Нелепо, смешно, безрассудно, безумно, волшебно.

Аркадий зашёл в квартиру, закрыл дверь и на пару секунд прислонился к ней лбом. Все, что он сейчас хотел — это принять душ и упасть в постель. Выматывающие недели с пятнадцатичасовыми рабочими днями, двое последних суток вообще без сна, закончились отлично — задержанием одного очень изворотливого и опасного рецидивиста. Так что начальство Трубецкого могло отмечать, а жители Питера спать спокойно. Как и Аркадий, который собирался упасть в кровать на несколько суток. Но вначале душ. Душ и кровать. С первым пунктом Трубецкой справился, завернув из прихожей сразу в ванную, где простоял под струями воды добрых полчаса, смывая с себя все эти выматывающие дни, а вот на втором споткнулся. Замер на пороге спальни, уставившись на собственную кровать. На кровать, которая была расправлена, и в которой кто-то спал, забравшись с головой под одеяло и выставив наружу лишь левую ногу. Усталость притормаживала реакцию Аркадия, и он даже напрячься не успел, как по татуировке на лодыжке — маленький синий якорь — признал лежащего. В его постели дрых Алексей Тарасов. Голый, совершенно охреневший и непонятно как дышащий там под одеялом. Нет, правда, как он там не задохнулся ещё? Он ведь ещё дышит? И какого черта он делает в его постели? Как он вообще, черт возьми, попал в его квартиру?! Десяток вопросов в мозгу Аркадия устроили развеселые пляски, под которыми желание отрубиться немного отступило. Хотелось все эти вопросы озвучить, разбудить этого дрыхнущего сурка и спросить, какого черта, но вместо этого Аркадий стянул с него одеяло и замер, разглядывая. Поправочка: Алекс не был голым, он был в его, Трубецкого, футболке. Спал на боку, подтянув одну ногу к груди и обхватив руками подушку, но от прикосновения холодного воздуха завозился, застонал недовольно, вытянулся на животе, отчего огромная для него футболка задралась, обнажая задницу, и в мысли о сне вмешались совершенно другие мысли. Аркадий покачал головой, ещё раз окидывая взглядом открывшуюся картину, а затем лег сверху. Знал, что Тарасов выдержит вес его тела, но все равно немного перенес его на локти, уперевшись ими в матрас, уткнулся в затылок, вдохнул длинно. Алекс пах его шампунем, его кондиционером для белья и его одеколоном, ведь натянул на себя, засранец, не домашнюю футболку, а любимую его белоснежную поло, за что, пожалуй расплатится, но позже. Сейчас же Аркадий просто дышал им, выискивая среди своих запахов, запах его, Алекса, почувствовав, втянул его особенно жадно, выдохнул довольно, расслабляясь и чувствуя под собой жесткое, но такое знакомое до каждый ямки, тело. Алекс под ним повторил длинный выдох. — Какими судьбами? — прошептал Аркадий на ухо, не удержался, потянул губами за мочку, поцеловал в шею, потерся носом о затылок, вжался бедрами, вдавливая Алекса в матрас. Было так хорошо, что он даже не возмутился, когда этот нахал под ним, взбрыкнул и пробормотал сонно: — Блять, Трубецкой, я пару часов назад только лег, отстань. Аркадий засмеялся. Вот же засранец, ввалился в его квартиру и ещё чем-то недоволен! — А если не отстану? — поцелуи по шее, лёгкий укус в плечо, а в ответ раздраженный стон. — Тогда это будет считаться изнасилованием, а судимость очень навредит твоей карьере, — даже сонный Тарасов просто источал язвительность, и Аркадий снова рассмеялся, укусил в этот раз сильнее, в наказание, и Алекс снова застонал. — Ну правда, Аркаш, я спать хочу. И я, подумал Аркадий. Хотел. Сейчас же член от всего этого явно ожил, и желание отрубиться сменилось желанием этого невыносимого типа под ним трахнуть. Лениво, не спеша, чтоб не отрывать губ от гладкой кожи и колкого затылка. Аркадий потерся лицом о спину Тарасова, скользнул ладонью под футболку, задирая ее выше, провел от лопатки к пояснице, сжал ягодицу и толкнулся полувозбужденным членом в его ногу. — Я все сделаю сам, — выдохнул. — Тебе даже просыпаться не придется. В ответ Алекс усмехнулся, едва заметно дёрнул головой, соглашаясь, и Трубецкой потянулся к тумбочке за смазкой и презервативом. И это было хорошо, просто замечательно. Ягодицы Алекса под его ладонью, спина под его губами. Аркадий гладил, растягивал, целовал и вылизывал, прикрыв глаз и никуда не торопясь, ощущая, как желание накатывает внутри волнами, как мелко вздрагивает под ним Тарасов и выдыхает шумно в подушку. Да, все стало ещё лучше, когда и Алекса проняло, когда он начал приподнимать задницу, раскрываясь навстречу пальцам Трубецкого, когда развернул голову и требовательно выдохнул «поцелуй», и Аркадий не мог ему отказать. Так и вошёл в него, толкаясь в рот языком и ловя длинный стон. Задвигался медленно, забрался рукой под живот, приподнял бедра повыше и сжал пальцы на члене. Было не очень удобно, но все равно классно: то, как Алекс сжимался вокруг его члена, как прогибался, под ним, прилипая влажными лопаткам к груди, как собирал пальцами простынь и шептал «хорошо», а потом застонал, сильнее толкнувшись в кулак, задрожал — Аркадий почувствовал эту восхитительную дрожь всем телом — и кончил. Трубецкой почти тут же следом. Сразу скатился, вытягиваясь на спине и блаженно улыбаясь. Тело наливалось негой и усталостью, мозг уже собирался отключиться, но тут возившийся рядом Алекс забрался на него, вытянулся, как до этого вытягивался на нем Аркадий. Тот приоткрыл один глаз и вздернул вопросительно бровь, приподнимая голову и бросая взгляд на устраивающегося на нем Тарасова. Алекс скривил губы. — Мокро, — пояснил, выпятив нижнюю, и Аркадий рассмеялся. Откинулся на подушку, снова закрыл глаза, положил ладонь на затылок Алекса, когда тот наконец пристроил голову на его плече. Вес его тела был приятен, как и дыхание, щекочущее шею, и вместо того, чтоб наконец заснуть, Аркадий спросил: — Ты как вообще ко мне попал? Не помню, чтобы давал тебе ключи. Алекс фыркнул, притерся носом куда-то подмышку. — Я сам их взял, — сказал просто. — У тебя в прихожей запасные висели, я и подумал, что мы уже в таких с тобой отношениях, что можем обменяться ключами. Но зачем тебя напрягать всеми этими важными разговорами и жестами? Так что я упростил тебе жизнь, взяв ключи сам. — Украв, — поправил Аркадий. Алекс вздохнул. — Все это формальности, но если тебе так нравится, хорошо, украв. Трубецкой снова рассмеялся и в сотый раз за последний час подумал, каков же нахал. Сон почему-то отступал, и голова полнилась всяким глупым и до смешного сентиментальным, и Трубецкой не удержался: — Это что ж получается, ты мне ключи от своей квартиры дашь? — спросил. — Ну раз мы с тобой в таких отношениях. — Неа, — Аркадий почувствовал, что Алекс приподнимается на локтях, и открыл глаза, посмотрел на хитрищую физиономию, нависающую сверху, и не забыл возмущённо вздернуть бровь. — Не дам. Раз уж так, ты должен их украсть! — торжественно произнес Тарасов, а Трубецкой усмехнулся, потянулся к нему, чтоб поцеловать, и подумал «вызов принят».