Бездарный

Шото искоса поглядывал на мужа, про себя гадая, собирается ли тот закатить перед родителями концерт или всё же будет вести себя примерно. Мидория удивительно нормально отреагировал на приглашение, даже не стал почти спорить, сразу согласился. Лишь заявил, что он освободится только через два дня. Тодороки побоялся возражать, не желая опять скандалить. Отправил родителям ответное письмо, те охотно согласились принять их в обед. Время пролетело стремительно; ни разу за два дня супруги больше не разговаривали. Стоило им только столкнуться, как тут же Изуку начинал ругань. Альфа предпочитал его избегать. В полдень они, собравшись, сели в повозку и тронулись, направляясь в родительский дом. Мидория не скрыто скучал, а Шото не собирался его веселить. – По какому поводу они хотят нас видеть? – поинтересовался омега неожиданно, развернувшись к мужу. Доселе он что-то внимательно выглядывал в окне. – Я не могу знать, – Тодороки пожал плечами. – Хотят познакомиться с тобой. – Со мной? – изумился Изуку. – Они знакомы с моей репутацией. Неужто этого недостаточно? – он поморщился. – Полагаю, нет, – недовольно отозвался Шото. – Учитывая, что у тебя не лучшая репутация. – А что с ней? – Мидория, будто ни о чем не подозревал, похлопал глазами. – Будто мне или кому-то еще есть дело до глупых сплетен, – фыркнул он. С детства привык, что за спиной о нем говорят гадости, что невообразимо быстро распространяются среди аристократов и слуг. – Нет. Но именно они формируют во многом репутацию, – Тодороки вздохнул. – О тебе говорят «взбалмошный», – заметил он. – Но, чем больше мы живём под одной крышей, тем больше я уверяюсь, что это не просто слух, – добавил он вполголоса. – Пусть так, – отмахнулся Изуку. – Я имею право на всё, что делаю. А дурные языки только и могут, что трепаться. Мне нет до них дела. – А до меня? – неожиданно резко спросил альфа, подавшись в его сторону. Мидория опешил и поморщился. Его не могло это смутить. – А до тебя? – Изуку поморщился. – Я слишком мало тебя знаю. – И что должен значить этот ответ? – Тодороки прищурился. Мидория обернулся к нему и сладко улыбнулся. Шото была не понятна эта улыбка. – Ничего, – омега пожал плечами. Пояснять что-либо у него не было никакого желания. Тодороки скоро канет в лету, они разведутся и больше никогда не встретиться. – Мы так бестолково начали семейную жизнь, – протянул альфа. – Почему всё хотя бы не могло начаться хорошо? А дальше… я бы старался. – Ух, – Изуку подпрыгнул на месте, удобнее пересаживаясь. – Будешь стараться? Так постарайся и улучши наш брак. – А ты? – Шото недовольно прищурился. – А что я? Мне, омеге, престало ли бороться за брак? – Мидория удивлённо приподнял брови. – Ах, не могу слушать. – Прекрати, – Тодороки клацнул зубами. – Что за старые пережитки? Можно подумать, что ты не понимаешь возложенной ответственности. Или ты стараешься наш брак развалить, а не удержать? – Шото прищурился. Он не представлял, что должен думать насчёт подобного поведения. Изуку был резок и груб, он не стеснялся в словах и не хотел ни с чем мириться. Создавалось ощущение, будто он всеми силами хочет развода. Но уверовать в подобное казалось Тодороки слишком немыслимым. – Развалить? – удивился Мидория. – Ах, дурно ты обо мне думаешь. – Надеюсь, – Шото криво улыбнулся. Дальше они ехали в молчании. Изуку первым выскочил из повозки, стоило ей только остановиться. Он огляделся по сторонам, оценивая виды, и поморщился, предвкушая очередной бессмысленный, полный отвращения и косых взглядов обед. К таким он был приучен с детства: их семья постоянно принимала в доме богатых господ. Мидория помнит, как он всеми силами пытался вырваться, убежать и не принимать участия в подобных мероприятиях, и как никогда ему это не удавалось. Родители строго ругались, если он высказывал своё отвращения к гостям и долгим светским беседам, со временем Изуку прекратил лишний раз открывать рот. Тодороки нагнал его, странно посмотрел и нахмурился. Ожидал худшего. А Мидория собирался оправдать его худшие ожидания. – Ты волнуешься? – спросил альфа учтиво. – Совсем нет, – омега хмыкнул. – Обеды всегда были неотъемлемой частью моей жизни. – Вот как, – Шото кивнул. – И, видимо, у тебя нет страха быть окруженным могущественными магами, – задумчиво протянул он. Изуку посмотрел на него ледяными глазами. – Ничуть, – подтвердил сухо. – Я вырос среди них, – бросил он и двинулся к главному входу. Поместье было богатым, территория – огромной. По обе стороны от дома раскинулся дивный сад с фонтанами и диковинными лебедями. Кто-то явно не нашёл более умного способа показать своё положение. Мидория шёл быстро и решительно, но Тодороки без труда его нагнал. – Не забудь достойно поприветствовать их, – взволнованно сказал он, опасаясь, что Изуку забудет о банальном этикете. – Не переживай, – омега усмехнулся уголками губ. – Помимо членов правящей династии людей, пред которыми мне престало склонять голову, можно пересчитать по пальцам. И я знаю каждого из них по именам и титулам. – Высокомерие тебе не к лицу, – с ноткой иронии в голосе отозвался Тодороки. Мидория посмотрел на него со снисхождением. – Рождённые в моей семье, как, думаю, и в твоей, прекрасно об этом осведомлены. Высокомерие тут не при чем. – Не обижайся, – примирительно улыбнулся Шото. – Высокомерие у нас в крови, – усмехнулся он. – Для меня это способ жить, – пожал Изуку плечами. Слуга, побежавший вперед, уже оповестил о их прибытии, стоило только подойти, как главные двери открылись перед ними. Мидория опасливо принюхался к воздуху и смело переступил порог. Он явственно чувствовал напряжение. Магическое и духовное напряжение в зале. Сам магией не владея, Изуку прекрасно разбирался в таких вещах. На обычных людей магический концентрат действует постепенно, но ощутимо, воздействует на их организм и душу. В местах великих побоищ люди начинают увядать, их тела одолевают болезни. В святынях, куда люди не редко приходят за помощью, заживают их раны, увечья и душевные страхи. Кого-то это может свести с ума. Мидория с самого рождения рос в таком доме. Напряжение от могущества магов чувствовалось в воздухе, он начал ощущать его уже в пятилетнем возрасте. Тогда впервые у него пошла кровь носом от невыносимой тяжести. По мере взросления это повторялось ещё много раз. Со временем Изуку привык и научился отгонять дурные ощущения. Родители Шото появились вскоре. Мидория испытал трепет, от яркого ощущения колоссальной энергии, но не испугался, не отступил. Он гордо встретил их взгляды и в дань традициям поклонился. – Какая радостная встреча! – проговорил Энджи Тодороки, которого прежде Изуку видел только на картинах. Но спутать с кем-либо его было нельзя. Мидория, глядя на злые маленькие расчётливые глаза, отдалённо подумал, что удивительно, что у такого человека совсем не такой жёсткий и отталкивающий сын. – Счастлив видеть вас в здравии, отец, – отозвался Шото, но чувствовалось, что это сделано лишь из вежливости. – Счастье наконец познакомиться с зятем, – ядовито объявил Энджи. – У меня будет много к тебе вопросов, – он внимательно посмотрел на Изуку и быстро развернулся. – Прошу к столу. Мидория глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и неспешно двинулся следом. Их посадили за длинный стол, заставленный блюдами, но супруги знали, что это лишь красивый антураж. Здесь они вовсе не ради вкусной еды. Всё начало удивительно невинно: Энджи расспрашивал их о доме, о быте и семейной жизни, а его жена равнодушно молчала. Изуку не мог отвести от неё глаз. Он отвечал односложно и просто, не желая вдаваться в подробности. Этот дом и его господа навевали на него тоску. – Удивительно, что вашей семье так долго удавалось скрывать свой обман, – распалялся Энджи, а Мидория рассеянно кивал. – Впрочем, случись подобное с нами, мы бы вырезали языки всем, кто знает правду, – усмехнулся он. Изуку криво улыбнулся в ответ. Он привык, что речь за столом в кругу семьи обычно заходит о его бездарности. Ничего другого примечательного родня в нем никогда не видела. – Мы старались, – поморщившись, заметил Мидория. – Какая жалость, что это всё же вскрылось, – поморщился он. – И правда, – согласился Энджи. – Но нам, – он прищурился, – до брака вы сказали бы правду? – Ах, – Изуку улыбнулся сладко, радуясь, что ему представилась возможность сказать гадость. – Конечно, нет! От вашей семьи мы скрывали правду строже всего. И после брака я бы не сказал. До самой смерти, – прижал ладонь к сердцу. Шото полыхнул глазами и пнул его ногой под столом. Мидория лишь тихо рассмеялся, пытаясь скрыть шум. Он закинул ногу на ногу и обернулся к мужу, невинно на него посмотрев. В ту секунду тот понял, что Изуку не собирается удерживаться от острых фраз. – Я приму это к сведению, – Энджи поморщился. Мидория посмотрел на него и быстро перевёл взгляд на Рей, что, заметив это, слабо улыбнулась. Неожиданно Изуку подумалось, что она всё о его промыслах знает. Он улыбнулся и неожиданно спросил сам: – А вы для главного наследника ведь другого брака желали, не так ли? – омега накрутил прядь волос на палец. – Не гоже, чтобы подле такого альфы был кто-то вроде меня. Энджи нахмурился. Он удивленно посмотрел на зятя, на что тот лишь невинно пожал плечами и прокрутил яблоко в пальцах. – Да, – строго подтвердил альфа. – Но ничего не поделаешь. – Почему же? – Мидория пожал плечами. – Всегда можно развестись, – протянул он весело. – Об этом не может быть и речи. – Ах, да-да, это так грязно для вашей идеальной, – Изуку выделил слово особой интонацией, – репутации. Что ж, видимо, придется терпеть меня, – рассмеялся он. Шото ещё раз пнул его ногой под столом, намекая заткнуться, но омега ему лишь улыбнулся. – А… – Энджи недовольно оглядел сына с мужем, покачав слегка строго головой, – скоро ли собираетесь порадовать нас ребенком? – уточнил он. Шото обернулся к Мидории и многозначительно на него посмотрел, ожидая, что тот сам ответит на тот вопрос: именно он возразил против их близости. Но Изуку в свою очередь лишь непринужденно пожал плечами. – Ах, кто же знает, – протянул он легко. – Боги не торопятся посылать нам дитятко, – наигранно печально сказал омега. – Ах, может быть, я вовсе не могу иметь детей. Или ваш сын! – Мидория наклонился ближе к родителям, с неподдельным сочувствием во взгляде на них посмотрел. – Быть такого не может! – не вытерпел Энджи и стукнул ладонью по столу. Изуку склонил голову набок, еле-еле сдерживая злорадную улыбку. Его план работал, как нельзя лучше. Слова не выглядели слишком искусственно, но постепенно выводили присутствующих из себя. – На всё воля богов, – Мидория взмахнул волосами, откинув их с плеч. – Представляете, как это будет иронично! Два сильнейших клана объединились, но потомства воспроизвести так и не смогли, – он хихикнул. – Ой, страшно подумать. Его взгляд столкнулся с внимательными глазами Рей, Изуку почувствовал, что она прекрасно понимает каждое его действие. Омега неловко улыбнулся ей, на что женщина лишь равнодушно пожала плечами, показывая, как любые его слова безразличны ей. Она была сера и прозрачна, будто совершенно невидима, и Мидория поймал себя на мысли, что она словно призрак. – Не стоит допускать подобных мыслей, – проговорил Шото неожиданно и положил свою ладонь поверх ладони Изуку. Пытался как-нибудь выправить ситуацию, но, если Мидория в чем-то и был хорош, так это в выведении людей из себя. Ему доставляли невообразимое удовольствие случаи, когда люди, обладающие неслыханным могуществом, магией, теряли всякий контроль перед ним, простым бездарным смертным, срывались на крик и зеленели лицом. – Ах, мысли-мысли, беспокойства, – Изуку быстро выдернул ладонь, не прекращая приторно улыбаться. – В конце концов, вы всегда можете найти сыну нового омегу, – заметил он, обращаясь к родителям. Энджи заметно передернуло. – Другие нас не интересуют. Лишь главный наследник семьи, – он строго посмотрел на Мидорию. Тот спокойно выдержал его взгляд. – Ах, действительно, как я мог об этом позабыть, – он поморщился. – Но, с другой стороны… это такой удар по вашей семье, – протянул Изуку, не глядя на них, – породниться с бездарным. Ах, что скажут люди. Клан Тодороки и мешается не пойми с кем, – он фыркнул. Энджи холодно на него глянул, а после перевел взгляд на сына, ожидая, что тот предпримет хоть что-то, чтобы утихомирить омегу, но в ответ альфа лишь растерянно пожал плечами, понятия не имея, что может его остановить. Мидория твердо нацелился наругаться. Шото подумалось, что у него такое любимое дело. – Никто не посмеет, – строго заявил Энджи. – Ах, что вы! – Изуку всплеснул руками. – Не смешите. Обо мне шептались и будут шептаться. Как, впрочем, и о вас. Какой же пойдет слух… м… – омега поморщил нос. – Но есть и хорошая новость, – он улыбнулся неожиданно легко. – Какая же? – Энджи нахмурился. – Вы всегда можете просто избавиться от меня, и главной наследницей станет другая… ах, правда она альфа. Мм… какая жалость. Но вот её младшая сестра… – Мидория задумчиво потер подбородок. – Что ты несешь? – Энджи вскочил со своего места и оперся ладонями о стол, наклонившись к зятю. – Вспомни, где находишься! С кем и как ты разговариваешь! Изуку незаметно сглотнул и медленно поднялся, кругом обходя стул и обхватывая его спинку тонкими пальцами. Он не испугался, нет, – подобные вспышки гнева уже бывали у его родственников, – но стоило держать безопасную дистанцию. – Со всем уважением, – улыбнулся Мидория. – Как ещё я могу с вами разговаривать? Боги, я позволил себе грубость! Ах, простите меня! – он прижал ладонь ко лбу и поспешил поклониться. – Мой грязный язык. Энджи посмотрел на него раздраженно, клацнул зубами и перевел взгляд на сына, что так и замер в нерешительности. – Шото! Чего ты без толку сидишь? Как можешь кому-то позволять так разговаривать с нами, твоими родителями? – он нахмурился. Шото растерянно поднялся и сделал к Изуку шаг, посмотрев на него. В этом взгляде было запечатлено всё. Его волнение, шок, недовольство, злость и недоумение. Омега только невинно пожал плечами, будто вовсе не понимал, в чем дело. – Будь осторожнее в словах, – попросил альфа наконец. – Никто не допустит мысли о твоем убийстве, – проговорил строго. – Давайте не будем портить обед глупыми сомнениями. Мидория посмотрел на него с легким прищуром. – Я вел себя грубо? – спросил он тихо. Шото растерялся. – В какой-то степени, – осторожно заметил он. Изуку грустно опустил голову. – Пусть так, – согласился он негромко. – И ты защищаешь передо мной своих родителей? – спросил оскорбленно. – Я… – Тодороки нахмурился, – тебе престало иметь чуть больше уважения. – А тебе! – Мидория топнул ногой. – Я же твой муж! Ты должен предо всеми защищать только меня, неважно, кто стоит по другую сторону, – он прижал ладони к лицу, демонстративно отворачиваясь. Энджи в недоумении посмотрел на сына, тот не в меньшем недоумении посмотрел на Изуку. И только Рей усмехнулась уголками губ и неожиданно поднялась, не желая больше сидеть в одиночестве. – Спасибо, мне было любопытно узнать тебя, – проговорила она негромко, обращаясь к Мидории, но все прекрасно её услышали. Голос был тихим, но звучным, проницательным. – Думаю, мы ещё встретимся, – Рей кивнула и вышла из-за стола, медленно направляясь из обеденного зала в коридор. Изуку, позабыв о своем спектакле, обернулся ей вслед. – Что ж, видимо, на этом мы действительно заканчиваем! – Энджи всплеснул руками. – Не скажу, что обед был приятным, – недовольно заметил он. – Аналогично, – быстро бросил Мидория и поспешил за свекровью. – До скорых встреч. Нагнал в дверях и резко остановился, неловко улыбнувшись. Та обернулась, окинув его внимательным взглядом и слегка кивнула. – Пожалуйста, – ответила на немой вопрос. Изуку обрадовался и последовал за ней. Свекру он уже сказал всё, что хотел, тот и без того сильно зол его поведением. Ожидает даже не уважения и особенного почтения, а банальной вежливости, о которой Мидория так «вовремя» забывает. – Ах, матушка, вы сильно на меня злитесь? Клянусь, я не… – начал было он, но был перебит: – Можешь прекратить свою игру, – Рей усмехнулась уголками губ. – Я знаю, зачем ты это делаешь, – вкрадчиво проговорила она, наклонившись на секунду к нему, и тут же двинулась дальше по коридору. На секунду Изуку замешкался, глупо моргая, но быстро оклемался и поторопился, хмурясь. – Как же! Как я могу? Вы думаете, я это нарочно! Что вы… – Прекращай, – Рей поморщилась. – Всё куда прозрачнее, чем ты пытаешься показать, – вздохнула она и решительно открыла двери, выходя во внутренний сад. Здесь совсем не было слуг и людей, царили покой и тишина. – Что ж… – Мидория сложил ладони на животе, – раз вы так говорите, я не смею спорить, – усмехнулся он. Рей искоса на него посмотрела. – Думаешь, я чего-то не понимаю? Я не так твердолоба, как мой муж, – она поморщилась. – А сын весь в него, – омега фыркнула. – Может быть, – Изуку опасливо улыбнулся. Он не любил умных людей, что читали его, как открытую книгу. – Ты… – Рей улыбнулась, – хочешь развода. Это было сказано так легко и свободно, что Мидории на секунду почудилось, будто она во всем его поддерживает. – Я лишь… – начал Изуку, но осекся и замолчал. – Я не стану спорить, – он склонил согласно голову. – Ну вот, – женщина пожал плечами. – Но напрямую об этом ты никогда не скажешь, – усмехнулась она. – Ты заставишь моего сына подать на развод, верно? – Дурно вы обо мне говорите, – Мидория поджал губы. – Только правду и ничего кроме правды. – Будто о мертвом, – он едко усмехнулся. – Не я решаю, напишет ли он разводный лист, – заметил омега. – Ты, – фыркнула Рей. – Стоит тебе только пожелать, – она вздохнула. – Альфы, сколько их этому не учат, не умеют сохранять брак, – заметила женщина. – Разве? – Изуку посмотрел на неё миролюбиво. – Да. А омеги и вовсе стремятся его развалить, – засмеялась она. – И нам это успешно удается. Вот только боюсь… – Рей поморщилась, – только не тебе. Мидория нахмурился и отступил. – Мне? – изумился он. – Госпожа, нет вещей, которых я бы хотел, но не мог достичь, – уверенно заявил Изуку. – Охотно верю, – та слегка склонила голову. – Но муж заставит сына. Он готовил Шото к этому с самого детства, убеждал его, что каким бы ужасным ни был брак, тот не имеет права расставаться. – К чему это необоснованная жестокость? – Мидория приподнял брови. Рей тихо рассмеялась. – Можно подумать, что в твоей семье что-то по-другому, – она отвернулась, разглядывая цветы в саду. – В моей… – Изуку поморщился. – Будь что иначе, ты бы самолично написал разводной лист и ушел, сделав вид, что ничего не было. Будь иначе, вы бы вовсе не вступили в брак. Но вместо этого ты изворачиваешься и вызываешь у мужа отвращение, рассчитывая, что он рано или поздно не выдержит и даст тебе развод. Но этого не произойдет. – Что ж, – Мидория посмотрел на неё с осторожностью. – Нет смысла отрицать. Вы во всём правы. Кроме одного, – он расправил плечи и высоко поднял голову. – В чем же? – Рей обернулась к нему. – Я всегда добиваюсь, чего хочу, – холодно проговорил Изуку. – Он предложит мне развод, не сомневайтесь. Дайте срок, это случится вскоре, – он улыбнулся. – Удивительно, – женщина оперлась руками на высокие перила. – Я не сомневаюсь в первом, но искренне убеждена, что вы не разведетесь. Как такое может быть? Чутье меня никогда не обманывает. Мидория прищурился. Эти два факта одновременно никак не могли сложиться в голове. Получить, что хочет. Хотеть развода. Получить развод. Или… Изуку нахмурился. Вариант, где он передумает, омега никогда даже не рассматривал. Он решил всё давным-давно, ничто не заставит его изменить решения, нет такой силы. Развод подарит окончательную свободу. Изуку и так ненавидит вся семья, толку беречь их уважение. Пусть считают, что он так неловок, что развалил брак, что он несносен, что альфа просто сбежал от него. Они вряд ли поймут, что Мидория устроил всё это сам, они никогда не воспринимали его всерьез, искренне убежденные, что все его заслуги Изуку выбил у жизни себе не сам, а каким-то чудом. Мидория улыбнулся свекрови, поклонился и поспешил вернуться в обеденный зал, где его ожидал чем-то раздосадованный Шото. Изуку понадеялся, что его отец разозлился и выместил на сыне свой гнев. Развод ближе, чем кажется.