Нелепо, смешно, безрассудно, безумно, волшебно.

Арбузик был везучим хорьком. Не в самом начале своего жизненного пути, когда его еще совсем маленького поймали и посадили в клетку (тогда он ещё и Арбузиком то не был) а после, когда одним холодным снежным днём его нашла толпа человеческих детёнышей и принесла в теплое огромное помещение с гулким эхом. Хорек, наученный горьким опытом, прятался от всей этой людской стаи под скамейкой, на нервах сгрыз особенно вонючую кроссовку, но человек, вытащивший его из укрытия, за это его даже не отругал, а лишь погладил осторожно по спине и спросил, улыбаясь как-то совершенно ненормально: «И что мне с тобой делать?» С этого вопроса и началось хорьковое везение. С тех пор у Арбузика появилось аж три человека: один гигантский и два поменьше. Гигантского звали Миша, он пах молоком, чаще всех гулял с ним и фыркал, прям как хорек, когда Арбузик, устраиваясь у него на плече, лез хвостом в нос. Второго человека звали Антон и у него легче всего было выпросить вкусняшку и ласку, он часто тискал и таскал Арбуза на руках, а еще спал, кажется, не меньше, чем он сам, за что хорек его очень уважал. Третьего звали Дима и это именно он притащил Арбуза в своих теплых больших руках в эту сытую, полную любви жизнь. С ним было особенно весело играть в мячик. Да, у Арбуза теперь была куча игрушек, несколько гнездовий и завтрак, обед и ужин по расписанию. А главное огромная, теплая нора, в которой хорек чувствовал себя полноправным хозяином, в которой изничтожал все вкусное, но несъедобное, что не было вовремя спрятано, и в которой могу заснуть в любом месте и в любое время. Но в один прекрасный день они вдруг покинули свою уютную нору. По большим рюкзакам и чемоданам Арбузик догадался, что едут они не к ветеринару, поэтому спокойно запрыгнул Антону на плечо. На улице солнышко приятно пригревало бок и вовсю пахло нагретой землёй. Запах же металлической коробки, которую люди звали машиной, Арбузику не нравился, как и постоянная тряска, поэтому, как только они все в ней устроились и поехали, он отрубился на коленях у Антона. Ведь одно из главных правил хорька было: при любой непонятной ситуации спи. Проснулся Арбуз, когда за окном стало темней. В приоткрытое окно врывался дурманящий запах травы и еще чего-то сладкого и свежего, чему хорек не знал названия. Машина больше не тряслась, значит стояла, а двое, что сидели спереди, о чем-то спорили. — Да быть такого не может, чтоб мы заехали не туда, я же ехал точно по навигатору, — говорил Миша. — Значит навигатор завел нас не туда! — возражал ему Дима. Рядом зашевелился Антон. Хорек задрал голову и посмотрел, как он, раскинув верхние лапы, потянулся, посмотрел вначале по сторонам, затем на Арбузика, сонно похлопал глазами. — Вы чего кричите? — спросил. — Мишкин навигатор завёз нас в какие-то ебеня. Арбуз закрутился на сидении, ткнулся мордой в дверцу: ему очень захотелось посмотреть на эти самые ебеня. Что это такое? Почему оно так вкусно пахнет? И есть ли тут что-то вкусненькое?! Он вертелся, пытаясь забраться повыше и посмотреть через стекло, поэтому совершенно не вслушивался в спор своих людей. Любопытство переполняло каждую его клеточку и шерстинку, ему было не до непонятных человечьих разговоров, но Антон вдруг подхватил его под пузико. — Так, мы с Арбузцом гулять, а вы тут решайте, — сказал он, прерывая все споры, и вышел наружу. Теплый, тягучий, вкусный воздух обрушился на Арбузика, и он совершенно сошел с ума. На него нахлынули воспоминания из далекого-далекого детства. Тогда пахло так же, и лес так же шумел и поскрипывал на ветру, и кто-то стрекотал в высокой траве. Они пересекли бетонную ленту и оказались в этой самой траве. С напутствием «Не убегай далеко» Антон опустил хорька на землю, и тот аж замер на мгновение от нахлынувших запахов, звуков и ощущений, а потом рванул в самую гущу. Хорек бегал, как заведений, нюхал желтые цветы, от которых хотелось чихать, пытался поймать большого коричневого жука, но потом отвлекся на стрекозу, обнаружил чью-то норку (пустую) и огромный кусок коры, о который тут же захотелось почесать зубы. Потом он почувствовал, что устал, и попрыгал обратно к Антону. Тот растянулся на земле и рассмеялся довольно, когда Арбузик вскарабкался ему на грудь и свернулся клубком. Антон забрался пальцами в шерсть на загривке, почесывая именно так, как хорек любил. И он уже почти уплыл в сладкий сон, но рядом громко зашуршала трава. — Хорошо устроились, — над ними, загораживая садящееся солнце, возвышался Миша. — Хочу к вам, — это Дима. — Присоединяйся, — повел рукой Антон, будто он был хозяином этих ебеней. И оба человека послушались: легли по бокам от Антона. И какое-то время Арбуз крутился, пытаясь решить, на ком устроиться. Хотелось улечься сразу же на всех, ведь на Мише можно было удобно вытянуться во всю свою хорячью длину, Дима вкусно пах, а Антон лучше всех чесал загривок — и как тут выбрать кого-то?! Арбуз, попискивая, перебегал с одного на другого, тыкался в шею, грудь, подбородки, пока Миша, смеясь, не приказал: — Арбуз, угомонись, — и положил на него свою большую ладонь. Поверх нее легла ладонь Димы и пахнущая сигаретами ладонь Антона. Арбузик поелозил, устраиваясь под таким приятным грузом, и блаженно вытянулся. — Какой же кайф, — выдохнул Дима, — Предлагаю никуда не ехать и остаться тут. Арбузик согласно подёргал лапой. Ебеня были прекрасны, он был не только самым везучим хорьком, но и самым счастливым.