Hass

Когда ты вываливаешься из камина через пару недель, я чуть не вскрикиваю, уронив чашку с чаем. Эльф возникает из воздуха, суетится и охает, но я тут же прогоняю его, не отводя глаз от запыхавшегося тебя. Первая мысль - что-то с детьми - едва не доводит меня до инфаркта. Я падаю в кресло, еле слышно выдыхаю: — Скорпиус?.. - и истово молю богов, чтобы не Скорпиус. Я уверен, что в случае чего не я, а ты узнал бы обо всём первым. Ты смотришь, хмуришься, восклицаешь: — Что?.. Конечно, нет! И сердце успокаивается. Мерлин Всеблагой, как же легко становится дышать... — Тогда в чём дело? - мне даже не интересно, на самом деле: единственное, о чём я думаю, - это о том, что с моим сыном всё в порядке. Дай мне пару минут прийти в норму, и тогда я размажу тебя по паркету за то, что явился ко мне домой и напугал до чёртиков. Но ты рычишь: — В тебе, - и меня отпускает. Во мне? — Что ты имеешь?.. Не успеваю договорить. Ты в два шага оказываешься передо мной, падаешь вниз, обнимаешь руками мои колени и утыкаешься в них лбом. Я буквально цепенею. Не в силах ни слова сказать, ни пошевелиться; пальцы до белизны впиваются в подлокотники. — Не могу перестать думать о тебе, - ты, поднимаешь взгляд, и я задыхаюсь от отчаянной мольбы в этом взгляде. — Ты снишься мне, Драко. Что мне делать?.. Ах ты сволочь! Я закипаю в мгновение. — Что тебе делать? - не верится, что ты спрашиваешь об этом. — А ты думал, что мне делать, когда бросал меня, Поттер?! Ты же даже не знаешь, что со мной было! Не знаешь, что я пережил! Меня трясёт и хочется врезать тебе, с размаху ударить по твоей бессовестной физиономии, Поттер, которая посмела произнести этот тупой идиотский вопрос! "Что мне дееелать?" Пойти в задницу, вот что тебе делать! И никогда оттуда не возвращаться, козёл! Я зол, невозможно, до крайности зол. Отдираю твои руки от себя, ты пристыжен и поджимаешь губы, боясь мне возразить. Я отодвигаю кресло, вскакиваю на ноги, мечусь по проклятому ковру в восемнадцать квадратов, и ненавижу тебя, ненавижу-ненавижу-ненавижу! За то, что ты сделал со мной, Поттер! Ненавижу. Слова вырываются сами. И пусть это будут слова, лишь бы не слёзы. — Я ведь любил тебя, - не прекращаю движения, вышагиваю по гостиной и говорю то, что давно хотел сказать: — Никого не любил так, как тебя, Гарри! Когда ты ушёл, я хотел умереть, но Асти меня вытащила, моя милая добрая Асти.. ты не представляешь, какой она была замечательной. Не представляешь, сколько она вытерпела. И самое ужасное, Гарри, что, как бы ни пытался, я не смог полюбить её так же сильно, как тебя. А она заслуживала любви! Она как никто на этой проклятой Мерлином планете заслуживала любви! Ты отравил не только мою жизнь, но и её. Ты не Герой, Поттер, ты чудовище. И теперь... Даже не пытайся. Даже не пытайся вернуть всё назад! Я не могу смотреть на тебя, отворачиваюсь, останавливаюсь, замолкаю. Сердце выплясывает в груди, давит на рёбра, и мне плохо, Мерлин, мне так плохо, я хочу, чтобы ты исчез. За шумом загнанной крови в ушах я не слышу твоих шагов, я ничего не слышу, только свой бешеный пульс, душащий, оглушительный. Ты кладёшь руку на моё плечо, и я вздрагиваю, но не хочу смотреть на тебя, пожалуйста, уйди. — Не надо, - я готов умолять, я знаю, что ты скажешь, знаю, что ты хочешь. — Не надо, Гарри. — Драко... — Уходи. Железной воли требует это "уходи", но ты всё равно не слушаешься: стоишь позади, дышишь шумно, и твои руки на плечах прожигают ткань рубашки. Ты обходишь меня неспешно, заглядываешь в глаза, и мне так страшно, будто я на боггарта смотрю. Мой пугающий призрак прошлого. — Прости, - шепчешь ты. — Прости за то, что причинил тебе боль. Ты... О, нет. Ты касаешься пальцем моей скулы, убираешь одинокую слезу-предательницу, и становится предельно ясно, что произойдёт в следующий момент. Я не могу отшатнуться, я парализован, прибит к полу, отравлен ядом. Ты ловишь мои губы своими, и я... Я просто... не могу. Это и больно, и сладко одновременно; это то, чего я больше всего хотел и страшно боялся. Я позволяю целовать себя. Возможно, ты думаешь, что я безвольная тряпка, возможно, ты торжествуешь, ставишь мысленно зарубку на ножке кровати, ещё одную, посвящённую Драко Малфою. Но это же ты, Гарри.. это же ты, мой возлюбленный, и я не могу оттолкнуть тебя. Не могу. И потому отвечаю.