Бездарный

Изуку сидел на диване, устало подперев голову рукой, и скучающе разглядывал наряды, что один за другим доставали для него из сундуков слуги. Ему не помешало бы появиться на приеме в богатом доме, чтобы одним махом убедить все множества господ в своём благополучии и здравии. Вести о покушении на его жизнь разлетелись неприлично быстро. Мидория спал и видел, как враги ликуют, потирая ладони, радуются его болезням и предполагают скорую смерть. Он не оправился после потрясений, но должен создать хотя бы видимость всего этого. – Нет, уберите, – Изуку устало покачал головой. Та болела и часто кружилась, целебные мази ему почти не помогали. Лекари в голос убеждали, что организму просто нужно время на восстановление, но Мидория не был готов ждать. Однако сколько он ни рассматривал красивые одежды, не мог найти ту, которая отвлекла бы взгляды людей от его больного измученного лица. На теле проступили большие синяки, а глубокие порезы на спине и ногах только-только начали затягиваться. Обнаженным он выглядел особенно ужасно. – Господин, как вам это? – взволнованно предложили слуги, протягивая ему в ноги дорогое нежно-розовое кимоно. Изуку окинул его взглядом и удивленно приподнял бровь, любопытствуя: – Откуда оно? – Господин, если помните, гости подарили его вам в честь свадьбы, – горячо отозвался кто-то. – Ах, вот оно что, – Мидория поморщился. Материальные блага и даже подарки мало его интересовали. – Нет, этот цвет уродует меня, – вздохнул омега и отмахнулся, устало прикрыв глаза пальцами. Он даже не начинал изучать гостинцы, что во множестве ему презентовали, и вряд ли когда-нибудь взялся бы за это дело. Слишком скучно. – Господин, а как это? – ему продемонстрировали один из любимых голубых нарядов. Струящаяся по фигуре мягкая ткань, широкий пояс, прошивка серебряными нитками по всему периметру, синяя накидка. Ему всегда шли подобные цвета… – Нет, – Изуку поморщился. – Ничего не надо, – тяжело сказал он, – уберите это всё и уходите, – проговорил омега и отвернулся. Во всем теле чувствовалась тяжесть, хотелось спать. Но даже слугам своего дома он не мог показать излишнюю слабость. Слухи всегда распространяются быстро. – Как прикажете, – они расторопно начали складывать всё в большие сундуки и уносить с глаз долой. У входа послышался шум, дверь открылась, и в комнате появился удивленный Аояма, которому было велено принести с кухни чай. В его руках не было ни подноса, ни пиалы, ни уж тем более чая, что Мидория со вздохом проговорил: – Ах, Юга, тебя только за смертью посылать, – он поморщился. – Почему ты так долго? – Простите, господин, – Аояма к нему подбежал, – я чая не нашел! – признался он. Изуку нахмурился. – А где же повара? Почему они тебе не подсказали? – поморщился он. – А они… – Юга замялся и виновато отвел глаза, – их… их не было на месте! Должно быть, они куда-то отошли! – выпалил он. Мидория вздохнул. Понял, что Аояма врет, но не понял, зачем. Они просто отказались ему помогать, это ясно, как день. Чего же он их покрывает? – Я займусь этим, – поморщился Изуку, садясь. – Подождите, – одернул он слуг, – оставьте розовый наряд, что мне подарили на свадьбу, и ступайте. Живее! – подогнал всех. Кимоно бережно опустили на подлокотник дивана и удалились. – Господин, вы в этом пойдете? – радостно предположил Юга. – Ой, а если… с вами вновь что-то случится! – взволнованно пролепетал он. Мидория покачал головой. – Я никуда не пойду, – признался он. – Я слишком устал, чтобы улыбаться этим лицемерам. Как и слишком устал, чтобы идти разбираться со слугами, с которыми ты начал войну. – Господин, я ничего не начинал! – испугался Аояма. Изуку поморщился. – Ты подрался с ними… тебя заперли в погребе! Теперь это. Я разберусь с этим, обещаю, – тяжело проговорил он. – Только чуть позже, когда восстановлюсь. Мне так дурно. – Господин, не беспокойтесь об этом! Я… я просто должен быть чуть внимательнее, и все станут добрее и любезнее ко мне! Вам не нужно переживать! – Юга, замолчи, просто молчи. Когда ты говоришь так, причин переживать становится только больше, – поморщился Мидория. – Лучше посмотри. Тебе нравится это кимоно? – с легкой улыбкой спросил он. – Ах… – Аояма робко подошел. – Оно очень красивое! И дорогое… – взволнованно заметил он. – Тебе нравится? – повторил Изуку. – Ну… господин, оно прелестное! Мне очень нравится. – Тогда примерь, – Мидория заставил себя сесть. – Оно подойдет к твоим прекрасным золотым волосам. Мне всё равно не идет этот цвет, моя и без того блеклая внешность теряется за ним, – усмехнулся омега. Юга растерялся. – Господин, вы… я правда могу? – возликовал он. – Конечно. Никуда не уходи, я хочу посмотреть, как оно будет смотреться на тебе. Мы часто появляемся в богатых домах, ты должен выглядеть хорошо. Правда, боюсь, тогда невест и женихов у тебя станет ещё больше, – рассмеялся Изуку. Аояма покраснел, отводя глаза. Он нерешительно подошел, коснувшись кимоно пальцами. То было мягкое и нежное наощупь, обещало не колоться и не торчать. Омега неуверенно приложил его к себе и ещё раз посмотрел на Мидорию, так и спрашивая глазами, можно? Тот лишь вздохнул. – Господин, оно такое дорогое, – взволнованно заметил он. – Я могу его взять? – Да-а, – Изуку поморщился. – Живее, у меня нет сил. Я хочу скорее посмотреть и лечь, – признался он устало. – Вам плохо, господин? Мне позвать лекаря? – со страхом спросил Юга. Мидория посмотрел на него недовольно: Аояма умел думать обо всем на свете, забывая о главном. От его взгляда омега вздрогнул и виновато склонил голову, торопясь рассмотреть подарок. На его лице проступила улыбка, а на щеках появились легкие ямочки. – Поживее. Раздевайся, – бросил Изуку и сонно прикрыл глаза рукой. Юга посмотрел на него взволнованно. Он почти не стеснялся – Мидории доводилось не раз видеть его обнаженным, особенно часто в детстве, когда они вместе ходили в баню, – но беспокоился, что если сядет плохо, то его будут ругать за нескладность фигуры. Аояма отложил кимоно в сторону и быстро-быстро начал стягивать своё привычное, уже поношенное и протертое на коленках в силу его частых падений. Стянул длинный пояс, неосторожно его сматывая, снял первый верхний слой, быстро развязывая ленты, потянул неуверенно штаны вниз и с беспокойством посмотрел на дверь. Изуку, заметив его взгляд, предложил спрятаться за ширмой, что стояла в углу. Юга робко кивнул и скрылся, полностью оголяясь. Он начал торопливо одеваться, ежесекундно оглядываясь на дверь. Но никто входить не собирался. – Я готов, – сказал взволнованно, поправляя пояс. Тот был очень красивым, чуть ли не ажурным, с яркой золотой вышивкой. – Ну выходи, – Мидория чуть оживился, переводя на него сонный взгляд. Аояма нерешительно вышел, поддерживая края, боялся упасть. С ним это случалось с завидной частотой, что иногда Изуку даже казалось, что он вовсе не умеет ходить. – Такая красота… – вздохнул Юга с трепетом, проводя ладонями по своим бокам. – Такая мягкая ткань, такая вышивка! Но… я боюсь, оно мне совсем не идет, – признался он тихонько. Мидория задумчиво склонил голову набок. – Покрутись, – попросил негромко. Аояма послушно сделал пару оборотов и замер, покачиваясь, готовый упасть в любую секунду. Его голова всегда начинала кружиться непростительно быстро. – Это нелепо? – взволнованно спросил он. – Отнюдь, – Изуку почесал подбородок. – Красиво, очень красиво, – вздохнул он и улыбнулся. – Тебе очень идет, – сказал легко, совсем по-дружески. – Правда? – обрадовался Юга и хлопнул в ладоши. – Боюсь, я… если вдруг… доведется носить, – протянул осторожно, – испачкаю его и порву! Это будет таким сожалением! – Да-да, – согласился Мидория. – В таком нельзя заниматься работой… Но ты можешь появляться в нем на вечерах, – пожал он плечами. – Все альфы, как местные, так и иностранцы, будут у твоих ног, – рассмеялся Изуку. Аояма смутился и опустил глаза. – Господин, о чем вы. Никто меня не замечает! Никто не будет на меня смотреть! – промямлил он. Мидория только вздохнул. Убеждать Югу в абсурдности его слов он не собирался, тот и так всё прекрасно понимает, только стесняется признавать. А, может, боится себя сглазить. Хотя ему почти не льстит подобное внимание… – Тем лучше, – отмахнулся Изуку. – Ну-ка, подбородок выше. Пройдись, – приказал он задумчиво. Аояма постарался расправить плечи и чуточку поднять нос, несмело ступая вперед. Видимо, это было большой ошибкой: не видя пол под ногами, он оступился и поскользнулся, чуть не упав. Нелепо взмахнул руками и чудом удержал равновесия, испуганно ойкнув. – Простите, – промямлил случайно. – Не беда, – Мидория поморщился. – Но жаль… До красивой походки тебе далеко, – признал он с сожалением. – Это выдает в тебе простолюдина, – заметил Изуку. – Ну… – Юга неуверенно пожал плечами. – Возможно… – согласился он тихо. – Я не слишком хорошо знаю, как престало вести себя на людях. – Это всё моё дурное воспитание, – усмехнулся Мидория. – Твои родители… кажется, были наипрекраснейшими людьми, – протянул он ностальгически. – Вы их знали? – изумился Аояма. – Они умерли, когда я был совсем малышом… – грустно протянул омега. – Я знаю, – Изуку погладил подбородок. – Ваша семья была… Наши родители… общались… – Как же? – Юга отпрянул. – Ваша семья… занимает такое высокое положение в обществе! Вы известны на всю империю! Как же… как же они могли знать мою простую семью? – Твои родители не были богаты, – Мидория задумчиво прикрыл глаза, – но они были особенными… мы… – он резко замолк, вспомнив, что не должен об этом разглашаться. – Впрочем, это дела давно минувших лет. Ты теперь член моей семьи, не забывай об этом. Я в ответе за тебя, за каждый твой шаг, – Изуку улыбнулся. – Тебе нравится кимоно? – А… – Аояма неуверенно улыбнулся. – Да-да, очень нравится! – он вновь провел ладонями по своим бокам. – Такая изысканная красота, такие мягкость и качества! Мне нравится, мне ужасно нравится! Ах, простите, – омега закусил губу и поспешил смущенно отступить. – Раз нравится, то оставь себе, – Мидория устало откинулся на диван. – Мне оно ни к чему. Такого добра в моей жизни и без того слишком много, – улыбнулся он. – Можешь делать с ним всё, что хочешь. Можешь и продать, мне даже всё равно, если об этом узнает его подаривший. Оно твоё. Но лучше носить только на званые обеды, иначе оно быстро придет в негодность. – Ах, да! – Юга прижал ладони к лицу. – Какая радость, спасибо! – вырвалось у него счастливое. – Такая необыкновенная красота! Я ни за что его не продам! Я буду его беречь, – он закрутился на месте, любовно оглаживая ткань. В конце чуть не свалился, неловко завалившись набок. – Ну-ну, хватит, – Изуку строго на него посмотрел. – Твоя несдержанная радость приведет к очередному падению, – заметил он. – Простите, – Аояма поспешил склониться голову. – Переодевайся… и ступай. Я хочу побыть один, – наказал Мидория и закрыл глаза, сложив ладони на животе. Организм никогда не восстанавливался так быстро, как ему было нужно, никогда. Никто не берег, не думал ни о здоровье, ни о больной замученной душе, Изуку привык терпеть. Но временами тяжесть становилась настолько невыносимой, что отдых становился жизненно важным. Иначе дальше он рисковал не продержаться ни дня. В такие моменты Мидория чувствовал себя особенно слабым. Он ненавидел себя за это. Он делал всё, чтобы ни враги, ни уж тем более родственники и мнимые друзья не узнали о его слабости, хвори, болезни. Никогда. Юга зашуршал одеждой, переодеваясь. Он с некоторым сожалением развязал пояс и стянул кимоно, откладывая их в сторону. В коридоре послышался шум, в двери постучались. – Ой! – Аояма вздрогнул. – Я ещё не одет! – оповестил он испуганно, торопясь натянуть на себя штаны. Но от волнения те выскользнули из рук, упав на пол. – Мм, – Изуку поморщился. – Всё хорошо. Просто оставайся за ширмой, никто не заметит тебя, – бросил он и крикнул. – Войдите! Юга испугался и отступил, спиной чуть ли не прижимаясь к холодной стене. Он начал быстрее одеваться, но вещи путались в руках, а пальцы бестолково дрожали. Дверь открылась; в комнату ворвался холодный ветер из неприкрытого окна; присутствующие задрожали, морщась. – Изуку! – решительно начал Тодороки, проходя внутрь. – Я хочу поговорить с тобой, – объявил он строго, сложив ладони на животе. Встал прямо перед Мидорией, что удосужился лишь на него посмотреть, не утруждая себя подъемом. Сил на это просто не было. – Вот как, – он поморщился. – Я… занят сейчас. Приходи позже. – Нет, – альфа нахмурился. – Ты делаешь это нарочно. Об этом я и хочу поговорить! – он строго посмотрел на омегу и вдруг повел удивленно носом, оборачиваясь. – Ты… не один? – спросил тише. Изуку заставил себя подняться. – Это уже определенно не твоё дело, – недовольно заявил он. – Ступай. Мы поговорим вечером, за ужином. – Не-ет, – Шото покачал головой. – Кого ты там прячешь? – спросил строго. – Ты решил привести свои слова в исполнение! Ты решил изменить мне?! – предположил альфа шокировано. Мидория не менее шокировано на него посмотрел. – Нет, – повторил он тверже. – Уходи, мы поговорим позже. – Кто с тобой? – вновь задал Тодороки вопрос. – Я узнаю, – заявил он и двинулся к ширме. Аояма отреагировал быстрее, чем Изуку, что собирался схватить мужа за руку. Он закричал. Альфа резко замер, как вкопанный, и медленно сглотнул, вздрагивая от неожиданности. Дернулся и отступил, быстро обернувшись к Мидории. Тот лишь развел руками. – Вечером, – повторил он. – Э… видимо, – Шото поджал губы, – всё же вечером, – согласился он неохотно. – Сказал бы раньше, – буркнул Тодороки недовольно, – я чуть не сделал непоправимого, – проворчал он и тяжелыми шагами ушел. Изуку проводил его немного удивленно, не думал, что альфа сдастся так быстро. – Мы одни, – оповестил тихо. – Юга, выходи, – потребовал спокойно. Аояма показался не сразу, очень нерешительно и взволнованно. Он перемялся с ноги на ногу, прижимая к груди аккуратно сложенное дорогое кимоно. – Как некрасиво получилось, – тихо заметил Юга. – Простите, я помешал вашему разговору с супругом, – он замялся. Мидория фыркнул. – За это я могу сказать тебе только спасибо, – весело заявил он. – Чего пришел без приглашения! Сейчас я слишком утомлен, чтобы кого-то видеть или встречать, – Изуку поморщился. – Серьезные речи будет толкать… мне разве есть до этого дело? – он вздохнул. Аояма растерянно кивнул, закусывая губу. Он вздохнул и переступил нерешительно с ноги на ногу. – Всё же, господин, так стыдно, – признался Юга. Мидория посмотрел на него чуть удивленно. – Ох, не бери в голову, – бросил он. – Ты… испугался? – спросил чуть мягче, посмотрев на Аояму с легким сочувствием. – Не думай об этом, никто не видел тебя. Разве что кроме меня, – он тихо рассмеялся. – Нет, я не испугался, – Юга стойко помотал головой. – Я просто… я просто растерялся, – тихонько сказал он. Изуку усмехнулся. – Ладно, иди, – бросил он устало. – Можешь этой одеждой покорять сердца. Впрочем, у тебя это и без одежды хорошо получается. – Что? – Аояма испуганно поднял глаза. – Вы что! Я ни перед кем… – Я имею в виду, – Мидория его перебил, поморщившись, – что тебе это удается и без этой одежды. Если какая альфа увидит тебя не прикрытым, – в его голосе появились стальные нотки, – я избавлюсь от неё. – Господин, – Юга вздрогнул. – Иди-иди, – поморщился Изуку, предостерегая его последующие взволнованные речи. Аояма поклонился, ещё раз поблагодарил за подарок и радостный убежал, по привычке спотыкаясь на месте. Мидория только прикрыл глаза, как двери вновь распахнулись и в комнату ворвался Тодороки. Он ждал за стенкой, ошалело расхаживая туда-сюда по коридору. – Тебе стоит предупреждать меня в подобных случаях! – вырвалось у него первое. – Ты хотел, чтобы я попал в дурное положение? – спросил озлобленно. Изуку устало на него посмотрел. – Это ты должен предупреждать, чтобы не являться без приглашения, – строго заметил он. – И мне… всё равно до тебя. В какое бы положение ты не попал, – Мидория фыркнул. – Я лишь не хотел поставить Югу в плохую ситуацию, – он покачал головой. – Но речь не об этом. Что тебе нужно? И почему это не может подождать до момента, когда я освобожусь? – А ты занят? – Шото удивленно на него посмотрел. Он недовольно огляделся по сторонам, сложив руки на груди. – Чем ты занимаешься, позволь спросить? Омега поморщился. – Я устал. Если ты пришел, чтобы ругаться, то уходи. В другой раз, у меня нет сил. – Как раз наоборот. Я пришел обсудить твоё злое ко мне отношение, – Тодороки поджал губы. – Яд, которым ты пышешь. Так нельзя, Изуку! – Значит, ты всё же пришел поругаться, – Мидория скривился. – Шото, – он посмотрел на мужа и вдруг почувствовал, что не боится, как бы странно это ни было, рассказать ему правду о своём состоянии. – Шото, я… – Что? – альфа затих и посмотрел на него внимательно. – Я… – омега зажмурился. – Я очень устал, – повторил он. – Чем ты был занят? И чем ты занят сейчас? – напомнил Тодороки о своём вопросе. – Ты разве не знаешь? – Изуку отвернулся. – С инцидента не прошло и недели! Имей совесть! С каждым днем… мне будто становится только хуже, – тихо признал он. – Хуже? – удивился Шото и подошел, нависнув над ним. – Разве твои раны… не должны начать затягиваться? Мне позвать лекаря? – Ах, – Мидория скривился. – Можно подумать, тебе никогда не доводилось у них лечиться. Толку от них! Если все силы на восстановление находятся в моём организме. А он… увы… не справляется, – признал омега и плотно сжал губы, вдруг подумав, что говорит лишнее. Тодороки незачем об этом знать, если он сам не понимает… – И что прикажешь делать? – он изогнул брови. – Ничего! Не приходить ко мне с претензиями! Только не сейчас! Иначе у меня появится ещё одна причина с тобой развестись! – Изуку закрыл лицо ладонями. – Я устал. Просто устал… – Я… – Шото посмотрел на него серьезно, поджав губы. Он подошел к омеге ближе, нерешительно опускаясь на диван рядом с ним. – Что ж… – Нет, – Мидория дернулся, – уходи. Я не хочу никого видеть! И тебя тоже! – И это твоя благодарность за спасение? – Тодороки склонил голову набок. – Позволь… я просто посижу рядом. – Нет нужды. Убирайся. – Изуку, – альфа наклонился к нему, медленно и осторожно пытаясь взять за руку. – Я… ведь не желаю тебе зла. – Мм, вот как, – омега поморщился. – Удивительно! Обыкновенно люди желают мне зла, – он усмехнулся. – Шото, займись делами. Или… пойди развлекаться. Зачем ты пришел ко мне? Давай поругаемся с тобой в другой час… – Я не хочу ругаться, – Тодороки взволнованно на него посмотрел. – Изуку, я… Мидория устало перевел на него глаза. Хотелось закричать и прогнать альфу прочь, выгнать и забыть, чтобы больше он никогда не донимал. Но внутри теплилось и другое, незнакомое чувство. Слабое, но живое, требующее просто закрыть глаза и уснуть, доверив свой сон Шото. Он сможет его уберечь. – А я… – Изуку болезненно поморщился и сел. – А я хочу спать, – признался он тихо. – Что я творю? – пробормотал себе под нос и закрыл глаза. – Ты не должен видеть меня в таком ущербном состоянии! Уходи! – он устало поник. Тодороки неуверенно его оглядел и поднялся, потянув омегу за руку. Тот не отреагировал, не находя в себе сил, чтобы подняться. – Почему… почему я не должен тебя видеть? – спросил альфа удивленно. – Мы не зря заключили брак. Ты можешь… довериться мне. – Ох, нет, – Мидория застонал. – Не думай! Я вступил в брак, чтобы уйти от власти родителей, не более того. Ты… лишь средство достижения цели. – Изуку, – Шото посмотрел на него внимательно, что-то странное появилось в его взгляде. Омега неуверенно моргнул, и тут вдруг альфа прильнул к его губам, невесомо поцеловав. Секунду Мидория сидел без движения, пока не пришел в себя и не отстранился, машинально ударив Тодороки по лицу. Пощечина получилась смазанной, но звонкой. Однако Шото не опешил. Он, кажется, и ожидал только такой реакции. Изуку моргнул и поспешил отвернуться, забирая руку из его цепких пальцев. Шумно вздохнул и прикрыл глаза. – Уходи, – Мидория скривился. – Мне плохо. Но Тодороки не сдвинулся с места. Он наклонился и вдруг подхватил омегу на руки, оторвав с дивана. Тот испуганно взмахнул руками. Шото медленно перенес его на кровать, где осторожно опустил. – Если спать, то всё же лучше здесь, – негромко заметил он. Изуку посмотрел на него и только глупо моргнул, нервно вздыхая.