Hass

Это происходит. Мерлин, это происходит! Я не верю, что ты здесь, не верю, что ты переступаешь порог моего дома, смотришь, улыбаешься. Ты улыбаешься? Чему ты улыбаешься, Поттер?! Наша ситуация какая угодно, только не смешная! Наши дети, твой сын и мой, они не стали враждовать, нет, они сделали ещё хуже - подружились. Когда Скорпиус прислал мне письмо, в котором в красках расписывал, какой Альбус Поттер потрясающий, я поперхнулся чаем, залив пергамент, испещрённый комплиментами младшему Поттеру. Как же я взбесился.. я был на грани, собирался прибыть в школу камином, впервые в жизни повысить голос на сына, перевести его в Дурмстранг, в конце концов! Я был напуган. Чертовски напуган. Ведь если наши дети дружат, значит.. ".. нам надо поговорить." Я перечитал твоё короткое послание раз десять, не меньше. Блаблабла Альбус сказал, что у него появился друг блаблабла у нас с тобой сложное прошлое блаблабла нам надо поговорить. Надо поговорить. А надо ли? Первым порывом было написать "надо". Я придумал настоящую поэму про благополучие детей, про то, что они самое главное и мы должны поумерить свою вражду (да, я действительно написал "вражду", потому что ты ни разу не друг мне, Поттер) ради счастья наших милых отпрысков. Всё чушь. Поэму на двух листах сожрало пламя камина. Поэтому следующим я написал "нет". Нет, говорить нам не надо. Не надо и не о чем. Потому что ты всё сказал мне уже однажды, и после того, что я услышал, не горю желанием видеть тебя, слышать тебя, говорить с тобой. Я закончил фразой "не хочу тебя знать, Поттер" и после этого отправил три мелко исписанных листа вслед за исписанными двумя - в чёртово пламя. Давно я не чувствовал себя таким мелочным и обиженным. Давно не возвращался к позабытым чувствам, покрытым прахом времени, но до сих пор не истлевшим. Ты всегда заставлял меня чувствовать. За это я тебя и люб..ил. "Я всё понимаю, но давай держать дистанцию" - написал я следом и на этот раз обошёлся двумя сдержанными, в каждом слове выверенными абзацами, и хоть ровные буквы сквозили холодной отстранённостью, между строк отчётливо читалось, насколько мне не всё равно, насколько я до сих пор уязвлён и как сильно обижен. Поэтому их я тоже сжёг. И всё, что значилось в моём ответном письме, было коротким "Когда?". А ты написал "В пятницу вечером". В этом весь ты, Поттер. К твоему сведению, вечер начинается с пяти и заканчивается в полночь, и я, конечно, не собирался караулить тебя у дверей все семь часов. Но я караулил. Я ходил из угла в угол, как запертый в клетке зверь, вот только никто меня не запирал. Я сам себя запер. Я мерил шагами ковёр - шесть в длину, три в ширину, семь по диагонали; выпил два литра воды, измучив домовика, таскавшего мне стаканы; перечитал Бауэра "Введение в магозоологию". Я ненавижу магозоологию, Поттер, и Бауэр отвратно пишет. Я выяснил, что "вечер" для тебя - это половина девятого. И что твоя улыбка всё ещё вызывает неясный трепет, хоть мне давно не двадцать. — Проходи, - широким жестом приглашаю войти. На улице ветрено и летит мелкая морось, ты ёжишься, шмыгаешь носом и делаешь шаг вперёд. Дверь с мягким щелчком закрывается за тобой, домовик хлопочет, отбирает мантию, обещая привести её в порядок, а я не могу оторваться от тебя, пытаюсь - честно! - но не могу. Ты поворачиваешься ко мне, и я спешно делаю вид, что не пялился, не разглядывал, не вспоминал, каково это - касаться твоих волос. Они до сих пор мягкие? А руки твои до сих пор сильные? А губы твои до сих пор сладкие? Ох, нет, не хочу знать, не хочу! Я краснею, моля богов, чтобы незаметно, но ты замечаешь, хмыкаешь, ничего не говоришь. Тут же в голове мелькает мысль, что ты пришёл поиздеваться. Что ж, тебе удастся сегодня увидеть меня растерянным. Мы молчим и проходим в гостиную. Я изображаю радивого хозяина, предлагая то, сё, пятое, десятое, ты отказываешься от всего, кроме стакана воды. Я же на воду больше смотреть не могу, потому прошу эльфа принести мне вина. Иначе этот разговор я не вынесу. Заворожённо смотрю, как скачет кадык, когда ты пьёшь, как обхватывают пальцы стекло стакана. Великая магия, какой же ты красивый, Гарри. Года только прибавили тебе мужества, и так хочется... нет, не хочется. — Наши дети дружат, - сообщаешь ты, заметив моё внимание. Я сглатываю и запиваю нервозность вином. — Я в курсе, Поттер, - мой голос сел, и я ненавижу себя за слабость. — И что же нам делать? А кто бы знал. — Я думал, ты скажешь. Зачем-то же ты пришёл. Ты тянешь на выдохе: — Драко, - и это "Драко" мне не нравится: оно какое-то проникновенное, тихое, обещающее откровенное продолжение. Что-то вроде "Драко, прости, я не хотел" или "Драко, прости, но так было лучше". Ни то, ни другое я слышать не желаю, поэтому вскидываю руку, останавливая: — Не надо, - ты умолкаешь. И я тут же жалею, что не позволил тебе сказать. — Так зачем ты пришёл? — Наши дети не должны страдать из-за того, что произошло между нами. Разумеется, я знал, что ты это скажешь. Разумеется, я представлял себе, каково будет услышать это, но... Проклятье. Это всё равно очень-очень больно. Эта фраза "то, что произошло между нами", сказанная так легко и просто, лишний раз напоминает, что мы в этом "произошло" находились на двух разных берегах. Что произошло-то всё из-за тебя, Гарри. Я не злюсь, нет. Я опечален тем, что допустил, будто тебе жаль, будто ты раскаиваешься, будто хотел бы отмотать время назад. Конечно же нет. Для тебя мои прожитые в тоске годы - всего лишь "то, что произошло между нами". Между нами произошла трагедия, Гарри. Между нами произошли боль, отчаяние, слёзы, крики посреди ночи, попытки забыться в алкоголе и сексе. Но всё это произошло со мной. И даже это не встанет между мной и моим ребёнком. Как ты мог подумать, будто я начну противиться их дружбе? — Наши дети не будут страдать, - говорю я твёрдо, но рука с бокалом подрагивает. Ты не представляешь, чего мне стоит вся эта напускная твёрдость. Ты киваешь, что-то улавливаешь во мне и успокаиваешься. Правда думал, что я начну мстить через детей? Какой же ты идиот, Поттер. Если мстить, то тебе лично. Чтобы ты мучился и выл, а не наши невинные дети. Кретин. Кретин ты, Драко Малфой, если думал, будто у Гарри Поттера было какое-либо мнение на твой счёт. Он же забыл о тебе, когда выставил за дверь бесчисленное количество лет назад, и вспомнил, лишь когда просил в письме о встрече. Ты пришёл узнать, не отразится ли моя обида на твоём сыне. Это. Так. Глупо. И так глупо то, что я ни капли не злюсь. Ты видишь во мне злодея, но я смотрю на тебя и снова вспоминаю, каково было рядом с тобой. Каково было познать истинное волшебство любви рядом с тобой. Эти мысли травят ядом, я не хочу их думать, но они кружатся вокруг твоего образа, жужжат, толкутся; я думаю о том, каково просыпаться с тобой, жить с тобой, ужинать, перебирать счета; думаю о том, каково было бы воспитывать с тобой детей, играть вместе, выбираться на природу, смеяться, ругаться, мириться. Я думаю о том, каково было бы с тобой сейчас, Гарри. Гарри... Мерлин, за какие грехи ты мне послан? Мерлин, существует ли заклятие, способное выжечь тебя из моего сердца? Мерлин, почему мне почти сорок, но я всё ещё люблю тебя?