Бездарный

Мидория проснулся с первыми лучами солнца. Он потянулся удовлетворенно, позволяя губам растянуться в улыбке на несколько секунд. Первая часть его плана выполнена: он свободен от контроля родителей. Теперь он полноценный член клана, никто не в состоянии забрать его титул и власть. Вторым шагом будет развод. Изуку потер ладони в предвкушении и сел. Он находился всё в той же их общей спальне, красивой и дорого обставленной. Тодороки спал рядом. Он около пары минут вчера вечером пытался получить свою законную брачную ночь, но Мидория был не преклонен, и альфа быстро сдался. Они уснули совершенно спокойно вместе, так ни разу и не поцеловавшись. Омега быстро спустил с постели ноги, поднялся, подошел к окну. Свежий воздух обдал его лицо; Изуку улыбнулся, предвкушая грядущий день. Родители будут в ярости, если он попытается развестись без должных оснований. Нужно заставить Шото развестись с ним, а это Мидория наверняка устроит без особого труда. Он знает, что Тодороки готовили к этому браку с детства. Он будет терпеть. Но Изуку заставит его себя возненавидеть и трусливо сбежать. Омега окинул альфу снисходительным взглядом. Он не пытал страха перед магами и не восхищался их могуществом. Он вырос в среде, где это нормально. Мидория воротился к сундуку, что стоял у стены, – заботливые слуги перенесли его вещи сразу после приезда в дом, – без стеснения скинул свою ночную рубашку, оставшись почти нагишом. Шото спал, а будь это и не так, Изуку не стал бы стесняться. Он быстро оделся в своё любимое кимоно, потуже затянул пояс, глянул в зеркало и поспешил в коридор. На пути встретилось несколько слуг, низко ему поклонившихся, но Мидория не обратил на них никакого внимания. – Юга! – громко крикнул он, оглядываясь в саду по сторонам. Местный управляющий сказал ему, что поселил его слуг в западном крыле. – Поди сюда, не заставляй меня ждать! – Изуку топнул ногой на месте, оглядываясь. Аояма появился незамедлительно. Он знал, что Мидория не любит поутру валяться в кровати, вслед за господином поднимаясь в самую рань. – Доброго утра, – Юга низко поклонился. Он был одет, как и всегда, в скромное серо-голубое кимоно, что, несмотря на всю свою бедность, не могло испортить его красоты. Аояма был подарен семье Мидории как один из крестьян ещё в самом раннем детстве. Он был маленький и слабый и не годился для сложной работы: Изуку взял его себе под покровительство. Омега был застенчивым и тихим, но послушным и смышленым, редко совершающим ошибки. Мидория никогда не отпускал его далеко. По мере взросления Юга становился всё краше. Его кожа была очень нежной и чистой, волосы густыми и блестящими, глаза ясными. Ничто не могло скрыть его юного очарования. Он не владел магией, вышел из рода простых ремесленников, но многие богатые альфы, только стукнуло ему четырнадцать лет, вовсю начали за ним ухлестывать, преподнося роскошные подарки. И пусть в семье магов на браки с бездарными смотрят с неодобрением, никого это не тревожило. – Я хочу с водными процедурами быстро покончить и за работу взяться, – проговорил строго Изуку. – Господин, в такой день! – изумился Аояма, прижав ладони к груди. Но быстро замолчал, поймав грозный взгляд. – Как прикажете, – он поклонился и побежал к купальням. Мидория проводил его глазами, поджав губы. Юге только пару месяцев назад исполнилось пятнадцать лет, он всё ещё был наивным и застенчивым, за ним требовался особый контроль. С утренней рутиной Изуку разобрался быстро. За это время поместье частично успело пробудиться: слуги принялись за работу. Многие из них сильно удивлялись, столкнувшись с ним, и тихо перешептывались между собой о его раннем подъеме. Мидория скрылся в одной из комнат вместе с Аоямой, приказал омеге сесть и записывать с его слов. Сам Изуку в совершенстве знал несколько языков и спокойно вел переписки с герцогами зарубежных государств, в чем периодически Юга ему помогал. Он проводил всё своё время вместе с Мидорией и ухитрился заговорить на одном из языков вместе с ним. – Внимай и записывай, – приказал Изуку, начиная по привычке расхаживаясь из стороны в сторону. – Я, Изуку Мидория, буду рад принять вас в своём… – Юга, – он обернулся и в недоумении уставился на омегу, что в растерянности замер над длинным свитком. – Ах, господин, простите, – Аояма вздрогнул, – я забылся, – пробормотал он смущенно и схватил кисточку, приготовившись писать. Мидория прищурился, сложив ладони на животе. – Что-то тревожит тебя? – спокойно спросил он. Юга вспыхнул. – Господин, что вы! Я бесконечно счастлив служить вам. – Довольно лести, – Изуку поморщился. – Кто-то обидел тебя? – предположил он. – Назови лишь имя, и этот человек будет наказан. – Нет, господин, что вы! Я лишь… – Юга робко на него посмотрел, – я встревожен новым домом и местными слугами. Они косо глядят на меня… Мидория нахмурился и покачал головой. Он подошел к окну и закрыл его ставнями, пресекая возможное подслушивание. – Юга, – Изуку строго посмотрел на слугу, – мы надолго здесь не останемся. Мне нужно лишь несколько недель, может, месяцев, – проговорил он строго. Аояма весь вытянулся и взволнованно на него посмотрел. Его прелестные волосы упали на глаза, он нежными пальцами быстро заправил их за уши. – Господин, как же! – Юга, – Мидория склонил голову набок, – что я скажу тебе, ни одна живая душа до поры до времени знать не должна, – тихо сказал он. – Я брак расторгну этот, не сомневайся. И тогда никто не посмеет указывать мне, что делать. Ни один человек во всем свете не будет иметь на меня никакого влияния. Я буду свободен от семьи, – Изуку вдохновенно посмотрел вдаль. – Господин, – Юга выронил кисточку из пальцев – он часто бывал излишне неуклюжим, – и растерянно моргнул. – Господин, разве муж даст вам развод? – запереживал он. Мидория поморщился. Он прекрасно знал, что для развода нужно очень веские обоснования. Измена или преступление, на которое пошел один из супругов. Но был и ещё один способ, когда оба участника брака добровольно и официально расторгали его, обязываясь больше никогда не вступать ни с кем в близкие отношения. – Даст, – Изуку усмехнулся уголками губ. – Я заставлю его, – он потер руки, – он совершит ошибку, и я избавлюсь от него. Или ты сомневаешься во мне? – Мидория прищурился и искоса посмотрел на Аояму. Тот взволнованно помотал головой. – Господин, что вы, – опустил виновато глаза. – Я верю, вы можете достать звезды с неба. Боги в помощь вам! – В помощь, – согласился Изуку и улыбнулся. – А ты будешь подле меня, – строго заметил он. – Всегда. А теперь пиши, не медли. *** Тодороки упражнялся с мечом в саду, усердно пытаясь сосредоточиться, но беспокойные мысли никак его не отпускали. Он подозревал, что брак не станет подарком с небес, как и омега, что родители выбрали для него. Шото мало волновало, обладает ли его муж магией. Это может подорвать их обоюдный авторитет, но альфа никогда не цеплялся за подобные вещи. Его собственная сила неоспорима, никто не посмеет вступать с ним в игры. Но об Изуку ходило очень много слухов, некоторые из которых заставляли всерьез задуматься. О семье Мидории часто говорили хорошее, в них видели спасителей от засухи, от страшного голода, смертей и болезней. Но их главный наследник успел прославиться совсем не вдохновляющими качествами. О нем говорили «взбалмошный» и «капризный», а также «жесткий» и «коварный». Тодороки не знал, чему верить. Со стороны Изуку выглядел обыкновенно: он держался примерно и высоко, казалось, могут обрушиться небеса, он ничуть не изменится в лице. Его голос звучал звонко и уверенно, походка была легкой и величественной. Глядя на него, всякий мог понять, к какой семье он принадлежит. И их брачная ночь Шото совершенно не удивила. Он не был заинтересован в этом омеге, не желал его, но знал, что их семьи ждут скорейшего рождения ребенка. Мидория отреагировал ожидаемо: заявил, что не возляжет с Тодороки ни сегодня, ни в любую другую ночь. Тот так и не смог понять, это лишь громкие слова или осознанное заявление. О чем Изуку думает? Он должен принести почет своей семье, родителям и сделать всё то, что от него требуется! Альфа поморщился, в последний раз взмахнув катаной. Он упражнялся в фехтовании каждый день, это помогало унять тревоги и собраться с мыслями. Но, вопреки обыкновению, к концу тренировки к логическому решению Шото так и не пришел. – Эйджиро, – позвал он, взмахнув рукой. Альфа, что дежурил неподалеку, поспешил к нему, низко кланяясь. – Я к вашим услугам. – Скажи мне, Эйджиро, – Тодороки обернулся, окинув слугу, которого знал с детства, внимательным взглядом. – Что ты знаешь о Изуку Мидории? – прищурившись, спросил он. Киришима удивился, но эмоций своих не показал. – Его семья считается одной из трех сильнейших семей в империи. Их чудесные способности орошают земли, спасая тысячи людей каждый год от голода… – Нет, – Шото перебил его, поморщившись. – Скажи мне, что ты знаешь об Изуку. А не о его семье. Помнится, ты гостил почти месяц в его семье однажды, – заметил альфа. – Ваша правда, – Эйджиро склонил голову. – Прошу простить меня, господин, но, однако же, сказать мне почти нечего. Господин не появляется нигде в одиночестве, его всюду сопровождает родня или море слуг. Он очень умен и дивно образован, проводит каждую свободную секунду, занимаясь. – Что ж… – Тодороки прищурился, – это хорошо. Допустим, – он кивнул. – Я хочу позавтракать, – изрек альфа задумчиво. – Начинать день с фехтования не лучшая идея, после я становлюсь ужасно голодным, – протянул он. – Как вам будет угодно, – Киришима лишь поклонился. Он не умел поддерживать разговор, хотя за столько лет их совместного проживания уже должен был научиться. – И… пригласи от моего имени Изуку. Я хочу позавтракать вместе. – Всенепременно, – Эйджиро вновь поклонился и поспешил исполнить приказ. Шото направился в гостиную, где распорядился подать яств. Сам вышел на улицу в беседку, собираясь сотрапезничать там, но быстро передумал, заметив на горизонте темные тучки. Близился сезон дождей. Киришима воротился удивительно скоро. – Господин! – он подскочил, низко кланяясь. – Ты один, – Тодороки прищурился. – Проснувшись, я не обнаружил его в комнате. Он поднялся давно. Слуги видели его в купальнях. Не говори мне, что не смог достучаться. – Нет, господин. Меня приняли, – Эйджиро склонил голову. – Я передал ваши слова, но господин приказал передать, что не явится. – По какой же причине? – Шото нахмурился. – Господин сильно занят и приказал впредь не тревожить его по подобным пустякам. Тодороки клацнул зубами, разворачиваясь, и решительным шагом направился в комнату, что Изуку успел отобрать себе под покои. Они поднялись по ступеням внутрь дома, прошли по каменным коридорам, освещенным факелами. Слуги расступались перед ними, склоняя почтительно голову, и, видя гневный настрой, боялись в голос приветствовать. Шото остановился у дверей, постучал. С некоторой ленцой через пару секунд Изуку отозвался: – Прошу. Тодороки решительно ворвался в комнату, оглядываясь по сторонам. Мидория стоял у окна, сложив руки за спиной, и слегка хмурился, о чем-то задумавшись. Неподалеку на коленях сидел юный омега, что с превеликой осторожностью записывал тонкой длинной кистью текст на свитке, лежащим на невысокой деревянной подставке. – Оставьте нас, – первым заговорил Шото, поняв, что Изуку не собирался отвлекаться ради него от своих дел. – Господа, – Эйджиро послушно поклонился и поспешил выйти, а омега-писарь растерянно замер, боязливо подняв глаза сначала на Тодороки, а затем и на Мидорию. – Выйди, я сказал, – повторил альфа, с недовольством обернувшись на омегу. Тот испуганно подскочил. – Юга, постой, – Изуку резко обернулся, взмахнув рукой. – Никто кроме меня не смеет тебе указывать, – сухо сказал он, а омега-писарь поспешил вернуться на своё место. – Говори, – разрешил Мидория, подходя к мужу. Тому не понравился его тон. Звучал слишком надменно, будто Шото был лишь одним из его бесчисленных слуг. – Что ж, – Тодороки поморщился, окинув злым взглядом названного Югу, тот поежился. Но Изуку проигнорировал это действие, будто вовсе ничего не заметил. – Я пригласил тебя позавтракать вместе, – заметил Шото, растягивая слова. – Живее, – поморщился Мидория. – У меня много дел. – Но ты не явился, – альфа нахмурился. – Как это понимать? – Я занят, – равнодушно отрезал Изуку. – Это всё, что ты собирался сказать? Тогда ступай. – Нет, – Тодороки с недовольством на него глянул. – Как ты смеешь пренебрегать обычаями? Кто дал тебе право? – он нахмурился. – А кто дал тебе право судить меня? – омега приподнял брови. – Ты меня утомил, – бросил он, отворачиваясь и подходя обратно к окну. Шото клацнул зубами. Постепенно общая картина начала складываться в его голове, Тодороки уже понимал, что многое из того, что говорят про Мидорию, – чистая правда. – Ты очень спесивый человек, видно, – заметил альфа. – Пусть так, – равнодушно отозвался Изуку. – А теперь ступай прочь, я не желаю тебя видеть, – бросил он. У Шото внутри что-то лопнуло от такого хамства, но он промолчал и быстрыми шагами удалился, решив не начинать новый день с ссор. Но неприятный осадок никуда не делся. – Господин? – Эйджиро нагнал его, когда Тодороки уже вышел из дома. – Господин, вы огорчены? – Ничуть! – альфа резко развернулся. – Будто это возможно, – он поморщился. – Мне нет дела до того омеги. Найди человека, что будет следить за ним и докладывать мне о каждом шаге, – приказал он и только тогда понял, как противоречиво звучат его слова. Но Киришима ничуть не изменился в лице, принимая всё, как должное. Лишь послушно кивнул. *** Мидория с удовлетворением потирал ладони, расхаживая туда-сюда по комнате. – Ты закончил? – окликнул он Аояму, заглядывая в листок ему через плечо. – Молодец, – кивнул. – Что ж, как видишь, начало уже положено, – Изуку улыбнулся. – Господин, о чем вы? – Юга взволнованно на него посмотрел, сворачивая свиток в трубочку. Он отдал его Мидории, а тот быстро заправил в складки своего кимоно, не прекращая удовлетворенно улыбаться. – Не прошло и дня, как мы поругались, – Изуку взмахнул волосами. – Ах, Юга, можешь уже собирать вещи, скоро мы уедем отсюда. Он, спорю, первым предложит мне развод. И ещё просить будет, чтобы я подписал бумаги, – Мидория рассмеялся. – Господин, – Аояма взволнованно прижал ладони к груди. – Разумно ли это, господин? – А ты сомневаешься? – Изуку прищурился. – Оставь волнения, Юга, – он усмехнулся. – У нас ещё много дел сегодня, – заметил омега строго. – Впрочем, нам стоит позавтракать. – Господин! – Аояма в шоке на него посмотрел и тут же виновато опустил глаза. – Господин, простите мою грубость, я болтаю лишнего… – он застеснялся. – Не молчи, говори, – Мидория взмахнул рукой, подзывая его ближе. – В чем дело? – Господин, – Юга перемялся, – если вы хотите есть, почему не приняли приглашения? – взволнованно спросил он. Изуку посмотрел на него с мягкой улыбкой. Он протянул ладонь, коснувшись осторожно его щеки. – Ох, Юга, ты такой невинный и чистый малыш, – Мидория вздохнул. – Я говорю, а ты будто вовсе меня не слышишь, – он тихо рассмеялся. – Я нарочно злю его и ругаюсь. Я хочу развестись. Чем быстрее, тем лучше. Пусть сочтет, что у меня вздорный характер, что не может он со мной ужиться. И я стану навсегда свободным, – омега улыбнулся. – А ты так не смотри. Сходи на кухню лучше и прикажи приготовить рисовый суп для меня и всего остального, чего сам хочешь. Ступай. – Конечно, – Аояма поклонился и убежал, придерживая края своего кимоно. У него была странная привычка спотыкаться на ровном месте, запутавшись в собственных ногах. Изуку неспешно вышел вслед за ним, оглядываясь по сторонам. Он подозвал к себе одного из оказавшихся неподалеку стражников и спросил: – Есть у вас здесь птицы-посланники? – Господин, простите, не держим таких. Они были в количестве в семье Тодороки, я могу гонца послать, – склонился тот. – Пошли, – кивнул Мидория. – Но не в семью Тодороки, в мою. Найди там альфу, Ашидо звать, там её все знают. Письмо ей передай и скажи, что от меня. Она знает, что делать, – Изуку вытащил свиток и отдал его в руки стражнику. – Как прикажете, господин. – И смотри, чтобы в чужие руки оно не попало. Я с тебя после спрашивать буду, – наказал Мидория. – Моим именем ото всех любопытных смело прикрывайся. Ступай, – он кивнул, и слуга поспешил удалиться. Оставшись один, Изуку с удовольствием двинулся по коридору на выход. Ему уже не нравился этот дом-дворец. Высокие стены, длинные круглые лестницы, всё из холодного твердого камня. Их семьи неслыханно богаты и могут позволить купить любой дом, но Мидория предпочел бы жить в простом деревянном особняке без крутых лестниц. На свежем воздухе было приятно, и даже тучки в небе ничуть не охладили настрой Изуку. Он дождался, когда Юга вернется с кухни, и вместе с ним двинулся к одной из беседок, что находилась напротив больших ворот в дом, где в большом зале расселся Тодороки, обсуждающий что-то со слугами. На столе стояли блюда, но альфа не торопился к ним притрагиваться, сильно взволнованный. Мидория даже знал, что его тревожит, и с трудом сдержал удовлетворенную улыбку. Вскоре появился высокий худощавый бета с кухни, несший в руках большой медный поднос с блюдами. Он поставил его перед Изуку и торопился удалиться, кланяясь, но омега его задержал. – Постой, – он махнул рукой, подзывая слугу ближе. – Попробуй сам, – приказал с подозрением. – Господин, – бета с волнением на него посмотрел. – Попробуй, – повторил Мидория и ловко отщипнул от курицы палочками небольшой кусочек, протягивая слуге. – Я жду. Тот покорно взял его в рот, натянуто улыбнувшись. Он явно перепугался, но Изуку не собирался развеивать его подозрений о своей жуткой персоне. Мидория с неохотой кивнул и отпустил его, приступив к еде. Он обратил внимание, что Тодороки наконец заметил его, и улыбнулся, демонстративно его не замечая. – Господин, – робко подал голос Аояма, переминаясь на месте рядом. – Юга? – Изуку обернулся. – Чего ты стоишь, садись! – нахмурился он. – И ешь. Совсем дурной, что ли, – омега покачал головой, про себя только удивляясь. Юга столько лет был рядом с ним, но до сих пор ни к чему не привык. Он взволнованно присел на против, скромно взял палочки и мисочку риса. Мидория недовольно на него посмотрел и решительно подкинул в тарелку несколько крупных мясных кусков. Аояма вздрогнул. Он всегда был слишком застенчивым, чтобы о чем-то просить. А сам худенький до костей, страшно взглянуть, ветер дунет, и переломится! Изуку быстро закончил с едой и долго сидел на месте, искоса поглядывая на Тодороки. Тот явно видел его и жутко злился, но с места своего не вставал. Неожиданно Мидория обратил внимание на то, что не только у Шото он вызывает повышенный интерес. Слуга, его сопровождающий, также не сводил с них глаз. Изуку потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что смотрит он конкретно на Югу, что тихонько продолжал есть, глядя только в свою тарелку. Мидория поморщился. Этот альфа был вовсе не первый. Аояма был удивительно красивым, Изуку понял это, ещё будучи совсем маленьким. Он никогда не давал ему сложной работы и не давал пощечин, берег нежную кожу и красивое лицо. – Юга, – Мидория постучал пальцами по столу. – Возьми блюда, что хочешь есть, и отправляйся в мою комнату. Запрись и никуда не выходи, – приказал он. Аояма удивленно на него посмотрел, но послушно кивнул, поднимаясь. – Конечно, господин, – и принялся собирать тарелки. – Будь осторожнее здесь, – негромко заметил Изуку, тоже поднимаясь. – Если что-то случится, сразу говори мне. Понял? – Конечно, – Юга поклонился и быстро убежал. Мидория проводил его глазами, отдаленно подумав, что такими темпами Аояма рискует уронить все тарелки. Альфа, что был с Тодороки, обернулся в его сторону, а Изуку укрепился в своих догадках. Обычно его злили надоедливые альфы, что по дурости увлекались Югой и незамедлительно становились врагами Мидории, но этот, приближенный Шото, мог стать одной из пешек в их маленькой игре. Изуку медленно двинулся в сторону мужа, по пути поправив свои волосы. Он не отличался особой красотой, но альфы часто засматривались на него и путались в своих мыслях.