Джонни и Артур

Май 1949 – Слушай, ты зачем мне там все так выложил, пока сидел на подоконнике? – спросил Ланс уже вечером, когда они с Джонни ужинали. Акушер еще не приехал, и они успели проводить рабочих и убраться в комнате, где хранились документы, полностью убрав пыль с полок и пола – так было нужно, чтобы скрыть следы. Конечно, Акушер мог бы заинтересоваться неожиданной уборкой, но на этот случай Ланс подготовил убедительную ложь – он планировал сказать, что все это сделали рабочие, которые действительно убирались после себя. Вряд ли Акушер стал бы спрашивать у рабочих, заходили они в ту комнату или нет. – А что я должен был делать? Я сидел там в открытом окне, что еще ты мог подумать? – ответил Джони. – Ты же не тупой, сразу все понял. Только… почему ты никогда не читал те документы? И даже желания не было? – Я не хотел ничего знать, – признался Ланс. Он сказал это так просто, словно так и было нужно. Джонни даже удивился. Как можно хотеть чего-то не знать? – До тебя здесь еще один парень был, – вздохнул Ланс. – Он тоже интересовался теми документами – увидел их через окно. Даже просил меня их прочитать ему. Ну, сам-то читать не умел. А я не хотел и ему не прочитал. Незачем все это знать. Вот ты узнал, а что ты сделаешь? Только лишний груз на себя повесил. У тебя пузо на нос лезет, тебя этот Филипп будет трахать через каждый час, когда ты оклемаешься, лучше бы об этом побеспокоился. Ничего этого Ланс не понимал. Джонни тоже не очень вникал в его точку зрения, но сейчас это было не самым важным – важнее было то, что под его подушкой лежали документы, настоящие оригиналы записей, подтверждавших, что мерзавец, основавший приют, убил сотни людей. Убил своими руками. Ради выгоды. За каждого проданного омегу платили цену, равную стоимости двух автомобилей. Неплохо же получалось – за сорок лет заработать денег на триста автомобилей, ничего не при этом не производя? Да еще и с возможностью повторной эксплуатации труда на той отвратительной ферме-борделе, где Реджинальд, Толли, Алоис и все другие ребята жили годами, ублажая всякий сброд. Джонни посмотрел на Ланса, и его вдруг поразило узнавание – словно он видел самого себя год назад. Он ведь был таким же – он говорил себе о чем-то: «Это невозможно, поэтому даже не стоит мечтать». И не мечтал. И не думал. Робби научил его мыслить не так – он научил его говорить себе: «Что я могу сделать, чтобы все стало возможным?» – Я уйду отсюда, – сказал Джонни. – Неважно как, я сделаю это еще до того, как родится ребенок. У меня мало времени, и единственное, что мне от тебя надо – просто не держи меня здесь. – Куда ты пойдешь? Как ты собираешься это делать? – Пешком. Возьму с собой воды на целый день и пойду пешком в ту сторону, куда уезжает Акушер. Буду прятаться по дороге. – А если роды начнутся? – Возьму с собой полотенца и пеленки – украду их отсюда, бог меня простит, он все должен понимать. Сейчас Джонни не сомневался, что Ланс его не остановит. За время, что они провели в этом доме, Джонни понял, что Ланс был если не мягкосердечным, то хотя бы совестливым человеком. К тому же, когда Джонни рассказал, зачем растили омег, и что с ними происходило, если их возвращали хозяева, Ланс явно был возмущен до глубины души. Джонни знал, что этот человек не попытается его запереть. Конечно, он мог бы уйти и без предупреждения, но сейчас это казалось просто подлым – Ланс был добр к нему все это время, и он не должен был вот так его подставлять. Ланс схватился за голову и шумно вздохнул. – Подожди. Подожди, Джонни, не спеши. Ты… ты меня просто вынуждаешь, черт бы тебя побрал! Я не собираюсь никуда тебя выпускать, ты понимаешь?! Я запру тебя в комнате снаружи, и что ты сделаешь? – Я придумаю, что сделать. Я сейчас не разрешения спрашиваю, а просто предупреждаю, потому что тебя достанется от этого мерзавца, основавшего приют. Он тебя уволит, денег не заплатит, да еще и изобьет, наверное. – Да знаю я, что он может сделать, ничего такого в этом нет. Подумаешь… Но дело в другом. В другом, Джонни. В твоих родах, в ребенке. Как ты сможешь родить? Ты посмотри на себя! Тебя без конца возили на машине, потом избил Основатель, да еще и здесь ты лазишь по всяким высоким подоконникам. Что если ты умрешь во время родов? – Я умру, хотя бы попытавшись, – ответил Джонни. – Нет никаких шансов на то, что я позволю этому Акушеру прикоснуться к своему ребенку. Об этом нет и речи. – Ладно, – кивнул Ланс через некоторое время. – Хорошо, мошенник ты несчастный. Подожди до завтрашнего вечера. Только один день. Не сбегай до завтрашнего вечера. Даже один день сейчас был крайне важен – дата родов стремительно приближалась, и Джонни со страхом думал о том, что должно было произойти с ним в ближайшее время. Он понимал, что не мог сбежать раньше, не зная расстояния до ближайшего городка, не зная направления дороги, не чувствуя в себе физических сил и будучи сбитым с толку этим чудовищным похищением. Его перебросили с одного полюса на другой, и он потратил некоторое время, свыкаясь с этой ситуацией, но сейчас ему больше всего хотелось только оного – убраться из этого места как можно скорее. * Достать код телеграфной станции было не так уж и просто – в местном почтовом отделении сообщили, что раз станция не работает, ее адрес или даже примерное местоположение выяснить уже невозможно. Для этого нужно было ехать к центральному телеграфу, а он должен был открыться только завтра. Робби повздыхал и поехал все-таки в общежитие, чтобы провести там еще одну ночь. Ему нравилось находиться в окружении ребят, потому что они постепенно раскрывались с неожиданных сторон – смеялись и шутили, рассказывали истории из своего детства, делились разными радостями. Для них каждый небольшой успех превращался в настоящий повод для гордости, они умели наполнять свои дни приятными событиями. Точно как Джонни – тот, когда оказался в Петрии, ни дня не мог прожить без какого-нибудь знаменательного случая. Без Джонни Робби страдал даже физически – он не мог нормально спать и есть, и очень похудел за это время. Алоис, который тоже переживал за Джонни так, словно был его старым другом, теперь тоже не спал вместе с ним – он допоздна сидел над своими кожаными мешочками, которые ему удавались особенно хорошо. Он кроил и шил, а Реджинальд занимался вышивкой – изделия с узорами продавались дороже. Алоис был очень славным малым, он редко сосредоточивался на чем-то исключительно негативном, его суждения были жесткими и порой даже пугающими, но он умел отличать правое от левого, и это делало его интересным собеседником. Робби пробовал отправить его спать, но Алоис сказал, что пойдет сам, когда почувствует, что вообще может уснуть. – Сегодня установили два огромных прожектора, и теперь так светло, как днем, – сказал Алоис, усаживаясь в своем кресле удобнее. – Это чтобы никто сюда не влез? Робби кивнул: – Да, это просто чтобы все было хорошо видно. – Хорошая идея, – улыбнулся Алоис. – Теперь видно все до самой дороги, и я вижу машину Рассела, подъезжающую прямо сейчас. – Ну, тогда не зря мы потратили деньги на эти прожекторы, – сказал Робби. – Интересно, с чего это Рассел решил приехать? Он, вроде, знал, что сегодня я здесь дежурю. Выяснить это на расстоянии было нельзя, и они даже вышли на крыльцо, чтобы встретить Рассела – тот был с Морисом и выглядел взволнованно. Они оба были в домашней одежде, без пиджаков и галстуков – было заметно, что они вышли просто так, в чем ходили дома. – Да вас можно и дозвониться, но мы решили приехать, – улыбнулся Рассел, когда они прошли в гостиную. – Кто знает, что там со здешним телефоном сейчас, раз уж место раскрыто. В общем, Робби, ты поедешь в Петрию? Вот буквально час назад звонил Митчелл, он сказал, что в Петрии задержали альфу, с которым тогда чуть не подрался Артур. Того самого, из-за которого Гай был вынужден переехать на ферму, помнишь? Это было и впрямь очень интересно, и заслуживало того, чтобы поехать домой прямо сейчас, но Робби решил не спешить с выводами. – Он что-то знает? – спросил он с надеждой. – Если знает что-то полезное, надо выбить из него все до последнего слова, чтобы можно было найти Джонни. – К сожалению, он не знает, где Джонни, но он показал на Филиппа, – сказал Рассел. – Одно это уже очень даже неплохо выглядит. – А как они его вообще схватили? – поинтересовался Алоис. – Вроде, много времени уже прошло. Рассел рассмеялся и сказал: – Это целая история. Короче, Дин заметил, что всю последнюю неделю с грузовиком, на котором увозят продукцию с фермы, приезжал этот тип, и каждый раз он так себя вел – будто искал кого-то. Вся проблема этого идиота заключалась в том, что он недооценил наших мальчиков. Дин выходил к грузовику всякий раз, и однажды этот альфа спросил, где там беременный, и как он поживает. И Дин солгал, что Джонни в порядке и сидит в доме, потому что ему уже совсем тяжело ходить. На этом моменте Морис и Рассел похихикали, как два заговорщика, а потом продолжил уже Морис. – В общем, Дин пригласил этого альфу в дом, чтобы тот сам поздоровался с Джонни, если ему так приспичило его увидеть. Альфа, видимо, ожидал, что Джонни будет уже похищен, поэтому забеспокоился и согласился войти. И там-то Митчелл его и закрыл. Они отпустили грузовик без него, а его продержали до следующего утра. Уж не знаю, что они с ним делали, но он признался, что говорил с неким человеком из Аммоса насчет Джонни. – Митчелл уже в первый день подозревал, что Джонни похитили по дороге к ферме неспроста, – кивнул Робби. – Как будто был кто-то, кто уже заранее знал, когда и где будет Джонни, и где его будет проще всего сцапать. Значит, этот альфа все и выдал? Морис согласился: – А чего бы ему не выдать – он же все знал. Знал, когда Джонни бывает на ферме – это было каждый день примерно в одно и то же время. Знал, как со станции пройти к ферме – там всего одна дорога. Эти люди, что похитили Джонни в Петрии, могли просто сидеть каждый день в засаде и ждать удобного случая. – Найти бы еще этих людей, – вздохнул Алоис, и в его голосе прозвучала почти мечтательность. – Сейчас порядок будет немного другим. Для начала полиция должна услышать то же самое, что услышали Митчелл, Феб, Дин и Гай. Однако с этим могут возникнуть проблемы, потому что альфа может испугаться и разныться, что его похитили и принудили оговорить себя. Захотелось оказаться там прямо сейчас – быть рядом с этим альфой, взглянуть ему в глаза, задать несколько вопросов. Это желание было понятным, но Робби почти сразу отпустил его. Слишком все это долго и слишком бесполезно. Сейчас самое лучшее и эффективное сделали Гай, Митчелл, Феб и Дин, а от него самого пользы там будет мало. Что он сделает? Полиция не допустит его к допросу, и он просто будет просиживать штаны в ожидании сообщения от детектива. – Ну как? Поедешь? – спросил Рассел, когда они закончили говорить. – Нет, – с тяжелым вздохом сказал Робби. – Здесь я нужнее. Джонни в этой стране, и ему рожать уже совсем скоро. Этот альфа даже при самом лучшем раскладе мало чем поможет. Даже если выдаст Филиппа полиции, те отправят запрос сюда, здешняя полиция… вы только представьте, как здешняя полиция будет смотреть на эту ситуацию – крупный предприниматель, который платит хорошие налоги, против омеги. Против омеги, которого здесь и человеком не считают. Они не станут напрягаться, начнут тянуть, заминать. Пройдет слишком много времени, прежде чем с Филиппом что-то случится. Полиция в Петрии пусть делает свою работу без меня, они и так забрали у меня достаточно времени. Завтра я поеду к центральному телеграфу и запрошу у них координаты станции, работавшей по коду, который дала Ловиса. Эта станция находится там, где пропадал в свое время этот чертов акушер. Что ему делать в месте, куда нельзя дозвониться, а можно передать только телеграфный сигнал? Я много думал об этом. Это какая-то дыра. Конечно, там он мог бы и заниматься рыбалкой при желании, но проверить все-таки нужно. Нужно что-то сделать. – Для простой рыбалки странновато все это выглядит, – заметил Рассел. – Артур сказал, что этот акушер там бывал частенько, раз уж ему туда успевали телеграммы писать. Частенько и подолгу, получается. Что там можно было делать? Мы с Гаспаром думаем, что там он мог принимать экстренные роды, но только у кого? Все обычные родильные дома уже давно оснащены телефонами, так что тут речь о чем-то таком… ну, ты понимаешь меня. Так что я на твоей стороне, Робби. Поезжай сразу же, как только выяснишь, что это за место. Предполагать было легко, но никто из них даже представить не мог, как долго могло все это продолжаться в здании центрального телеграфа. Там Робби пришлось столкнуться с какой-то чванливой девицей с острыми ногтями, продержавшей его в приемной примерно полчаса, потом еще предстояло говорить с телефонистом, потом с секретарем какого-то человека, он даже не понял, что за должность занимал этот тип, потом его направили к другому секретарю. Он потратил уйму времени на то, что можно было сделать за пять минут, если бы только на телеграфе работали нормальные люди. Когда он добрался до того, кто действительно мог ему помочь, прошло уже три часа, и ему выдали очень странный и некрасивый ответ – нужно ждать до завтрашнего дня. Еще перед этим пришлось писать объяснительную, излагая причину, по которой он отправил этот запрос – зачем ему вообще понадобилось местоположение старой телеграфной станции. Робби написал, что разыскивал своего мужа – ничего не стал утаивать. И, конечно же, денег с него вытрясли немерено. Чего и следовало ожидать. * Ланс взял с Джонни слово, что он просидит в доме весь день, обязательно хорошо пообедает и не будет лазить ни по каким подоконникам. Он также сказал, что рабочие больше не приедут, а Акушер, наконец, сможет сесть за руль и отправиться куда ему нужно сам. Джонни предстояло провести в этом доме в полном одиночестве почти целый день, уповая только на порядочность и честность Ланса. Время при этом тянулось медленно, но Джонни старался заполнять его делами – он отыскал несколько пеленок и полотенец, выстирал их, воспользовавшись хозяйственным мылом. Он также нашел несколько стеклянных бутылок и наполнил их водой, завернув в найденные пеленки. Также он взял одну просторную рубашку про запас, чтобы можно было сменить одежду хотя бы в таком виде, если это будет нужно. У Акушера где-то хранился спирт, и Джонни подумывал взять с собой хотя бы один пузырек на случай, если придется что-то дезинфицировать. Но самое важное он собрал отдельно, упаковав в несколько слоев плотной ткани – картонная папка была достаточно плотной, но Джонни хотел защитить бумагу дополнительно. Он даже подумывал скрутить листы трубочкой и вложить в какую-нибудь банку, но потом решил, что стекло могло разбиться, а он и так брал с собой бутылки с водой. Его обувь была в хорошем состоянии и даже с постоянными отеками вполне могла подойти для длительного похода. Конечно, с таким большим животом и уже в преддверии родов вряд ли он смог бы пройти сто километров пешком, но он все же старался верить в себя. Что еще ему оставалось? Уповать на милость провидения? В этом мире каждый родитель борется за своего ребенка сам, и он, к счастью, был не в тех условиях, что омеги, которых тут держали как в тюрьме. У него было значительно больше свободы. Ланс мог бы привезти этого мерзавца, основавшего приют – нажаловаться и ему и привезти его. Мог бы еще кого-то пригласить, мог сделать что угодно. Тогда бы документы отняли, Джонни бы заперли или даже убили, а Филиппу передали бы, что он умер при преждевременных родах. Могло произойти что угодно, так что Джонни, который становился очень подозрительным, решил спрятаться заранее, выбрав место за домом – на всякий случай, чтобы сбежать сразу же, как только услышит голос мерзавца или еще что-нибудь подозрительное. Он был полностью одет и собран, за его спиной была сумка с водой и пеленками, а папка с документами, завернутая в материал, была спрятана под слоем комбинезона на животе. Этого было достаточно, чтобы уйти – он даже продумал путь, чтобы как можно тише и незаметнее вышмыгнуть прочь, почуяв опасность. И все же, конечно, хотелось верить в лучшее. К тому же, Ланс еще ни разу не сделал ему ничего плохого, не солгал и не подставил. Вчера вечером он не выдал его Акушеру, хотя мог бы это сделать. Он не казался преданным этому мерзавцу, он также был расстроен тем, что услышал от Джонни вчера. Очень хотелось верить ему. Ланс казался хорошим человеком. – Джонни! Голос Ланса раздался издалека – видимо, он обходил территорию. Джонни на своем месте прижался к стене и затаил дыхание. – Джонни! Это был уже совершенно другой голос, которого Джонни никогда не слышал. – Ты куда делся? – продолжил Ланс, выходя из-за угла. Джонни перебросил сумку вперед и сжал собранные вещи, готовый в любой момент двинуться с места, чтобы убраться подальше. Сейчас он очень сильно боялся и понимал, что рисковал абсолютно всем. Вроде, у него ничего не было с собой кроме сережек – даже вещи на нем были чужими, но в то же время он чувствовал, что мог многое потерять. – Уже сбежал? – незнакомый человек, показавшийся рядом с Лансом, присвистнул. – Тогда надо идти за ним, он же не мог далеко ускакать. – Мог, к сожалению, ты его не знаешь, – ответил Ланс, останавливаясь и упирая руки в бока. – Это такая егоза, просто невозможно. – С пузом-то? – спросил человек. – Особенно с пузом, – кивнул Ланс. У незнакомца были длинные тонкие ноги, он был одет в старую рубашку и закатанные брюки – май заканчивался, и становилось тепло, так что можно было ходить хоть в коротких штанишках, если хотелось. – Слушай, ты обошел бы еще раз дом, – предложил незнакомец, дернув Ланса за руку. – Если он ушел еще днем, почти сразу после того, как я отправился за тобой, то дело дрянь. Я тебе серьезно говорю, этот чертяка куда угодно мог сейчас уже дойти. – Но до маяка же не дошел, – усмехнулся человек. – Ладно. Что тут поделаешь. Пойдем искать его что ли… чего время терять. – Да где его сейчас найдешь, – махнул рукой Ланс. – Значит, он ушел. Поймают – значит, судьба такая. Чего с ним носиться, когда он сам себя не бережет. Значит, так ему этот ребенок нужен, что он угробить его решил. От таких слов стало обидно, но Джонни напомнил себе, что жил не ради одобрения Ланса или вообще кого бы то ни было. У него были свои мысли и свои решения, и если Ланс их понимал неправильно, это были его проблемы. – Нельзя так, – цокнув языком, сказал человек. – Если бы ты тогда на меня тоже вот так рукой махнул, меня бы здесь не было. – Да я, по правде говоря, даже не знаю, что для него лучше. На сносях парень, а все никак не успокоится. Слушай, Толли, ты бы возвращался. А то я не знаю, когда Акушер вернется. Он тебя не помнит, наверное, но все равно как-то не хочется рисковать. Толли? Джонни сжал свои вещи еще сильнее, напрягаясь. Толли. Робби говорил, что если сократить имя Анатоль, получится Толли. – Акушер? Да не смеши, он меня видел только при рождении. Но ладно, он как медик сразу заметит, что у меня не растет борода. Мы же на этом постоянно погораем. Так что я пойду, наверное. Нет бороды? Джонни даже провел рукой по своему собственному подбородку, задумавшись. Наверное, стоило рискнуть. Все и так было понятно – приведенный Лансом человек был омегой. Правда, отсюда появлялись и другие вопросы, но о них Джонни пока решил не беспокоиться. Ну, что же… у него не так уж и много времени, чтобы бездумно тратить его. Джонни вышел из своего укрытия – до этого он прятался за старыми сломанными дверями и прочим мусором, оставленным рабочими. Если он потом об этом пожалеет, винить будет уже некого – только себя. Но Джонни много раз слышал от Робби, что тот хотел бы хоть когда-нибудь выяснить судьбу Анатоля, сбежавшего от Гилберта несколько лет назад. И если это был тот самый Анатоль, то почему бы не уточнить это прямо сейчас? – Нет, ты точно охренел, – даже всплеснул руками Ланс. – Толли, ты посмотри на него! Что я тебе говорил? Этому парню словно муравьев в штаны насыпали – он постоянно мечется туда-сюда, и никому не дает покоя. Удивительно, что этот Филипп хочет добровольно такие проблемы взвалить на свою голову. Джонни держал свою сумку с водой и пеленками и смотрел на того, к кому обращался Ланс. С этого расстояния он казался даже выше, чем когда Джонни рассматривал его из-за угла. – Вас зовут Анатоль? – спросил он, глядя прямо в это открытое и даже веселое лицо. – Ну, да. Анатоль – это мое имя. А тебе уже этот козел нажаловался, что тут омега когда-то сбежал? – Вас сюда тоже Гилберт привез, чтобы потом шантажировать? – продолжил Джонни, выкладывая сразу же первое предположение, появившееся в голове. – Нет, меня сюда этот козел привез, чтобы иметь личную игрушку. Он вообще жадный до смерти, ему и омегу себе хотелось, и терять денежки боялся. А когда я сбежал, он меня выловил и сказал Гилберту, что не нашел. Получается, деньги за меня он уже получил, так что мог без сомнений оставить себе, – легко, но серьезно ответил Анатоль. Вот и еще одно уродство, всплывшее наружу. Вот и еще одна отвратительная и грустная история, порожденная этим местом и мерзавцем, основавшим «Небесные поля». – А он что – уже нашел способ искусственно вводить семя омегам? – спросил Анатоль, рассматривая живот Джонни. – Ты первый, кто так забеременел? Успешный образец, так сказать. Джонни даже дернулся – он читал, что были попытки искусственно оплодотворить человека, но пока что ничего путного из этой затеи не вышло. Пока что искусственно осеменяли только… животных на фермах. Коров, например. От одной только мысли его затошнило, но поскольку он съел очень мало, ничего ужасного не случилось – Джонни просто прижал ладонь к губам и сделал несколько глубоких вдохов. Ланс сразу бросился к нему и подхватил на руки, чтобы дотащить до ближайшей лавки – видимо, понял, что ноги Джонни подвели его. Анатоль поспешил за ними. – Нет, у меня муж есть, – сказал Джонни. – Муж альфа. Ланс тебе не рассказал? – Ланс прибежал с квадратными глазами, крича, что нужно спрятать омегу, чтобы он родил на маяке, – сказал Анатоль, поглаживая Джонни по спине. – Ты не расстраивайся так. Ну, подумаешь, хотели какими-то железками детей делать. Что тут уже исправишь? Для нас гораздо сложнее было, что тут омег решили завезти. Аж двадцать шесть человек. Всех же на маяке не спрячешь. Одного еще мы можем, пусть даже с младенцем. А двадцать шесть взять некуда. Анатоль, видимо, был из тех людей, которых трудно напугать. Его присутствие странным образом успокаивало Джонни, и страх постепенно отступал. – Вот как мы поступим, – забрав у него сумку, которую он до этого обнимал как родную, сказал Ланс. – Сейчас Толли вернется в лодку. Ты вернешься домой. Мы дождемся Акушера, он должен знать, что ты в доме. Может быть, поужинаем в его присутствии, если это понадобится. Потом, уже ночью, мы выберемся из дома через окно, выходящее на другую сторону от комнаты Акушера, чтобы он ничего не пронюхал. Я провожу тебя к берегу, там будет ждать Толли. Он отвезет тебя на маяк. А дальше уже как судьба распорядится. Родишь ты уже на маяке. – Но до завтрашнего вечера мы с тобой будем сидеть в подвале сторожки при маяке, – предупредил Анатоль. – Потому что тебя начнут искать, и Ланс специально приведет людей на маяк, чтобы они поискали и там тоже. Там, где мы с тобой будем сидеть, никто до нас не докопается – там все очень хорошо скрыто и замаскировано под плитку, это место знает только сам Ланс. Когда поиски закончатся, они убедятся, что нас там нет, тогда и пойдем. Джонни слушал и кивал. У него было много вопросов, но он знал, что задаст их позже. Все, кроме одного. – А пешком пойти нельзя? – спросил он. – Лодку будет качать, я боюсь. Анатоль покачал головой: – Нет, с лодкой безопаснее. Мы обо всем подумали. До маяка пешком три часа вкруг по линии берега, это каменистая дорога, там в темноте можно запросто споткнуться и напороться пузом на какой-нибудь булыжник. У нас, конечно, будет много времени, потому что всю ночь до утра Ланс будет делать вид, что все в порядке и только утром поднимет шум. Мы и уходим-то ночью, чтобы времени было больше. – Да и я меньше оплеух получу, – засмеялся Ланс. – Все-таки если ты уйдешь ночью, получится так, словно не я один тебя потерял – Акушер тоже будет причастен. Поиски будут идти два или три дня, это мы уже знаем с тех пор, как ушел Анатоль. Он ведь тоже здесь был, пока не сбежал на маяк. Но на маяке тебя будут искать только один день, потому что там пусто, и делать вообще нечего. Все осмотрят, перевернут и уйдут. Тогда можете выбраться и уже просто жить там так, как живет Анатоль. Такое будущее тоже было до крайности туманным. Как выбраться с маяка и добраться до границы? Как перейти границу и вернуться к Робби? Как найти денег, чтобы позвонить, да и где вообще найти телефон? Все это было очень важным, но Джонни понимал, что сейчас мог рассчитывать только на ближайшее будущее – его горизонт ограничивался родами, которые, очевидно, должны были пройти на маяке, в компании очень смелого и доброго Анатоля, не имевшего, однако, никакого опыта. Ни Анатоль, ни Джонни понятия не имели, чего ожидать, и все же, они шли на этот безумный шаг.