Крылатая тьма

      Когда электричка прибыла в город, и мы пестрой и нагруженной толпой высыпали на перрон, я уже почти начала ненавидеть Майю. Все пошло совсем не так, как я думала. Мы с Лэйсом должны были много часов провести вместе, ностальгировать и, возможно, возобновить старую дружбу. Но как только между нами начал устанавливаться контакт, нам пришлось возвращаться. И теперь я стояла, судорожно сжимая лямки рюкзака, покачиваясь на пятках и торопливо думая, как мне дать понять юноше, что я вовсе не хочу, чтобы он вновь исчез из моей (теперь уже ангельской) жизни. Но Лэйс, кажется, совсем не горел желанием оставлять свои контакты. - Жаль, что не получилось как следует пройтись, - с сожалением сказал он, и я с готовностью кивнула. – Но и это время мы неплохо провели. Что ж, бывай, Тенебрис. Надеюсь увидеть тебя в следующих походах.       Я промямлила что-то неразборчивое – уязвленная и разочарованная. Он был таким понимающим, когда я сказала, что потеряла память. Что же изменилось сейчас? Почему он вдруг отгораживается от меня?       Тем временем Лэйс помахал мне рукой, подтянул повыше свой рюкзак и зашагал к выходу с платформы.       Вот и все.       А дальше я поехала обратно в туристический центр, чтобы вернуть одолженное снаряжение. Я избавилась от лишнего груза и вздохнула – то ли с облегчением, то ли с жалостью от того, что пришлось расстаться с этими маленькими частичками нормальной земной жизни.       Стоило мне выйти на улицу, как меня моментально обволокло молочно-белым туманом, а затем я поняла, что нахожусь в Лимбе. Эос, сидя за своим письменным столом, укоризненно постукивала по нему ручкой. Бронзовая фигурка ворона смотрела на меня насмешливым птичьим глазом. - Что же ты делаешь, Тенебрис? – сказала она. – Ты должна была сказать ему то, что думаешь. Что-то вроде «Не хочешь ли куда-нибудь сходить?» или «Эй, а давай общаться как раньше!». А знаешь почему ты промолчала? - Потому что это прозвучало бы по-идиотски? – хмуро предположила я. - Потому что тебе мешает гордыня. Но пойми, ты уже живешь не для себя. Теперь твое задание – быть рядом с этим человеком. - Для чего? – фыркнула я. – Ты даже не можешь мне это сказать! Разве недостаточно того доброго дела, что я совершила сегодня? Я помогла той непоседливой девчонке, которую звали Майа! - Это очень хороший поступок, и для меня было неожиданностью, что ты пришла ей на помощь, - смягчаясь, сказала Эос. – Ее ангел-хранитель, я думаю, очень благодарен тебе. - Ангел-хранитель? – от любопытства я тут же потеряла весь свой запал. – Они и правда есть у людей? - Конечно есть. Они называются херувимы. - А где же тогда херувим Лэйса? - Сейчас – ты его хранитель. Это абсолютно нормально. Херувимов могут замещать другие ангелы на момент выполнения их задания. Поверь, у них и так хлопот достаточно.       Я вздохнула. Всю жизнь людей сковывают какие-то рамки – социальные, моральные. А теперь еще и выясняется, что даже после смерти ты не можешь делать что-то для себя и обязан заботиться о ком-то другом. Это нечестно. - Ты должна быть рядом с Лэйсом. Как в материальном, так и в нематериальном облике, - наставительно сказала Эос. – Твой грех слишком большой, чтобы можно было его простить за помощь Майе.       Прищурившись, я взглянула на девушку. Мне показалось, что в ее словах я услышала некоторое превосходство, с которым говорят люди, которым заранее все известно. Меня такие всегда раздражали. Поэтому я послала ей бунтарский взгляд, но вслух сказала совершенно другое. - Хорошо, Эос. Я постараюсь снова «случайно» столкнуться с Лэйсом. - Вот и молодец, - сказала она и махнула рукой, заканчивая разговор.       И я вновь оказалась на ступеньках туристического центра, будучи милостиво отпущенной райской стражницей. Все во мне протестовало и бунтовало, поэтому прежде всего я неторопливо сделала над городом несколько кругов на своих крыльях.       Хотя бы этим я могла пользоваться для себя. Полеты завораживали меня и дарили чувство свободы, которое не дано было ощутить человеку. Первые несколько дней я только и делала, что летала – касалась боков белоснежных самолетов, самых кончиков шпилей, кружила среди птиц и поднималась высоко-высоко как только могла. Меня приводило в восторг, что можно сидеть на самом краю крыши и болтать ногами, не боясь упасть. Что можно коснуться стеклянного купола высотного здания, уцепиться за большую стрелку на башенных часах или бродить по переплетениям железных скоб строительного крана. Все недосягаемые простым людям места вдруг стали простыми и близкими, и от этого захватывало дух. Ангелам не нужно было спать, и я проводила ночи в полетах или сидя на самых высоких крышах и рассматривая жизнь ночного города. Так было и в этот раз: я давала время Лэйсу отдохнуть, а себе – набраться сил перед следующей встречей. Я, может, и обязана быть рядом с ним, но это не значит, что я буду сворачиваться клубочком на коврике у его входной двери. Нет, я просто буду неподалеку, потому что я так решила. И сближаться с ним я буду только потому что я так хочу, а не потому, что так мне велела Эос.       Юноша снимал самую верхнюю квартиру в одном из старых домов недалеко от центра города. Угловатая, она клином протянулась в сторону шумного проспекта, на который выходило одно из немногих неестественно высоких окон с низким подоконником. К этой единственной комнате неловко прилепился санузел, кухня и совсем узкая прихожая. И без того тесная комната Лэйса была забита чертежами и книгами. О том, что это все-таки жилая комната, говорила раскладушка в углу, на которой смятым комом притаилось пуховое одеяло. Адрес юноши, место его работы и его ностальгическое увлечение походами – все эти сведения Эос выдала мне без проблем. Но это было все, что она сказала, а остальное, по ее словам, я должна была узнать сама. И вторая встреча была хорошим шансом вновь разговорить его. Но на этот раз – постараться задержать рядом с собой.       Я отправилась туда, где юноша подрабатывал в свободное от учебы время. В булочную, расположенную рядом с его домом. Я приняла материальных облик, и мой нос тут же защекотали сладкие запахи выпечки и заварного крема. Эти запахи были мне знакомы – именно поэтому вновь появилось тянущее чувство ностальгии, когда я вошла в уютное помещение с деревянными столиками и белыми скатертями. Я изобразила задумчивость и принялась скользить взглядом по выставленным на витрине пирожным, не решаясь поднять глаза. Их было двое – какая-то темноволосая девушка и Лэйс, оба в форменных коричневых передниках, с бейджиками на груди. - Что-то выбрали? – спросил Лэйс, расплываясь в улыбке.       Я вздрогнула и весьма правдоподобно изобразила удивление. Юноша выглядел отдохнувшим, а его глаза сияли. И не скажешь, что это человек недавно прошел несколько километров по мокрому и грязному лесу. - Просто смотрю, - уклончиво сказала я, посылая улыбку ему в ответ. – Еще даже не решила, хочу я сладкого или чего-то другого.       Проблема была в том, что райские стражницы вроде Эос совсем не выдавали ангелам карманных денег, так что я не могла ничего купить даже если бы захотела. Но Лэйсу не нужно было этого знать, поэтому я снова окинула витрину скучающе-равнодушным взглядом, надеясь, что он не сочтет меня слишком капризной и избалованной. - Мию, могу я воспользоваться своим перерывом? – снимая фартук, Лэйс подмигнул мне, а его напарница нахмурилась.       Я услышала, как она прошептала «бабник», когда дверь булочной закрылась за нами. Лэйс увлек меня на улицу. - Когда весь день вдыхаешь запахи сладостей, вскоре начинает хотеться чего-то совершенно противоположного, - пояснил он. – Например, мяса или жареной картошки. Хочешь составить мне компанию? Здесь недалеко кафе быстрого питания. Наш конкурент, между прочим.       Я кивнула. Как же я могла отказаться, если он вдруг вновь так мил и добр со мной? Настолько, что я начинаю чувствовать, как предательски слабеют мои колени, в данный момент ничем не отличающиеся от коленей живых девушек. - Неожиданно вновь тебя встретить, - продолжил Лэйс, когда мы шагали в сторону большой ярко-желтой буквы, обозначающей кафе с жареной картошкой. – Я бы даже сказал, что вмешалась матушка-судьба.       Я усмехнулась. Ты даже не представляешь, как выглядит эта матушка. А я вот знаю: у нее строгий и снисходительный взгляд, и она весь день торчит за письменным столом в далеком Лимбе. - Что тебе заказать? – спросил юноша, хищно высматривая себе бургер, которых содержал наибольшее количество мяса. – Я заплачу, не переживай.       Я смутилась. Теперь это было похоже на свидание. С другой стороны, соблазн вновь попробовать еду земного мира был слишком велик. Ведь я ни разу не ела с тех пор, как вновь вернулась в него. Я выбрала маленький бургер и колу, надеясь, что они не провалятся сквозь тело, которое не нуждается в пище. Но все обошлось. У еды был тот же вкус, который я запомнила, и не было никакой разницы, жива я или мертва. От этого стало так горько, что я едва не расплакалась вновь, но тут же подумала, что это очень глупо – рыдать над стаканом колы в ресторане быстрого питания. Не так плачут девушки-ангелы. Они, наверное, роняют хрустальные слезинки в потоки ветра, которые обдувают их большие белоснежные крылья. - Какая-то ты грустная, - заметил Лэйс. – Все в порядке? - Да, - с трудом соврала я, поднимая глаза. – Сегодня у меня свободный от учебы день, поэтому я просто гуляю. - Везет, а мне скоро на пары идти, - пожаловался юноша. - Расскажи, где ты учишься, - попросила я.       И Лэйс рассказал о своей учебе в архитектурно-строительном университете, куда поступил пару лет назад, лелея мечту стать реставратором, скульптором или архитектором. Но учеба оказалось сложной, а деньги имели обыкновение быстро заканчиваться, поэтому вскоре его жизнь превратилась в бесконечные подработки. - Это тяжело, - признался он. – Зато теперь я живу отдельно от родителей и чувствую такую свободу… Это здорово мотивирует.       Я не имела никакого представления о семье Лэйса. Точнее, я должна была это знать, раз раньше мы общались, но сейчас моя память была словно чистый лист, на котором аккуратным почерком Эос было выведено только то, что было необходимо знать для выполнения моего сомнительного задания. Это вызывало раздражение, поэтому я активно заполняла это место теми крупицами знаний о юноше, которыми он делился.       Но когда пришел черед рассказывать о себе, я замялась. Даже если я «потеряла память», то жизнь же продолжала, верно? Я должна была все также ходить в универ и заниматься своими обычными делами. Вот только я не знала, что можно говорить, а что нельзя. Я даже не знала, когда именно оборвалась моя жизнь. А что, если Лэйс, пытаясь найти меня, позвонит моим родителям? А те скажут ему ужасающую правду. Что, если он тогда подумает, что я галлюцинация?       Но этот день с самого утра обещал быть полным сюрпризов, как для юноши, так и для меня самой. И пока я лихорадочно раздумывала, о чем можно было бы безболезненно соврать, к нашему столику приблизилась она.       Девушка, которая идеально смотрелась рядом с Лэйсом.