Бездарный

Мидория с невинной улыбкой наблюдал за тем, как стремительно Тодороки выходит из себя. Он хмурился, готовый оскалиться в любой момент, но всё ещё держал себя в руках, не сводя с Изуку глаз. Тот продолжал свой легкий монолог, невзначай покачивая ногой туда-сюда. Омега видел, как альфу это раздражало, и усердно продолжал, делая вид, что не замечает, как муж зол. – Я был бы рад путешествовать за границу, ах! В Венеции так чудесно! Особенно летом! – Мидория хлопнул в ладоши. – А какие там альфы! Ах, любая кружит голову, я смотрю и готов упасть в обморок, – он поднял к темнеющему от подступающих туч небу глаза. – Ты был в Венеции? – едко поинтересовался Шото. – Ах, что ты, конечно, нет, – захихикал Изуку. – Но я слышал, что там так прекрасно. Я съезжу обязательно, ближайшей зимой. Ах, хотя говорят, там очень холодно… – он покачал взволнованно головой. – Но всё равно. А ты чем зимой будешь заниматься? – мило уточнил Мидория. – Я тебя с собой точно не возьму! Никому не скажу, что замужем уже. Ух, ты же определенно понимаешь, о чем я, – он захихикал. Тодороки медленно моргнул. На его лице отражались все его непонимание и раздражение. – Не понимаю, – клацнул он зубами. – Не всем дано, не всем дано, – пожал плечами Изуку и закинул ногу на ногу, вновь взмахивая волосами. – А буквально месяц назад, ты знаешь, я был на приеме в богатом доме, – завороженно начал рассказывать омега, уже в который раз меняя тему беседы. Шото не успевал уследить за ходом его мыслей, из-за чего ещё больше раздражался. – Ах, какие там были закуски, какие были танцоры. Одна альфа, китаянка, звала меня на родину, ах, ты не представляешь, как сильно мне хотелось поехать! – Да что ты несешь? – Тодороки сжал ладони в кулаки. – Ах, она была так прелестна! Её руки были так бархатисты, а речи так сладки для ушей, – продолжал Мидория, изредка бросая на него томные взгляды. – Я был так очарован, ах, как я хотел поехать! Мне виделся дом, красивый сад… – Послушай, – Шото подался в его сторону, но Изуку его перебил, продолжая: – Ах, а после этот… – он сморщил с отвращением нос, – этот брак. Такое тяготящее жизнь происшествие, ты не представляешь, – омега прикрыл глаза. Стоящие рядом с Тодороки слуги взволнованно смотрели на господ. Мидория замечал их шокированные взгляды, но усердно делал вид, что понятия не имеет, с чем они связаны. Альфа уже давно перестал есть: Изуку испортил ему аппетит своими рассказами о червях, с которыми он якобы столкнулся накануне. Шото почему-то всё ещё продолжал слушать его, а омега лепетал без умолку, подбирая самые изощренные слова и выражения лица. – Куда уж мне, – буркнул себе под нос Тодороки и поднялся. – Ты сказал, что сильно занят, а уже треть часа полощешь мои уши всякой грязью, – заметил он. – Что ты! – Мидория вскочил вслед за ним. – Ты намекнул, что мой долг, как мужа, проводить с тобой больше времени. Вот я и провожу. За беседой светской и непринужденной, – он улыбнулся. Шото поморщился и встряхнулся, будто пытался избавиться от последствий речей Изуку. Некоторые из них были настолько противными, что омега сам удивлялся, как альфу до сих пор не потянуло тошнить. – Что ж, с меня довольно, – Тодороки развернулся. – Спасибо, было приятно поговорить, – с трудом выдавил он из себя, двинувшись внутрь дома. Мидория, желая его добить, поспешил следом. – Куда же ты! Я же ещё не рассказал самого интересного! – взволнованно крикнул он, быстро коснувшись руки альфы. Тот дернулся. – Ой, история из моей юности, – хихикнул Изуку наигранно, – мне было не больше пятнадцати лет, когда в нашем доме появилась хорошенькая стражница, – он игриво качнул головой. Шото перекорежило. – Что ты говоришь? – сморщился он. – Как смеешь рассказывать мне о всяких мерзостях! Неужто все эти грязные вещи действительно происходили с тобой! – вырвалось у альфы. – Ах, что ты, – Мидория отвел глаза, – ничего грязного там не было! Мы ночами в саду не прятались, ты не думай, – вновь захихикал он. – Я чистый и невинный, – омега похлопал ресницами. Тодороки только растерянно открыл рот. Он не знал, что сказать, а Изуку бесконечно нравилось его недоумении. – Я не хочу сомневаться в этом, – сморщившись, проговорил Шото, – но твои слова подталкивают меня на дурные мысли насчет тебя. Зачем ты говоришь всё это? – Как же? – искренне удивился Мидория. – У супругов друг от друга секретов быть не должно, – он подбежал к альфе, схватив его за руку. Чисто посмотрел в глаза. – Пусть так, – Тодороки отпрянул. – Сейчас у меня много дел, – он вновь предпринял попытку уйти, развернувшись и направившись в дом, но Изуку нагнал его, преграждая дорогу. – Пропусти, – потребовал он. – Как же! – омега взволнованно него посмотрел. – Куда же ты? Я лишь пытаюсь быть искренним! Давай поговорим ещё хоть немного, давай прогуляемся вместе, – он улыбнулся. Шото перекорежило. Понять такую резкую смену настроения он никак не мог. – Нет, я занят. – Чего же? – Мидория переступил с ноги на ногу. – Скажешь, что я ничуть тебе не интересен? – наигранно испугался он. Альфа несколько секунд молчал с совершенно пустым выражением лица, пока с трудом не проговорил: – Это… – он поморщился, – это ни к месту здесь. Я не могу понять, издеваешься ты надо мною или в жизни беспросветный дурачок! – Тодороки осклабился. – Ах! – Изуку отпрыгнул. – Как смеешь ты оскорблять меня? – спросил он, схватившись за сердце. – Твои слова настолько дурны, что я теряю нить повествования. Ты съел испорченных фруктов? Или выпил сакэ, что вскружило твою голову?! – Шото упер руки в бока. Мидория почувствовал, что это кульминация всего его спектакля. Он вытянул лицо, в шоке уставившись на Тодороки, прижал ладони к губам, сделал пару шагов назад. – Чего… чего ты кричишь на меня? – вырвалось у него нервное. – Я же со всей душой! Я же… я же хотел быть дружелюбным… – Изуку отвернулся, усердно имитируя подступающие к глазам слезы. – За что ты так со мной? Ещё и глупым обзываешь… – он шмыгнул носом. – Видеть тебя не желаю! – без силы толкнул альфу в плечи, прижал ладони к лицу и поспешил убежать. Мидория быстро вбежал в дом, поднялся по лестнице, еле сдерживая радостный смех. Он смахнул волосы с лица и замедлил шаг, оказавшись на своём этаже. Неспешно прошел к своим покоям, быстро в них скрывшись. Аояма уже закончил с завтраком и с усердием наводил в комнате порядок, раскладывая вещи Изуку по полкам. Он резко обернулся, испугавшись в первую секунду, и быстро поклонился. – Господин, – подал голос взволнованно. – Ваш завтрак прошел хорошо? – обеспокоился он. – Лучше возможного, – усмехнулся Мидория и присел на мягкую перину, с удовольствием выглянув в окно. Тодороки всё ещё стоял посреди сада, беседуя с кем-то. Изуку до этого уже не было дела: свою работу он сделал. – Господин, вы чем-то обрадованы? – удивленно уточнил Юга. – Вы так веселы, я давно не видел улыбки на вашем лице! – радостно заметил он. – Ах, всё так, – Мидория обернулся и улыбнулся ему. – Видел бы ты, как я отыграл свою роль, – весело рассказал он. – Недели не пройдет, как Шото принесет мне разводный лист, – омега хлопнул в ладоши. – Господин, – Аояма нерешительно подошел. – Могу я спросить, что вы сделали? – робко уточнил он. Изуку мягко на него посмотрел, закинув ногу на ногу. Он знал Югу очень давно, знал как облупленного, знал все о его жизни, о мыслях и чувствах. Аояма не мог его предать, и Мидория был бесконечно благодарен ему за это. – Тебе я могу сказать, – Изуку вздохнул. – Я вывел его из себя. Это было не сложнее, чем я предполагал. Шото зол и недоволен. Под конец я сделал вид, что он обидел меня, и убежал. Его не могло это не задеть, – омега поднялся: их ожидало ещё много дел. – Господин! – Юга испугался. – Как же так… дурные слухи о вас пойдут, слуги местные сплетничать будут, – заволновался он. Мидория прищурился и обернулся на него. – Простите, лишнего болтаю, – смутился омега. – Нет, всё хорошо, – Изуку улыбнулся. – Пусть говорят обо мне, нет разницы. Сами будут науськивать своего господина развестись со мной, – он усмехнулся. – Господин, – Аояма переступил с ноги на ногу, – могу я задать вопрос нескромный и грубый? – пугливо спросил он. – Задавай, – Мидория усмехнулся. – Господин… – Юга понизил голос, боясь, что кто-то может услышать их, – вы уверены, что развод – лучший из концов? – А почему нет? – Изуку поднял голову. – Вы не сможете после вступить в брак, – заволновался Аояма. – Если смогу доказать, что Шото не касался меня, то смогу, – фыркнул Мидория. – Но… как вы это докажете? – изумился Юга. – А я не стану, – отмахнулся Изуку. – К чему мне брак? Толку от альфы? Семья с самого детства ограничивала мой потенциал, мои возможности. В моих руках столько власти, я не собираюсь делить её ни с кем. Я хотел освободиться от влияния родителей и раньше, не говори, что не знаешь об этом. Брак был самым простым решением. Теперь осталось лишь развестись. Семья будет недовольна, я знаю, – Мидория усмехнулся, – но не думай, что меня это пугает, – фыркнул он. – Я привык к их неодобрению. Множество людей наблюдало за каждым моим шагом с самого детства, Юга, и не одобряло не единого действия. Пусть осуждают – я не стану слушать. – Господин, – Аояма осторожно подошел к нему, сильно волнуясь. Изуку прекрасно знал, что он боится, когда Мидория вытворяет дикости и ведет себя вызывающе. Пугается, что что-то приключится, это в его натуре. – Тебе не стоит сомневаться во мне. Я добьюсь всего, чего захочу, – Изуку усмехнулся уголками губ. – Я верю. – Если спрашивать больше нечего, бери листок и записывай список покупок для слуг. Они такие ветреные, никогда не запоминают ничего на слух! *** Холодный ветер, гонящий тучи бил Тодороки по лицу, но тот совершенно этого не замечал. Он зло хмурился, от негодования готов сжечь поместье дотла. Эйджиро стоял неподалеку, взволнованно на него смотрел, но ничего не говорил, боясь нарушить тяготящую тишину. – Я не пойму! – Шото резко развернулся. – Что это было? У него ветер в голове? – он топнул ногой. – Господин, – осторожно подал голос Киришима, – могу предположить, что… – Говори, – Тодороки нахмурился. – Господин поступает так нарочно, – заметил Эйджиро. – Господин определенно очень умен, он знает, что делает. – Что ты хочешь сказать? – Шото поморщился. – Он нарочно выводит меня из себя? Но зачем?! – Я не могу знать, – Киришима поклонился. – Чего он ждет? Совместная жизнь только началась, зачем ему всё портить? – Тодороки нахмурился. – Эйджиро, не молчи. Ты всегда даешь мудрые советы, – заметил он. Альфа виновато съежился. – Господин, я не могу знать, – признался он. – Быть может, от вас чего-то добиваются. – Но чего? – Шото растерялся. – Если это намек, то почему столь неочевидный? Да и на что намекать! Я не мог сделать что-то не то лишь за один день! – всплеснул он руками. Киришима неопределенно качнул головой. – Быть может, вы сделали что-то не то раньше, – очень осторожно проговорил он. – И так выражено недовольство. – Раньше? – Тодороки нахмурился. – Мы поженились только вчера! Что я мог сделать? – он плотно сжал челюсти, злясь. Не любил сложных и неясных задач. Изуку и без того ему совсем не нравился, ни запахом, ни фигурой, так ещё и дурости какие-то говорит. Можно подумать, что в голове его ветер гуляет! – Быть может… – Эйджиро смутился и заговорил явственно тише, – вы успели сделать что-то до утра… – он посмотрел на Шото и тут же отвернулся. Тому потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Киришима имеет в виду. – Нет, – Тодороки поморщился. – Господин, в таких вещах никогда нельзя быть до конца уверенным, – заметил Эйджиро осторожно. – Нет, – повторил Шото и закатил глаза. – Ты бы рассмеялся, если бы узнал, что произошло на самом деле, – негромко проговорил он. – Но не будем об этом, – пресек тему быстро. – Причина должна быть в другом. – Господин… – Киришима пожал плечами, – может быть, всё проще, чем вы думаете. – Так, – Тодороки посмотрел на него, – в чем же дело? – О господине много ходит слухов. Говорят, он взбалмошный и капризный. Быть может, это совершенно нормальная черта его характера, – осторожно предположил Эйджиро. Шото поморщился. Такой вариант казался ему слишком бессмысленным и глупым. Ну не может человек, выросший в семье Мидории, быть таким. Песни слагают о его уме и образованности, о множестве языков, на которых он говорит. Не может всё это совмещаться в одном человеке. – Поживем-увидим, – вздохнул Тодороки. – Скоро пойдет дождь, – заметил он и двинулся в дом. – У меня ещё много дел. А ты поезжай к родителям, спроси, может, вести какие-то есть. Они хотели нас принять вскоре. *** Аояма выбежал из покоев Изуку, быстрыми шагами направляясь по коридору к лестнице. Он держал в руке длинное тонкое письмо, гадая про себя, кому именно из местных слуг он должен его передать. Юга растерянно замялся во дворе, глупо оглядываясь по сторонам. Он и прежде стеснялся незнакомых, а другие господа и их слуги вовсе его пугали. – Погоди, – Аояма взволнованно нагнал пробегавшего неподалеку бету. – Где ходит ваш управляющий? – спросил он, продолжая оглядываться с волнением по сторонам. – А чего тебе? – бета обернулся к нему. – Мне ему письмо нужно передать, – ответил Юга невинно. Бета перевел взгляд с его лица на руки и резко выхватил из тонких пальцев свиток. – Я сам передам, – горячо заявил он. – Я его найду и передам, – пообещал весело. Аояма удивленно на него посмотрел, но возражать не стал, не желая выискивать незнакомых. – Спасибо, – он улыбнулся и отступил. – Только не забудь, это очень важно! – наказал взволнованно. – Ещё увидимся, – кивнул и быстро убежал, возвращаясь обратно. Мидория по привычке ходил из стороны в сторону по комнате, изучая сведенья в книге. Последнее время он подзабыл многое, стоило освежить кое-что в памяти. Юга вошел взволнованно в комнату, поклонился и встал у стены. – Садись, – бросил ему Изуку, не отрываясь от чтения. – Ты выполнил моё поручение? – безынтересно уточнил он. Причин сомневаться в Аояме у него не было, тот выполнял всё качественно, но Мидория ничуть не удивился бы, узнав, что кто-то ему помешал. – Да, господин, – Юга кивнул. – Что ж, можешь быть свободен. Погуляй в саду, – предложил Изуку, но, глянув в окно, передумал: – нет, впрочем, не надо, дождь начинает, вон небо потемнело, – он поморщился. – В кои-то веки всё зальет водой, и крестьяне не будут голодать. – Господин, а разве это хорошо? – Аояма удивленно на него посмотрел. – Ваша семья имеет особое влияние в периоды засухи. Их необыкновенная магия защищает всех от голода! – Да, – Мидория усмехнулся уголками губ. – Ключевые слова «моя семья». Ах, Юга, – он обернулся, – мне нет до них дела, – бросил омега равнодушно. Аояма растерянно кивнул, но больше голоса подавать не стал. Он кротко сидел на перинке, теребя края своего кимоно. Временами любил прогуляться или с кем-то поболтать, но чаще в свободное время сидел в одиночестве. Изуку этому только удивлялся, но его радовало, что Юга не крутится со всякими альфами. Около получаса в комнате было совершенно тихо. За окном завывал ветер, а Мидория бесшумно расхаживал туда-сюда, погруженный в глубокие думы. В коридоре послышался топот, но даже тогда он не оживился. Без стука двери распахнулись, и в комнату ворвался разозленный Тодороки, трясущий в руке листком. Юга испуганно подскочил, кланяясь. – Что это! – спросил альфа вместо приветствия. Изуку поднял голову и медленно сложил книгу, разворачиваясь к нему. – Правильнее будет спросить «как это понимать», – недовольно заметил он. – Как ты смеешь ко мне так врываться? – спросил Мидория грубо. – Я видеть тебя не желаю. – Это очень важно! – Шото топнул ногой. – Пусть так, – омега спокойно к нему подошел, – где же твои приличья? А если бы я был не одет? – он поднял вопросительно брови. Тодороки ничего не ответил, а Изуку понял, что глупо взывать к его здравому смыслу. – Хорошо, – он поморщился, – говори, зачем пожаловал. – Что это такое! – повторил альфа и бросил в Мидорию листком. Тот лишь медленно моргнул, но никак не изменился в лице. Продолжил стоять гордо, не склоняя головы. – Что это? – в ответ спросил негромко. Шото скрипнул зубами и наклонился, поднимая с пола упавший лист. Отдал его мужу, то с неохотой взял его в руки. – Полагаю… это перечень трав, – задумчиво изрек Изуку. – Если хочешь знать каждую, позови лекаря. Я не специалист, – он поморщился. – Не зли! – Тодороки насупился. – Это ты написал, не лги! – вырвалось у него. – Это твой листок! Ты хотел всё это купить? Мидория отступил на шаг. – Успокойся. Дыши глубже, это помогает, – посоветовал он. – Листок мой, – не стал оспаривать Изуку. – И да, я хотел, чтобы всё это было куплено, – пожал он плечами. – В чем, собственно, дело? Не бойся, на твои средства я вовсе не претендую, – омега усмехнулся. – Не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю! – Шото тихо зарычал. Он махнул рукой, и сопровождающие его слуги быстро вышли в коридор, закрыв за собой дверь. Аояма лишь робко отступил в сторону, пытаясь слиться со стеной. – Понимаю, что ты говоришь. Но сути всё же не улавливаю, – недовольно признался Мидория. – Говори ясно, не трать моё время понапрасну. – Это рецепт яда, я прав? – Тодороки подскочил к нему, грубо схватив за руку. Изуку отпрыгнул, на секунду в его глазах отразился неподдельный испуг, он сглотнул и нахмурился. – Нет, – Мидория поморщился. – Не смей отрицать. Эта трава, я знаю, она ядовита! – он тихо зарычал, не отрывая взора от веснушчатого лица. Изуку тяжело вздохнул. – Это не яд, – повторил он строго. – Напротив, это травы для приготовления мази от синяков. Если не веришь, спроси у своего придворного лекаря. – Зачем тебе мазь? – Шото клацнул зубами. – После того, как ты сжимаешь мою руку сейчас, она мне определенно понадобится, – поморщился Мидория. – Пусти. Тодороки дрогнул, не ожидал от самого себя, и отпрянул от омеги, отпустив его. – Я… – он нахмурился. – И не прикасайся ко мне впредь, – приказал Изуку, опустив руку. Ту ужасно саднило, но он не хотел показывать своей боли. – Прежде чем бросаться подобными обвинениями, проверь всё, – вздохнул Мидория тяжело. – Не смей больше врываться так ко мне. Будь это и яд. Ты знаешь, кто я? В чем станешь подозревать меня? – Может, ты хочешь отравить меня, – Шото поморщился. – Повторюсь, – омега отвернулся, – не бросайся подобными обвинениями с горяча, – он нахмурился. – И, если тебя не затруднит, передай лист местному управляющему, пусть пошлет кого-нибудь в город и купит всё по списку. Тодороки посмотрел на него с недоверием, прищурился, шумно вздохнул, постепенно успокаиваясь. – Я не слуга, займись этим сам, – с трудом проговорил он. – И… – на его лице появилось недовольством, – если я не могу помыкать твоими слугами, то и ты моими не смей, – грубо сказал альфа. Мидория удивленно на него посмотрел. – Ах, – он взмахнул волосами, – тебя это так задевает? Я привез с собой троих и лишь одному запретил приказывать, – Изуку покачал головой. – Что ж, если для тебя это так важно, хорошо, – он пожал плечами. – Я сегодня же сам съезжу на площадь и найду для себя много новых слуг, – омега поморщился. – А ты иди, не трать необоснованными обвинениями моё время, – зло закончил он, с негодованием посмотрев на мужа. Тот с не меньшей обидой посмотрел в ответ и молча ушел, бросив на Аояму, что забился в углу, испепеляющий взгляд. Около минуты в комнате висело молчание. Мидория осторожно подобрал с пола листок, что Шото безцеремонно бросил, и медленно развернулся к Юге. – Господин! – тот подал голос, прижав ладони к груди. – Простите меня! – вырвалось у него. – Я-я… – Замолчи, – Изуку топнул ногой. – Ты сказал, что выполнил моё поручение, не так ли? – он прищурился. – Теперь скажи мне честно. Кому именно ты отдал лист? – омега нахмурился. Аояма виновато сжался. – Простите меня, господин, – тихонько пролепетал он.