сидя рядом с Артуром и держа его за руку, Джонни думал, что хотя эта ночь и была наполнена самыми разными беспокойствами, в будущем, она, вероятно, могла бы превратиться в прекрасное воспоминание об их молодости, о смелости тех, кто сейчас был в Аммосе и о том, как все они тянулись друг к другу в поисках утешения и спокойствия. – Сказки закончились, – сообщил Гай, закрывая книгу. – Есть что-нибудь еще? – Есть только учебники, – ответил Митчелл. Артур сжал руку Джонни чуть крепче, а потом неожиданно сказал: – Я могу принести свои сказки. У меня они с собой. Это было прекрасно. Артур впервые решился показать свои сказки столь широкому кругу людей, и Джонни находил это просто восхитительным. Он прочитал почти все сказки, написанные Артуром, но никогда не пытался убедить его показать их другим, поскольку понимал, что для этого нужна решимость совершенно другого вида. Наверное, Артур решил показать свое доверие Фебу – тот открылся им в такой сложный момент, хотя и жутко боялся, что его осудят самые близкие. Почувствовав это, Феб поднял на него наполненный надеждой взгляд, и его лицо тронула робкая, но светлая улыбка. – Конечно, неси, – кивнул Гай. Это был единственный момент этой ночи, в котором для Джонни не было ни капли страха – только гордость за Артура и радость за его достижения. * Выехали в назначенный час – ничего не препятствовало, даже дороги были свободными, как и ожидалось. Двигались на почтительном расстоянии друг от друга, соблюдая дистанцию в сто метров между машинами. Первым ехал Робби, за ним следом Морис, которого прикрывал Рассел. Гаспар со своим микроавтобусом шел последним, чтобы не привлекать лишнего внимания к другим. Впрочем, беспокоиться было все равно не о чем – в столь позднее время никому не было до них дела. Жаль было, что они не могли связаться с Реджинальдом повторно, чтобы уточнить, не изменились ли условия. За две недели могло произойти буквально что угодно. Кто-то из омег мог заболеть, либо оказаться устойчивым к лекарству от течки. К тому же, сам Реджинальд мог попасть в какую-нибудь неприятную историю. Омег на ферме было слишком много, чтобы ехать в глубокую ночь через две недели после наведения устной договоренности и при этом ни о чем не беспокоиться. Впрочем, Гаспар прекрасно понимал, что омеги вряд ли могли упустить шанс убраться с этой ненавистной фермы подальше. Даже если кто-то из них чувствовал бы себя неважно, они бы приложили все усилия, чтобы вытащить этого человека. Чего у них было не отнять – это дружбы. На расстоянии в сто метров Гаспар держал в поле зрения Рассела и понимал, что все было в порядке. Если бы что-то стряслось, брат бы остановился или наоборот, ускорился. Пока что все было хорошо. В автобусе было холодновато – в отличие от машины, здесь салон не прогревался. Да и вести его было не очень удобно, но Гаспар несколько раз репетировал, и теперь уже мог управляться с ним без особых сложностей. Во всяком случае, его нигде не шатало и не заносило, и он мог нормально рассчитывать время между своими движениями и реакцией машины. Автобус был слегка неповоротливым – выполнял команды на полмгновения медленнее, чем автомобиль. Робби, которому показали нужное место сразу на нескольких картах, не заставил никого нервничать – он ехал почти вслепую, но без ошибок, и поэтому остановился в нужном месте, промахнувшись всего на десять-двенадцать метров. Все-таки он был очень надежным парнем, и Гаспар в очередной раз подумал, что Джонни повезло встретить такого мужа. Впрочем, самому Робби тоже посчастливилось заграбастать себе такого солнечного мальчика – Гаспар уже понял, что рядом с Джонни любой человек начинал улыбаться в два раза чаще, чем обычно. Это касалось даже его самого, что уж говорить об Артуре или Робби – о парнях, любивших Джонни всей душой. С этими мыслями Гаспар остановил автобус и, благодаря Бога за безлунную ночь, выбрался из кабины, подсвечивая себе путь фонариком. На некотором расстоянии остановились Рассел и Морис – они предпочли поставить машины рядом. Робби был чуть дальше – он дошел до Гаспара пешком. Оставалось только найти омег. Сердце колотилось – чем ближе они были к месту встречи, тем сильнее становились сомнения. Гаспар боялся даже подумать, что мог упустить возможность спасти этих ребят. Он погасил фонарь и подошел к Расселу и Робби. Морис присоединился к ним чуть позже, поскольку ходил проверять машину. Ветер трепал их одежду и шумел в ушах. Гаспар подумал, что этот холод навсегда врежется в его память. Когда он и Артур были в этом месте в прошлый раз, было все равно теплее. – Ждем полчаса, и если никто не появится, я пойду на ферму, – сказал он, глядя на Робби. Наверное, в темноте было невозможно определить направление его взгляда. Он и сам видел только размытый силуэт на фоне голых веток, но Робби как-то понял, что он обращался к нему. – Нет, пойду я, – возразил он. – Я ведь не гражданин этой страны, для меня это безопаснее. Кроме того, ты сказал, что на ферму пускают кого угодно. Рассел, который стоял совсем рядом, шумно выдохнул. – Охота закурить, – сказал он. – Роза приколотит меня, если узнает. Морис тихонько засмеялся и пообещал: – Я не выдам. – Закурить и я не против, – раздался голос, и все четверо мгновенно вздрогнули. Они повернулись на голос – он шел от обочины дороги, и когда Гаспар зажег фонарь, из-за голых кустов вышел Реджи, который был одет в то же самое пальто, в котором он его видел в первый раз. Реджи даже поднял руки, улыбаясь и показывая, что все было в порядке. Гаспар погасил фонарь. – Со мной тут только четыре человека, – сказал Реджи. – Это самые младшие, не считая одного, которому пришлось выпить лекарство. Я был бы благодарен, если бы вы отвезли их первыми. Что скажете? Рассел взял Мориса за локоть и сказал: – Мой сын возьмет их в машину сейчас же. Пусть выходят. Реджи поблагодарил его, а потом вывел из неглубокой ямы четверых ребят, укутанных по самые глаза. Он передал их Морису, и когда тот подал ему руку, Реджинальд даже остановился, не решаясь ответить на этот дружеский жест. – Да пожмите вы ему руку, – фыркнул Гаспар, толкая Реджинальда в плечо. – Этот парень сегодня очень сильно рискует, чтобы всех вас можно было вывезти разом. Преодолев свою нерешительность, Реджинальд протянул руку в ответ, и Морис крепко пожал его ладонь. – Спасибо, что пришли сегодня, – сказал он. – Мы боялись, что все будет напрасно. Потом он увел ребят к своей машине, и Рассел пошел следом, чтобы помочь ему усадить всех. Если даже Гаспара распирала гордость, то что происходило в груди Рассела? Наверное, он совсем сходил с ума – его сын стал таким взрослым, таким серьезным и надежным молодым человеком. – Когда придут остальные? – спросил Робби, щурясь в свете зажегшихся фар машины Мориса. – Мы решили ехать частями. У нас там клиенты, двое застряли с ними, и еще двое могут застрять потом, потому что у них тоже… в общем, им пришлось выпить лекарство. Так неудачно, что сегодня с этой скверной страдают аж четверо. В любой момент могут появиться какие-нибудь новые клиенты, и тогда Сторож начнет искать, кого бы отправить в комнату, и если не найдет, сразу же свяжется с хозяином. Нужно, чтобы кто-то до последнего отвлекал его, а у двоих ребят клиенты, хотя они уже выпили лекарство. Пока что в доме остается еще достаточно людей. Лекарство приняли еще двое, у которых клиентов нет, просто они сейчас в доме на всякий случай. У Сторожа записано, когда у кого истечение, так что он все равно будет их искать, если объявятся еще и другие клиенты. Его рассказ был очень сбивчивым и не совсем понятным – из-за того, что Реджинальд нервничал, он говорил все частями, и справляться с этим было непросто. Гаспар подумал, что легче все-таки было выехать всем свободным людям разом, а затем уже позаботиться о тех, кого отдали клиентам, но Рассел одобрил идею поэтапного выезда, сказав: – Хорошо. Не хотелось бы, чтобы Сторож выбежал сюда с ружьем наперевес и упряжкой собак. Этого же не произойдет? Реджинальд покачал головой. – Я останусь до последнего и уйду с теми, кто выпил лекарство, – сказал он. – Следующих людей выведет Алоис. Вы его не видели, но Артур в прошлый раз с ним познакомился. Я надеюсь, что мы не напрасно вам поверили, потому что другого выхода все равно нет. Он уже собрался уйти, когда Гаспар остановил его. – Подожди, – вздохнул Гаспар. – Возьми снотворное. Лучше вам опоить Сторожа, чтобы он уснул. Сделайте это, пожалуйста. Клиентов также придется усыпить. Справишься? Вы же их чем-нибудь угощаете – хотя бы чаем? Просто капни три раза в чашку, это должно сработать. – Хорошо, – принимая из его рук пузырек, кивнул Реджинальд. – Вы уже обо всем подумали, получается. Спасибо. – В этот автобус влезет пятнадцать человек, – сказал Робби, переступая с ноги на ногу и стараясь согреться. – Отправь с Алоисом не меньше четырнадцати. Пусть Гаспар уедет отсюда быстрее, эта махина слишком выделяется, пусть даже сейчас и темно. Ее легче заметить, и пока она стоит здесь, я не могу успокоиться. Когда они уедут, я приду к вам под видом клиента и останусь в доме, чтобы помочь с лекарством. Может быть, мне удастся уговорить Сторожа выпить со мной кофе, и тогда все будет еще проще. Это была очень рискованная идея, но Гаспар подумал, что сейчас это было вполне допустимо. – Вы… вы будущий муж Джонни? – спросил Реджинальд, обращаясь к Робби. – Артур говорил о вас. Вы с ним похожи. Точнее, просто чем-то напоминаете. У вас особое лицо. Робби рассмеялся, и впервые за весь вечер Гаспар услышал что-то теплое и расслабленное. – Я уже не будущий, я просто муж Джонни, – сказал Робби. – Да, мы с Джонни немного отличаемся от других. Ну, так что? Ты берешь меня на ферму? Разве у Реджинальда был шанс отказаться от такого дельного предложения? – Тогда я вернусь за вами, – сказал Реджинальд, соглашаясь. – Возьмите с собой лекарство для сна, так нам будет проще. Когда отъедет автобус, я приду и провожу вас к ферме. Научу, что сказать Сторожу, чтобы он скорее впустил. * Как только Гаспар со своими пассажирами отъехал, Робби принялся ждать. Остались только он и Рассел – Морис отправился первым, и теперь было тяжело даже представить, как чувствовал себя его отец. – Двадцать шесть омег на ферме. Четверо с Морисом. Пятнадцать с Гаспаром. На нас с тобой остается всего семь, – сказал Рассел, стоя у своей машины. – Вот бы иметь телефон, который можно носить с собой всюду. Тогда бы Морис позвонил мне сразу после прибытия. А теперь только сидеть и сходить с ума. Было бы здорово, если бы он мог уехать вместо Гаспара, но Рассел не умел водить микроавтобус. Они совсем ничего не учли, пока готовились. Теперь оставалось только жалеть о том, что они упустили драгоценное время и не обучились вождению автобуса, оставив все на одного Гаспара. – Из тех, что на ферме, из этих семи – четверо с истечением, пусть и с лекарством. Двое из них с клиентами. Один из свободных и не течных – Реджи, – продолжил его мысль Робби. – Я пойду на ферму, и тебе придется подождать. Наверное, лучше тебе сесть в машину, иначе совсем замерзнешь. Когда я выведу ребят, мы тебя быстро найдем, и главное, чтобы ты был здоров. Он успел сказать только это, когда вернулся Реджи. – Алоис с другими ребятами уже уехали? – спросил он. – Да, – кивнул Робби. – Пойдем? Реджи взял его под руку и повел к дому, оставив Рассела на обочине дороги. Робби надеялся, что ему не придется стоять там долго. – Я веду вас обходным путем, так короче, – пояснил Реджи, когда они свернули, не доходя до поворота, к дому. – Не беспокойтесь. Я просто хочу, чтобы все уже поскорее закончилось. Чувствую все так, будто это сейчас не по-настоящему. Будто не с нами происходит. Мы когда-то… еще до Джонни и Артура, еще даже до Митчелла… когда-то мы услышали, что детей с фермы продают куда-то, а не отправляют в другие приюты. Это услышали старшие. Они тогда взбунтовались. Я был еще маленьким, но хорошо помню. Они говорили, что когда-то найдут в себе силы освободиться, но потом Няня всех убедила и раскаяла. И отлупила, конечно. Может быть, поэтому мы решились на убийство уже на этой ферме. Потому что я жалел, что тогда старшие не пошли до конца и ее не убили, а поверили ей и сдались. Я много раз об этом жалел и мечтал, что когда-то мы уйдем с той фермы, но никакой надежды не было, и я постоянно думал, как мы все тут состаримся, ублажая всяких негодяев, а потом нас просто убьют или выбросят на улицу. Или мы просто будем жить тут, медленно сгнивая заживо, так никогда ничего не узнав и не увидев в своей жизни кроме чужих липких рук. От его рассказа мороз пробегал по коже, и Робби подумал, что никогда не хотел бы воображать себя на месте этого несчастного человека, жившего в тюрьме, не имевшей решеток, но все равно никого никогда не выпускавшей. – Теперь все, можно сказать, позади, – заверил его Робби. – Я не уйду с фермы, пока всех до последнего не вытащим. А я обязан оттуда уйти, меня ждет Джонни, я не могу его оставить. Поэтому даю слово, сегодня до утра мы выйдем отсюда и уедем в место, где вас никто не тронет. Реджи судорожно вздохнул, и Робби понял, что он плакал. – Спасибо вам. Я хочу сказать это сейчас, потому что не знаю, что может случиться. У Сторожа есть ружье. Пожалуйста, будьте осторожны. Потом Реджи сказал ему, как нужно просить об «услуге», и сколько денег следует заплатить. Он также научил его словам, которые произносили обычные клиенты. «Сделка», «койка», «до утра» или «на пару часов». Робби повторял эти слова и чувствовал, как во рту проступал горький привкус, словно его только что стошнило, и теперь приходилось сглатывать остатки желчи. Дорога, по которой они двигались, была скорее тропой, вытоптанной через заброшенное поле, однако по ней ходили регулярно – она была узкой, но четко просматривалась даже в темноте. Достигнув цели, они обошли забор, который, как оказалось, не окружал дом полностью, и прошли во двор. Перед самым домом они разделились. Реджи сказал, что привязал собак заранее, и потом оставил его на подходе к главной двери, а сам скрылся за углом, пояснив, что влезет через окно. Робби постучался, не давая себе времени на сомнения и раздумья. Дверь открылась не сразу. – А вы как вошли? Через забор что ли перемахнули? – удивился пожилой мужчина, появившийся на пороге. – Да не заперто было, – махнул рукой Робби. – Вы уже поняли, зачем я здесь? От друга слышал, что можно весело провести время, если обратиться к вам. – У нас уже есть клиенты, – почему-то ответил Сторож. – Но я могу и подождать, – улыбнулся Робби. – Вдруг кто-то освободится. Я из другого города, на днях уезжаю, а других возможностей попробовать течного омегу у меня не будет. Дальше разговор его уже ничем не удивлял – как оказалось, Сторож просто набивал цену, хотя в доме были еще два свободных человека, которые должны были страдать с течкой. Робби терпеливо выслушал его, а потом повторил, что мог бы подождать. Ему хотелось усадить Сторожа за стол и вынудить его заварить чай, и он упорно подводил все к этой линии, прикрываясь желанием просто хорошо провести время и получить новый опыт. В конце концов, Сторож сдался и сказал, что минут через пятнадцать кто-нибудь освободится, и пока что Робби может подождать в гостиной. Он вызвал Реджинальда, чтобы тот заварил чай, и тогда Робби упросил его остаться и составить ему компанию. Сторож сказал, что хотел прилечь и отдохнуть, но Робби настаивал, хотя и понимал, что уже подходил к границе чрезмерно подозрительного поведения. Оставалось только как-то добавить в чашку снотворное, и тут Робби зашел в тупик – ему никогда не приходилось делать ничего подобного. Видя его замешательство, Реджи кивнул ему, показывая, чтобы не торопился. Он оставался в комнате все время, ожидая момента, когда Сторож отвлечется на что-нибудь, и вскоре это произошло – Сторож зевнул и на секунду прикрыл глаза. Этого было достаточно, чтобы передать Реджинальду пузырек со снотворным. Робби подумал, что все у них было из рук вон плохо, потому что вообще этот пузырек постоянно кочевал из рук в руки. Реджинальд капнул в чашку Сторожа аж пять раз, и Робби подумал, не захотел ли он убить этого человека. Дело оставалось за малым – просто подождать несколько минут. В это время Реджинальд ушел готовить чай для клиентов, а Робби принялся ждать. Когда следующий чайник был готов, Сторож уже клевал носом, и Робби оставил его в гостиной, а сам вышел в коридор, чтобы удостовериться в том, что все было спокойно. Реджинальд выглянул из кухни и подозвал его к себе. – Ребята сейчас уведут Сторожа в спальню. Я постучусь к клиентам по очереди и спрошу, не нужно ли чаю или еще чего-нибудь, – тихо сказал он. – А вы не могли бы ожидать их в гостиной, чтобы было легче занять беседой и просто удержать их вместе, пока мы закончим дело? Один из клиентов послал Реджинальда к черту, поскольку был слишком занят, а второй согласился выпить чаю, но только так, чтобы его принесли в спальню. Реджинальд, очень нервничая, выполнил требование и принес поднос в комнату, а потом закрыл дверь и почти сполз по стене на пол. Он очень устал, а ведь они не закончили дело даже до половины. Робби, ожидавший рядом с кухней, успел увидеть двух ребят, оттащивших Сторожа в другую комнату, а потом заметил Реджинальда, сидевшего прямо на полу. – Я налил снотворное в чайник, теперь, скорее всего, уснут оба – и клиент, и наш Толли, – прошептал Реджи, когда Робби увел его в гостиную. – Мы понесем Толли на руках, потому что он, наверное, тоже выпьет немного. Клиент никак от него не отстанет. Толли красивый, ему всегда достается. – Вы с ним на одной ферме выросли? – спросил Робби. – Да, – кивнул Реджи. – Скорее бы все закончилось. Подождав минут пятнадцать, Робби сказал Реджи, чтобы тот собрал всех ребят в одной комнате, из которой проще всего выбраться на улицу, а сам поднялся со стула и направился к спальне, в которой находился Толли с гражданином, пожелавшим выпить чаю внутри. Он попросил Реджинальда не высовываться, даже если будет страшно и шумно, поскольку сейчас он собирался устроить некрасивую сцену, рассчитанную сразу на все вероятные случаи. – Ты можешь выйти, только если я позову сам, – сказал он, отправляя Реджи к остальным. Сделав глубокий вдох, Робби громко постучал в дверь, сразу же начиная кричать: – Сколько можно ждать? Мне сказали, что вы должны были освободить комнату уже полчаса назад! Никакого ответа не последовало, и Робби просто выломал дверь, высадив слабенький крючок, на котором она держалась с внутренней стороны. За ней оказались два спавших человека – клиент и Толли, спавший прямо под этим мужчиной. Его лицо было бледным, и он едва дышал, когда Робби подошел ближе, чтобы взглянуть на него. В это же время открылась дверь соседней комнаты, и Робби поспешил выйти и закрыть за собой дверь. – Кто разрешил вам шуметь в такое время? – возмутился второй клиент, который только что отказался пить чай и вообще послал Реджинальда к черту. – Неужели здесь никто не смотрит за порядком? Вы вконец обнаглели? Робби улыбнулся, тут же меняя тон и извиняясь за доставленные неудобства. Он выманил этого гада из спальни и уже не собирался позволять ему возвращаться туда. – Простите, просто у меня мало времени и еще меньше терпения. Я вскоре уезжаю, и мне хотелось бы воспользоваться возможностью провести время с омегой. Не думаю, что у меня будет другой такой же случай. – Сочувствую, но это не значит, что вы можете вот так вламываться к другим людям, когда они заняты, – назидательно сказал клиент, которого Робби уже всей душой возненавидел. – Прошу простить мою нетерпеливость, – пожал плечами Робби. – Я просто устал ждать. Мне действительно уже надоело сидеть в гостиной и воображать самые разные сцены, пока тут за двумя дверями, возможно, происходят самые удивительные вещи. Я вам просто завидую, разве не понятно? Я просил Сторожа предоставить мне кого-то, я даже согласен делить омегу на двоих, но он сказал, что все уже заняты и нужно только подождать. Господин из той спальни взял койку на пару часов, но занял ее, очевидно, до утра. Я так с ума сойду, честное слово. – Тут есть чему завидовать, – довольно улыбнулся клиент. – Я сам возвращаюсь сюда почти каждый месяц. Мне нравятся все мальчики, они очень послушные, если застать их в правильное время. – Боже, не распаляйте мое воображение, – попросил Робби, чувствуя, что ноги уже отказывались держать его. Находиться в этом месте было просто невыносимо, здесь было нечем дышать, а потолок и стены, казалось, наползали друг на друга. – Тогда… раз уж вы так нуждаетесь в этом, может быть, вы присоединитесь к нам? Сторож не беседовал об этом со мной, если бы он сказал, что тут такой случай, я бы согласился и делить на двоих. Это даже интереснее. – Спасибо, – соглашаясь и на этот вариант, почти с облегчением закивал Робби. – Так я могу войти? Сторож, кажется, уже спит, так что я могу заплатить вам. В любом случае, этот скряга не заслужил никакой оплаты. – Да что вы, – махнул рукой этот «щедрый» мерзавец. – Бог с вами, мне точно не нужны за это деньги. Со Сторожем вы потом сами переговорите, иначе он просто не впустит вас в другой раз. А я вас уверяю, вам захочется вернуться. Они вошли в комнату, где их дожидался другой омега – он успел прикрыться рубашкой и простыней, и когда Робби вошел, он даже не посмотрел в его сторону. Омега сидел на постели и не шевелился, словно боясь привлечь внимание. Бедняжка. Деваться ему все равно было уже некуда. Черт знает, о чем он сейчас думал. Наверняка рассудил, что над ним решили поиздеваться по полной, прежде чем он получит свободу. А может, он уже попрощался с мыслью о свободе. – Я волнуюсь, – признался Робби. – Попрошу стакан воды у ребят, может, кто-то принесет. – Конечно, принесут, мне тут чай предлагали. Просто я был слишком занят, понимаете ли, – хохотнул клиент. Если он был занят, то вид воды в стакане обязательно его заинтересует. Робби еще раз улыбнулся и выглянул из-за двери, крикнув в пустоту коридора, чтобы в спальню принесли графин с водой и стаканами. Реджинальд появился с подносом буквально через пару минут – о его приходе возвестил тоненький звон стаканов, стучавших друг о друга, пока он шел по коридору. Его руки дрожали. Реджи нервничал и боялся ничуть не меньше, чем омега, ожидавший в комнате. Робби принял поднос в дверях, и Реджи пальцем указал ему на стакан, в который уже накапал снотворное. Это было весьма кстати. Когда он вернулся в комнату, клиент уже опять принялся изводить омегу, целуя его голые плечи и шею, ничуть не смущаясь и не собираясь отвлекаться. Робби наполнил чистый стакан и осушил его залпом – ему действительно хотелось пить. Омега в руках клиента все еще не шевелился и смотрел прямо перед собой. – Ну что же ты? – почти нежно спросил клиент, приподнимая его лицо за подбородок. – Ты сегодня сам не свой. Ты хоть понимаешь меня? Омега молчал и продолжал смотреть прямо перед собой. – Ему, наверное, нужно немного отдохнуть, – вздохнул клиент. – Он сегодня слабенький. Обычно он не такой. – А вы пить не хотите? – спросил Робби, расслабляя галстук. – Пожалуй, от холодной воды не откажусь, – согласился клиент, и Робби был готов взвыть от радости и даже пробить головой потолок. Не веря своему счастью, он наполнил стакан, отмеченный Реджинальдом, и протянул мужчине. Тот, как и ожидалось, выпил все одним махом, и Робби забрал у него стакан, успокаиваясь. Для большей убедительности он даже присоединился к клиенту и омеге на кровати, присев на самый край и взяв юношу за тонкую руку. Омега смотрел на свои прикрытые простыней колени, и его взгляд совершенно ничего не выражал. Этот взгляд оживился только когда клиент улегся на подушку и пробормотал, что продремлет минут десять. – Развлекайтесь пока, не обращайте на меня внимания, – сказал он, прежде чем засопеть. Робби показал омеге растопыренную пятерню, без слов прося подождать еще пять минут. Он сразу же отсел на стул и засек время по наручным часам. Омега, проследив за его движениями, слабо кивнул, впервые подавая хоть какие-то признаки сознания. – Оденься, – шепотом сказал Робби. – Я отвернусь. Ты должен быть готов. * Прошло не меньше часа, прежде чем Рассел заметил движение в кустах, росших рядом с дорогой. Его машина стояла чуть дальше от места, где появились другие омеги с Робби во главе. На спине Робби спал один из мальчиков, и Рассел подумал, что тот был болен, но Реджи объяснил, что ему пришлось тоже выпить снотворное. Робби был настолько уставшим, что Рассел усомнился в его способности вести машину, но сейчас об этом уже было поздновато думать. Другие омеги шли следом, и все они выглядели так, словно только что вышли из ада. Кто мог утверждать, что это было не так? Рассел открыл дверцу машины и жестом показал Реджинальду, чтобы омегу со спины Робби уложили на сидение. Они кое-как распределились по машинам, и перед тем, как влезть на свое сидение, Рассел посмотрел на Робби – тот еле держался на ногах, но казался скорее раздраженным и разочарованным, чем истощенным. – Отличная работа, парень, – сказал Рассел. – А теперь мы едем к Морису и остальным. Робби кивнул и тоже сел в машину. Рассел обогнал его и поехал впереди, указывая дорогу – хотя бы это он должен был взять на себя. Держаться за ним было всяко проще, чем сверяться с картой и беспокоиться о направлениях. Рядом с ним сидел молчаливый и уставший омега, кутавшийся в просторное старое пальто, за его спиной посапывал еще один мальчик, голова которого покоилась на коленях Реджинальда. Ночь подходила к концу, но они успели вырваться с фермы и вывезти всех до единого. В декабре светало слишком поздно, чтобы кто-то мог разглядеть их машины и номера, но бояться не приходилось – дорога была совершенно пустой. Глядя в зеркало заднего вида, Рассел видел огни машины Робби и чувствовал себя прекрасно. Они ехали к Морису, Гаспару и всем, кого они успели отвезти подальше от этого места.