Джонни и Артур

Декабрь 1948 Они провозились до самого утра – Гаспар приехал в общежитие чуть позже Мориса, и застал первых четверых омег уже переодетыми и умытыми. Они отказались от еды и даже не заняли ни одну из спален, предпочитая сидеть и ждать на первом этаже почти у входной двери. Не зная, можно ли было доверять ему и Морису, они с опаской оглядывались вокруг и вздрагивали при малейшем шорохе. Когда к ним присоединились пятнадцать человек во главе с Алоисом, атмосфера стала немного приятнее – умножившись числом, омеги почувствовали себя свободнее. Потом они, правда, опять погрузились в тягостное ожидание. Гаспар проверил запасы подготовленной еды, Морис заглянул в каждую спальню и осмотрел шкафы, в которых они оставили стопки постельного белья. Убраться в общежитии не удалось, так что в предыдущие дни они просто смахнули пыль со всей мебели и вымели мусор из пустых комнат. Привлекать посторонних людей к очистке общежития не хотелось, достаточно было того, что пришлось приглашать людей для ремонта водопровода и осмотра электрической сети. Прошли мучительные часы, прежде чем к общежитию подъехали две последние машины. Оттуда вышли измученные, словно прошедшие через дикий лес с опасными зверями ребята с фермы, Рассел и Робби. Одного из омег Гаспару пришлось вытащить самому – он по вынужденности принял снотворное и теперь был в отключке. Когда все ребята собрались в главном зале общежития, Реджинальд пересчитал всех и проверил по именам. Можно было расслабиться и выдохнуть. – А нас здесь точно не найдут? – спросил один из мальчиков, выглядевший младше остальных. – Не буду клясться, но скорее всего, здесь безопасно, – сказал Гаспар. – Это общежитие находится на территории моего завода, тут даже есть ограждение. Если у людей будут вопросы, они могут задать их мне. Единственное, о чем я вас предупреждаю – вы не должны выходить из общежития днем, когда завод работает в полную силу. Вас заметят рабочие, начнут задавать вопросы, а это никому не нужно. Сидите здесь, не высовывайтесь. Выйти можно вечером, когда закончится рабочий день и все разойдутся, но к самому заводу, опять же, лучше не подходить. – Чем же мы будем заниматься? – удивился другой омега, сидевший рядом с Реджи. – Мы ведь должны работать, чтобы жить с пользой. – Об этом лучше подумать позже, – сказал Рассел. – Сейчас всем нужно поесть и лечь спать. А если не хотите есть, то нужно лечь спать. У вас много дел – помыться, постели застелить, комнаты разобрать. Мы все очень устали, так что об остальном подумаем завтра. Это было мудро – все действительно настолько вымотались, что с трудом разбрелись по спальням. Когда все комнаты были распределены, Робби неожиданно сказал, что останется и проспит здесь до утра – хотя бы один человек должен был присутствовать здесь, чтобы ребята не чувствовали себя брошенными. Рассел и Морис остаться не могли – уже утром возвращались Роза, Мартин и Марисса, и их следовало встретить в доме. Гаспар подумывал остаться вместе с Робби, но тот отправил его домой, сказав, что Джонни может позвонить рано утром, и кто-то должен с ним поговорить. Он также предупредил, что приедет ближе к обеду или даже вечеру, и тогда Гаспар сможет сменить его здесь. Робби действительно слишком сильно устал и больше не мог сидеть за рулем, ему хотелось поскорее лечь хоть где-нибудь. Оставив его в общежитии вместе с омегами, они разъехались по домам. Гаспар вернулся к себе, с большим трудом уговорил себя переодеться и принять душ – хотелось упасть в постель прямо в одежде, не умываясь и не притрагиваясь к расческе. Он даже не был уверен, что мог бы ответить на звонок Джонни – сон накатывал на него непреодолимой тяжелой волной, и он больше не мог ему сопротивляться. Сколько он проспал? Гаспар даже понятия не имел, сколько лежал в постели, и, возможно, он проспал бы даже дольше, но его разбудило странное чувство – по лицу что-то пробегало, было щекотно, хотелось чихнуть, но никак не получалось. Он нахмурился и провел по лицу рукой, только сейчас понимая, что ощущение не было обманчивым – тонкие нити, которые до этого скользили по лицу, теперь перешли на тыльную сторону ладони. Он уже собирался открыть глаза, когда прохладная ладонь легла поверх его век, и ушей коснулся знакомый тихий голос. – Я скучал по тебе. Это было ясно и без слов, но услышать такое признание от Артура было все же приятно. Если бы он не скучал, разве приехал бы так рано? Несмотря на усталость, Гаспар все еще прекрасно помнил, что они договаривались прожить порознь несколько месяцев, пока омеги с фермы не будут переправлены в Петрию. Артур решил вернуться раньше, нарушив эту договоренность и даже не предупредив. Сейчас бы стоило злиться на него, но Гаспар просто не мог. Артур осторожно отнял ладонь от его глаз и позволил взглянуть на себя. Все казалось нереальным, и Гаспар даже не сразу поверил, что действительно видел своего мужа. Артур сидел на краю постели, склонившись над ним и держа в одной руке свою косу, кончиком которой и провел по его лицу несколько секунд назад. – Ты такой теплый со сна, – улыбался Артур, целуя его лоб и нос, и Гаспар подумал, что, наверное, умер, раз уж оказался в таком прекрасном месте сразу же после пробуждения, хотя засыпал во тьме и неопределенности. – Я больше не мог ждать. Роза взяла меня с собой, и Джонни остался на ферме с Митчеллом и ребятами. Робби будет злиться? – Какая разница? – прошептал Гаспар, подставляя лицо под поцелуи и рукой дотягиваясь до косы, которую Артур все еще держал сам. – Дай мне прикоснуться к тебе. Ты только что приехал? – Да. Роза довезла меня на такси до дома, а потом поехала к себе. Они с Расселом, наверное, уже встретились. Обними меня скорее. Гаспар сначала приподнялся на локтях, а потом и вовсе уселся, немного подтянувшись и обхватывая Артура руками. Запах, к которому он так привык за прошедшие месяцы, наполнил его легкие, и он закрыл глаза, начиная целовать кожу прямо под линией челюсти, зарываясь лицом в накрахмаленный воротник. Артур принялся расстегивать его пижаму, и Гаспар отпустил его только чтобы распустить косу – ему нравилось делать это, и он уже не представлял, как выживал все эти дни, будучи лишенным этой радости. Как он обычно любил делать, Артур взял его ладонь и приложил к своей шее, показывая, где сейчас хотел прикосновений – он сам направил руку дальше, и Гаспар следовал за ним, с замиранием сердца ощущая, как она скользила по гладкой, теплой и мягкой коже, продвигаясь все дальше. Свободной рукой он расстегнул несколько пуговиц рубашки Артура, чтобы было легче пробраться внутрь. Распущенные русые волосы рассыпались по плечам, и Гаспар смотрел на своего мужа, словно завороженный. Каких бы людей он ни встречал, никто из них не был равен Артуру, и Гаспар не понимал, как ему могло так повезти – как этот неземной человек мог оказаться в его руках, полюбить его, позволить ему абсолютно все и доверить себя? – Я скучал по тебе так сильно, что думал, просто сойду с ума, – прошептал Гаспар. Он провел ладонями по плечам Артура, сталкивая с них расстегнутую рубашку и не отводя взгляда от изящных очертаний, немного выступавших ключиц, светлой кожи. – Скажи, что будешь смотреть так только на меня, – попросил Артур, снимая с него пижаму и притрагиваясь к груди. – Ты единственный, на кого я вообще когда-либо так смотрел, – ответил Гаспар, подтягивая его к себе, а затем опрокидывая на постель. – Прости, если я буду грубым. Станет больно – скажи мне сразу. – Я весь твой, сделай со мной что захочешь, – приподнимая подбородок и глядя на него без капли страха, сказал Артур. Гаспар старался контролировать себя и не поступать с ним жестко, но иногда его все-таки накрывало так, что он не мог сдержаться и начинал слишком сильно сдавливать запястья Артура, держать его внизу так, чтобы он не мог даже пошевелиться. Он редко показывал эту свою сторону даже тем, с кем спал в юности, поскольку не каждый человек мог понять его желания, но в очередной раз он с удивлением обнаружил, что Артуру нравились эти проявления его силы и даже грубости. Артур понимал их правильно, видя в них страсть и желание, а не стремление утвердиться и причинить боль. Он верил Гаспару и никогда не видел в его поступках чего-то опасного. Теперь они целовались так, словно не могли делать ничего кроме этого, и Артур держал его за плечи, подтягиваясь вверх и стараясь прижаться к нему теснее, и в это же время Гаспар пытался снять с него брюки и заодно расправиться с пижамными штанами, и это выглядело и ощущалось как полный хаос. Артур дразнил его, щекоча самыми кончиками пальцев загривок и место между лопатками, и Гаспар улыбался в поцелуй, останавливаясь всего на секунду, чтобы вдохнуть, а потом продолжая. Остальное Артур предоставил ему, только подчиняясь его рукам и отвечая на каждое прикосновение. Он был отзывчивым и мягким, его не пугали ни крепкие объятия, ни даже укусы – они, казалось, возбуждали его даже сильнее. Гаспар уже не разрывался между разными чувствами – раньше ему хотелось беречь Артура и относиться к нему бережно и трепетно, но с другой стороны всегда распирало от желания обнимать и держать его крепко, убеждаясь в его реальности, ощущая его тело полностью. Теперь он ни в чем себе не отказывал, потому что знал, что Артур даст ему столько времени и возможностей, сколько он захочет. Можно было не торопиться и не разрываться, а просто подчиняться тому, что вело его прямо сейчас. Сейчас хотелось прирасти к Артуру всей кожей, всем телом и чувствами, чтобы утолить хотя бы часть своей тоски, съедавшей его все это время, пока они были в разлуке. Даже самые долгие телефонные разговоры не могли облегчить его боль, и Гаспар постоянно мечтал о встрече, о возможности вот так целовать и держать своего мужа. Артур смотрел на него, его глаза были серьезными и внимательными, и он прикусывал нижнюю губу, медленно разводя колени так, чтобы Гаспару было легче прикоснуться к нему внизу – прикоснуться и замереть от счастья, от осознания того, что он был желанен и любим. Теплая и скользкая влага покрыла его пальцы, и Гаспар с трудом удержался от желания лизнуть их прямо сейчас. Для них это не стало бы чем-то незнакомым – они уже делали подобное, и между ними происходили даже более смущающие вещи, но сейчас хотелось поскорее соединиться с Артуром, и это желание было взаимным. Когда это, наконец, произошло, и Гаспар толкнулся внутрь, проходя неглубоко, но уверенно, Артур прикрыл глаза, и его ресницы задрожали. – Я кончу очень быстро, – предупредил он. – Но ты не останавливайся. Мне не больно, если ты продолжаешь, я хочу чувствовать тебя в себе как можно дольше. – Прости, но я долго тоже не продержусь, – признался Гаспар. – Сам удивляюсь тому, что сейчас еще не кончил. Артур засмеялся и взял его лицо в ладони, глядя снизу и продолжая улыбаться. – Тогда пусть будет так, – сказал он. – У нас много времени, чтоб повторить потом все сначала. Не сдерживайся. Гаспар знал, что после долгого перерыва даже самый быстрый оргазм все равно был оглушительным, и сейчас все было именно так – уже через минуту они оба напряглись, и Артур обнял его, обхватывая его спину и вздрагивая. Это состояние единения и удовольствия длилось и длилось, и Гаспар потерял счет времени, потому что сейчас ничего не имело значения – даже время. * Конечно, лучше было бы ответить на звонок Джонни самому, что Робби уже даже не надеялся это сделать. Оставлять привезенных омег одних было просто неразумно – они здесь ничего не знали, всего на свете боялись, а их головы лопались от вопросов. Было бы жестоко сейчас просто взять и бросить их, помчавшись в дом, чтобы поговорить с Джонни, пусть даже Робби и рвался к этому всем сердцем. Утром он проснулся раньше, чем предполагал – возможно, его разбудили звуки возни в соседней комнате. Кто-то шуршал и шептался, и он открыл глаза, медленно возвращая себя к реальности. Незнакомый белый потолок с тонкой трещиной, жесткое постельное белье – он явно был не дома и не у Гаспара. Как там Джонни? Спал ли он этой ночью? Как он пойдет в школу, если не спал? Ах, да, он же отпросился на сегодняшний день… Робби отодвинул одеяло и спустил ноги с кровати – вчера он лег прямо одетым, хотя перед этим успел принять душ. Просто у него не было с собой ничего не смену, так что пришлось лечь, в чем был. Теперь он нашел рубашку – она висела на спинке стула и немного помялась – застегнул ее и поправил манжеты. Можно было выйти из комнаты. В доме было холодно – декабрьская ночь выморозила все, что можно, и даже то, что вчера Гаспар включил на среднюю мощность отопление, почти не ощущалось. Ночью Робби спасся при помощи тяжелого одеяла, в которое замотался как в кокон, и теперь он даже удивлялся, что решился снять рубашку. Как пережили эту ночь ребята? В коридоре было пусто, и он решил спуститься на первый этаж, чтобы проверить гостиную. За дверями явно шла какая-то возня, но никто не выглянул, когда он проходил мимо, хотя звук его шагов наверняка был отчетливым. Занималось утро, через окна проникал скудный свет, и Робби чувствовал себя так, словно оказался в параллельном мире, где реальное смешалось с нереальным. Как в той сказке, которую так любил Джонни. «Стук-Постук». Мир, где живут не совсем живые и не совсем мертвые. Что ж, пора было добавить немного жизни или хотя бы пробудить ее. У ребят, наверняка, накопилась целая уйма вопросов. Робби спустился в гостиную и застал там Реджинальда – тот протирал журнальный столик. Как старший, он решил первым покинуть спальню, и теперь был даже рад встретить кого-то. Хотя, возможно, улыбка, с которой он встретил Робби, была связана с их вчерашними злоключениями – они оба немало попотели, прежде чем споили снотворное мерзавцам с фермы. – Доброе утро, – поздоровался Реджинальд, складывая тряпочку. – Мне позвать остальных завтракать? Я осмотрел столовую, в ней уже можно собраться. Спасибо, что привели нас в это место. – Это не мне спасибо, – улыбнулся Робби. – Это все Гаспар, который предоставил здание и почти все, что в нем есть. – Как поживает Джонни? – спросил Реджинальд. – Думаю, он в порядке, – ответил Робби. – Но хотелось бы, конечно, знать это наверняка. Сегодня приедет Гаспар, он все расскажет – Джонни должен позвонить ему утром. Может, через пару часов. Они прошли к столовой, и Робби обнаружил, что все столы были чистыми, а на печи уже стояла большая кастрюля с водой. Очевидно, в ней Реджинальд планировал заварить чай, чтобы хватило на всех. Робби даже представить не мог, сколько теперь им придется готовить на двадцать шесть человек. Масштабы расходов были просто угрожающими, и он впервые задумался о том, что с этим могут возникнуть проблемы. Пока он размышлял об этом, со второго этажа донеслись звуки шагов – Реджи поднялся и потревожил остальных. Через несколько минут в столовой собрались почти все, не было только Толли – он, видимо, не мог отойти от вчерашнего снотворного. На завтрак они еще вчера подготовили хлеб, который теперь был холодным и твердым, яблочный джем и сливочное масло. Если бы это увидела Роза, она бы хорошенько их отругала за такое ужасное питание для омег, явно нуждавшихся в силах. Но что они могли сделать? Как выяснилось вчера, они вообще кучу всего упустили из виду, и можно было считать чудом, что они вообще справились. – Интересно, что там делает Сторож? – спросил Реджи, когда все расселись. Они составили столы в одну длинную линию и уселись вместе, и Робби оказался среди них. Хорошо еще, не во главе стола. – Наверняка наябедничал своему Хозяину, – сказал тот, кого вчера представили Алоисом. Робби заметил, что между собой ребята называли его Луисом. Так тоже звучало неплохо. Традиция с красивыми именами продолжалась и здесь – почти каждому омеге дали интересное имя. – Кто-нибудь видел Хозяина? – спросил Робби, наконец, получив возможность задать этот вопрос, волновавший его уже не первый день. Предполагая, что фермой владел все тот же основатель приюта «Небесные поля», Робби подготовился – взял с собой с трудом найденное фото из газеты, которое вложил в записную книжку. – Все мы, – ответил Реджи. – Кто-то реже, кто-то чаще, но всем нам знакомо его лицо. Робби вытащил записную книжку из кармана и нашел среди листов вырезанное фото, а затем отдал его сидевшему рядом с ним парню. Тот осторожно принял листок и внимательно посмотрел на него. Фото, конечно, имело не самое лучшее качество, поскольку газетная печать искажает что угодно, но Робби, который видел основателя приюта живьем, мог сказать, что сходство у этого снимка с оригиналом все же было. Парень посмотрел немного, а потом спросил, можно ли было передать это фото Реджи, на что Робби, конечно, согласился. Реджи взял фото и также внимательно и даже придирчиво изучил его, потом посмотрел на парня, передавшего ему вырезку – они почти незаметно кивнули друг другу, словно удостоверившись в выводах, и только после этого он уверенно сказал: – Это он. Тот самый человек. – Вот, значит, как, – хмурясь, сказал Робби. – Этот человек… не знаю, имею ли я право говорить это, но сейчас мне это кажется очень важным. Это человек, ответственный за вашу жизнь на фермах в общем, не только на той, из которой мы выбрались вчера. Он стоит и за фермами, на которых вы росли. В общем, следовало этого ожидать. Не могу сказать, насколько он влиятелен, но денег у него, очевидно, много. Он сделал неплохие деньги за ваш счет, и у него, скорее всего, имеются и другие способы зарабатывать на сиротах. Я прошу вас проявлять осторожность. Чтобы он никогда вас не нашел, вы должны строго следовать правилам, которые вам перечислит Гаспар, когда приедет после обеда. Пожалуйста, не делайте того, что он запретит. Нельзя выходить за пределы этого места. Нельзя взаимодействовать с рабочими завода – они совсем скоро начнут приходить. В старое общежитие никто не заходит, и вчера днем Гаспар закончил установку дополнительного ограждения, отделив это место от завода, но все же я попрошу вас быть особенно осторожными. Днем желательно не шуметь. По вечерам, когда завод закончит работу – вы поймете это по тишине – вы будете свободны. У страха должно быть лицо, и пусть это лицо будет реальным – знакомым, осязаемым. Судя по тому, что рассказал Артур, Хозяин и сам не упускал возможности развлекаться с омегами, и Реджинальд был знаком с ним не только шапочно – он даже делил с ним постель. Основатель приютов был для них самым что ни на есть реальным человеком, и его образ вполне мог побудить их строго следовать порядкам, способным защитить их жизни. Он смотрел в эти встревоженные лица, ловил взгляды, которые они бросали друг на друга, и чувствовал все усиливавшуюся злость. Как можно было так поступать с этими людьми? Как можно вообще так поступать с живым существом? Держать взаперти, истязать, принуждать к мерзостям и использовать для своей наживы. – Вы будете жить свободно, – сказал он. – Когда вы сможете уехать отсюда, то станете жить свободно, и никто вас не тронет. Но пока что вам следует научиться жить здесь. Это будет непросто, но вы сможете. Они слушали его очень внимательно, и Робби хотелось пожать руку каждому, кто находился в этой комнате – сказать каждому лично, что теперь все зависит только от них, а значит, скорее всего, все будет хорошо. Вместо этого он отстегнул от записной книжки автоматическое перо и снял с него колпачок, чтобы записать их имена. Теперь следовало сверить их имена с книгой Фелиции, выяснить их фамилии и даты рождения, а потом начать отправлять запросы на восстановление документов. Он просил называть их свои имена, повторял вслух, произносил по буквам, а затем записывал. – И есть еще Толли, – добавил Алоис. – Он сейчас спит. – Его полное имя случайно не Анатоль? – спросил Робби, возвращаясь к вопросу, также занимавшему его со вчерашней ночи. Омега, пропавший после нескольких лет проживания с Гилбертом, скорее всего, был уже мертв, но как же не хотелось в это верить! Внутренне надеясь найти его хоть когда-нибудь, Робби затаил дыхание, но Алоис развеял его надежды. – Его зовут Бартоломео, – сказал он. – Мальчик по имени Анатоль жил на одной ферме со мной. Он и еще один мальчик, того звали Феликсом, очень дружили, хотя Анатоль был сильно младше. Их обоих сейчас здесь нет, и я их не видел уже очень давно. Реджи и Толли с другой фермы. Вы знаете Анатоля? Вы видели его? Что ж, теперь Робби был вынужден развеять его надежды – получалось иронично и грустно. – Нет, я просто видел его имя в записях, – ответил он, решив не рассказывать о том, что Анатоль сбежал и после этого так и не был найден. – Он очень сильный, – сказал Алоис. – Мы с ним дружили. Я молюсь о том, чтобы хоть раз еще увидеть его когда-нибудь. Эти слова напомнили Робби о том, как Джонни мечтал увидеть своих братьев, даже когда на это не было надежды – не было почти никаких оснований для веры в успех. В итоге все получилось. Может быть, и вера Алоиса когда-то вознаградится? * После завтрака, больше походившего уже на обед, позвонил Джонни – Артур как раз был в душе, приводил себя в порядок, чтобы поехать к Расселу и отправиться в общежитие. Он дождался двух часов пополудни, и только потом набрал номер, надеясь поговорить с Робби, но того, к сожалению, нельзя было позвать к телефону. Гаспар поговорил с ним, сказав, что все прошло хорошо, и Робби остался в общежитии с мальчиками, чтобы им не было слишком страшно. Он также добавил, что Артур благополучно прибыл в Аммос, и теперь можно было хотя бы некоторое время ни о ком не волноваться. Джонни поблагодарил его, пожелал им удачи и сказал, что позвонит вечером еще раз. Они уже стояли у двери, когда услышали сигнал машины – Рассел и Роза приехали сами. Оставалось только сесть в свою машину и поехать за ними. Вчера вечером Артур очень долго сомневался – ему очень, просто до смерти хотелось увидеть мужа, но вместе с тем он боялся оставлять Джонни и хотел провести с ним еще хотя бы вечер. В конце концов, когда время перешло за полночь, Джонни выманил его из гостиной и сказал, чтобы он отправился вместе с Розой. – Я останусь с Митчеллом, Фебом и Дином, с нами будет Гай, обо мне не волнуйся, – сказал он. – Сейчас, находясь здесь и умирая от страха за Робби, я больше всего на свете хочу увидеть его, но у меня нет такой возможности, я не хочу рисковать ребенком. А ты должен отправиться к Гаспару и увидеть его как можно раньше. Пожалуйста, сделай это для меня. Хочу, чтобы хотя бы кто-то из нас мог исполнить свое желание. Это были самые верные слова, которые могли развеять все сомнения, но Артур думал еще примерно час, прежде чем сказал Розе, что хотел бы поехать с ней. Она сразу же согласилась – ее радостная улыбка и крепкие объятия все сказали без слов. Уже потом, когда машина остановилась на заправке, Роза призналась, что ей было немного неуютно ехать одной с детьми. – Если бы Морис был с нами, было бы спокойнее. Я доверяю и Мартину, но ему всего шестнадцать, разве можно взваливать на него все эти обязанности? Теперь все это делаешь ты, и мне все равно немного стыдно за это, но ты все же взрослее и сильнее. На тебя я могу положиться. То есть… я могу разрешить себе на тебя положиться. Артур не понимал, какие такие обязанности он сейчас нес на себе, он совсем не чувствовал никакого груза – разве что, в машине ему пришлось сесть рядом с водителем и иногда беседовать с ним. Правда, водитель быстро понял, что Артур был не самым большим охотником до разговоров, так что в машине было тихо. Мартин и Марисса спали по обе стороны от своей матери, и Артур временами смотрел на нее, удостоверяясь, что с ними все было в порядке. Он почти не запомнил переход через границу, хотя, по словам Джонни в этом и заключались все сложности. Его спросили, в каком месяце и году он родился, зачем он отрастил длинные волосы, и почему он ехал не в сопровождении супруга, и Артур даже не понял, как именно ответил на все вопросы. Уже потом, в машине на стороне Аммоса он спросил у Розы, правильно ли назвал дату своего рождения, на что она, рассмеявшись, ответила утвердительно. – А еще ты сказал, что отрастил волосы, чтобы помнить, что ты омега, – добавила она. – А без мужа ты ехал как раз затем, чтобы с ним поскорее встретиться. Так и сказал. Это было блестяще, Артур. Сейчас, когда они приехали к уже знакомому заводу, где он однажды рассматривал изделия с самыми невероятными и красивыми ошибками, Артур посмотрел на Розу и поймал ее улыбку – они словно делили общий секрет. Роза видела его таким, каким не знал даже Гаспар. Артур и сам себя таким не помнил. Оставив машины на специальной площадке рядом с заводом, дальше они пошли пешком. У Гаспара был ключ, позволявший перейти через заграждение, отделявшее завод от общежития – с его помощью он открыл маленькую калитку, которую с первого раза было тяжело даже найти взглядом. Артур испытывал нетерпение и волнение – он хотел скорее увидеть Робби и Реджи, поскольку от благополучия первого зависела жизнь Джонни, а второму он пообещал спасение, и теперь мог спокойно взглянуть в его глаза. Когда они вошли, показалось, что общежитие было пустым. Там было очень тихо, и на первом этаже не встретилось ни души. Только когда они достигли общей столовой, навстречу им вышел Робби – он был в прекрасном расположении духа, поскольку приближался вечер, и день подходил к концу, а на утро у него был билет на самолет. – Скажу Реджи, что можно выйти, – улыбаясь, предупредил он, прежде чем почти побежать на второй этаж. – Если бы я сдал такую тяжелую смену, я бы тоже тут порхал, – хохотнул Рассел, глядя ему вслед. Наверное, Артур просто не представлял, как выглядели двадцать шесть человек – что это было за количество, каким был масштаб этого числа. Когда все собрались в столовой, он ощутил почти трепет от того, как много было здесь молодых людей, несших в себе пропасть страха и боли. Гаспар поздоровался с ними, спросил, записал ли Робби их имена, а потом приступил к правилам проживания. Он говорил медленно, чтобы они успевали все понять и запомнить. Поскольку читать никто из них не умел, он составил всего три правила. Не выходить за пределы общежития днем. Не развешивать стиранное белье на улице. Не общаться с рабочими и даже не пытаться как-то с ними связаться, чтобы не пробудить любопытство. Слушая его, Артур вдруг понял, что эти правила напоминали ему о других – о тех, что действовали в доме Томаса. Но какой же огромной была разница между ними, несмотря на внешнее сходство! Томас защищал правилами себя. Гаспар стремился защитить тех, кто жил в этом месте. Роза и Рассел привезли еще еды, чтобы пообедать всем вместе, и уже за столом разговор зашел о будущем. – Я хотела узнать, что вы умеете делать, – сказала Роза, обводя взглядом всех присутствовавших. – Может быть, вы умеете мастерить или шить? Ну… любой навык будет полезным. Митчелл, например, работал в прачечной гладильщиком, когда только перебрался в Петрию. Воцарилась подозрительная тишина – не полная и гробовая, но такая, в которой подспудным слоем роился шепот непроизнесенных слов. Ребята обменивались взглядами, словно стараясь спросить друг у друга, стоило ли рассказывать прямо сейчас о своих умениях. Артур с улыбкой наблюдал за ними, понимая, что теперь им придется пройти очень долгий путь, прежде чем они смогут жить открыто, ничего не стыдясь. Реджинальд вздохнул и, опустив взгляд, сказал: – Мы умеем не очень многое, и даже то, что нам удается… мы не знаем, насколько в этом хороши. Есть ребята, которые шьют подушки, другие занимаются плетением из веревок, другие шьют из кожи. Гладить белье, конечно, тоже умеют. И стряпать. Но может быть, мы делаем это не так уж хорошо, чтобы быть полезными. – А что вы шьете из кожи? – спросил Рассел, заинтересовавшись. – Небольшие мешочки, – ответил один из ребят. – И сколько вас таких, кто умеет шить из кожи? – продолжил Рассел. – Трое, – сказал Реджинальд. – Но если это будет нужно, мы все можем научиться делать это. – Если завтра я привезу шила, иглы, нитки, ножи и кожу, вы покажете, что умеете? Реджинальд посмотрел на ребят, сидевших в конце стола – один из них как раз только что говорил о кожаных мешочках. Потом он вернулся взглядом к Расселу и кивнул: – Да. Мы будем очень рады сделать это. – Вот и славно. В товарах из кожи я еще что-то понимаю, – сказал Рассел. – Тогда там и разберемся, что делать дальше. Еще ничего не было показано и тем более решено, но Артур уже почувствовал себя значительно лучше. Он посмотрел на Робби и понял, что тот сейчас существовал в своей отдельной реальности и не слушал разговор. Наверное, он воображал Джонни и мечтал о том, как обнимет его.