Бездарный

День для Мидории начался позже обычного. Ночью он сладко и хорошо спал, не дрожал и беспричинно не просыпался, с трудом разлепив глаза почти к полудню. С губ сорвался тяжелый стон, когда Изуку понял, который сейчас час. Солнце заливало комнату золотым цветом, приходилось непроизвольно щуриться. Омега потянулся, с удивлением отмечая, что ему стало чуть лучше. Неожиданный длительный сон подействовал на него лучше всякого снадобья. Мидория сел, непривычно холодными руками убирая с лица непослушные волосы, рассеянно осмотрелся по сторонам и вздрогнул. На диване неподалеку от него с задумчивым видом сидел Тодороки, подперший голову кулаком. В первое мгновение Изуку даже показалось, что альфа не живой, это лишь каменная статуя, так он был бездвижен. Но Шото, заметив, что на него смотрят, поднял глаза. – Долго же ты, однако, спишь, – заметил он негромко. Мидория нахмурился. Никто прежде не мог позволить себя без его ведома находиться в его покоях. – Это упрек или вздох завести? – остро уточнил Изуку и скинул ноги с постели, собираясь скорее подняться. – Нет, – Тодороки покачал головой и резко легко встал, сделав к нему пару шагов. – Это просто факт. – Теории, построенные на ложных постулатах, приводят к ложным выводам, – строго заметил омега. – Ты допустил, что мой сегодняшний сон отображает мой обыкновенный сон. Но это неправда. – Я знаю, – Шото усмехнулся. – Ты вскакиваешь ни свет, ни заря, даже слуги удивляются, завидев тебя, – весело сказал он. – А сегодня ночью… – его голос стал ниже, – ты просто особенно нуждался в отдыхе. Мидория посмотрел на него с отвращением: слишком двусмысленно это прозвучало. – Я болен, – признался он. – И наконец-то… я смог выспаться, – вздохнул Изуку и с трудом поднялся. – А теперь я хочу знать, – он поджал губы, внимательно посмотрев на альфу, – что делаешь здесь? – Уточни. Что именно ты хочешь знать? – Тодороки невинно на него посмотрел. Омега тяжело вздохнул и медленно прошел мимо него, стараясь не покачиваться из стороны в сторону. Давалось это с большим трудом: ноги были слабы, а голова кружилась. – Почему ты здесь? Что тебе нужно? Разве в такой час ты не озабочен делами? – Мидория поднял глаза к потолку. – Зачем ты пришел? – спросил он устало. Шото медленно развернулся, делая вслед за ним несколько шагов. Он встал точно позади Изуку, носом чуть ли не касаясь его затылка. Омега это почувствовал, но острого желания отойти у него почему-то не возникло. – А ты не помнишь? – тихо уточнил Тодороки. – Я и не уходил, – заметил он. Мидория нахмурился, пытаясь вспомнить события вчерашнего дня. Ему было так дурно, болела каждая клеточка тела. Организм не успевал восстанавливаться, и новый день приносил лишь больше страданий. Изуку прогнал всех, но Шото без приглашения ворвался к нему. А после… Омега помнит лишь, как альфа бесцеремонно перенес его на кровать, и стоило голове коснуться подушки, как Мидория уснул. – Ах… – Изуку медленно обернулся. – Нет, – спокойно заявил он. – Я полагал, что ты сам додумаешься уйти. Не все же мне тебя гонять, – фыркнул омега. Тодороки склонил голову набок, не сводя глаз с его лица. – Я додумался остаться, – тихо сказал он. – Ты возражаешь? – Мм, – Мидория устало моргнул. Сил на ругань, несмотря на хороший сон, у него не было. – Мне всё равно, где ты спишь. А когда сплю я, мне нет дела до того, что происходит вокруг. Мне не нравится, что по пробуждении я вынужден с тобой говорить! – Изуку всплеснул руками. Шото перехватил одну из них мягко, с некоторой нежностью, которая омеге была не понятна. – Тебе это в тягость? – тихо уточнил Тодороки. – Мм… – Мидория прикрыл глаза. – Да! – заявил решительно. – А ты думаешь может быть иначе? Я же не просто так хочу с тобой развестись! – Разве ты не говорил, что нет разницы, кто именно твоя жена или муж? Ты разведешься в любом случае. – Именно, – Изуку довольно улыбнулся. – И именно по этой причине я не хочу тебя видеть. Только если ты не пришел сообщить, что подписал разводной лист, – весело сказал он. – Нет, – Шото усмехнулся. – Почему же нет? – удивительно спокойно для себя спросил Мидория и обошел его кругом, направляясь к сундуку с одеждой. Вытащил оттуда лениво свежее кимоно, решив переодеться. Присутствие Тодороки его не смущало. – Может… – омега мельком оглянулся, – заключить сделку? – Кому? – Нам, – Изуку улыбнулся. – Давай заключим договор, – он загадочно скрылся за ширмой, медленно раздеваясь. – Что ты хочешь за развод? – О-о, нет, – Шото рассмеялся. – Извини, но твоя репутация всё говорит за тебя, – вздохнул он. – О чем ты? – Будто я или кто-то другой не знает, что с тобой нельзя ни во что играть. – Почему же? – Мидория весело рассмеялся. – Говорят, не было заключено ещё ни одного спора, в которым ты бы проиграл, – заметил Тодороки и поморщился. – Любое пари, любой договор или сделка. Ты всегда остаешься в выигрыше. – Ах, вот как, – Изуку не смог сдержать улыбки. – Знаешь… с детства обо мне… м… – на секунду он замолчал, обдумывая, стоит ли это озвучивать, и всё же продолжил: – обо мне говорили… бездарный. Ничтожество, слабак, позор семьи, – омега легко рассмеялся, будто это ничего не значило. – Могу себе представить, – строго отозвался Шото. – Да… это правда, – Мидория вздохнул. – Ведь я не владею магией, как все вы. Ты только вдумайся! Бездарный в семье сильнейших магов. Какая ирония. Но у меня есть кое-что другое… Более ценное. – И что же? – Тодороки прищурился. – Интеллект? – предположил он. – Ты прав, – неожиданно весело отозвался Изуку. – Этого недостает многим высшим чинам, – рассмеялся он. – Но я имею в виду другое. – Красота? – предположил альфа неуверенно. – Нет, – омега поморщился. – Ты же видел Югу. Неужто, зная о его существовании, можно считать других хоть в сотую долю подобными? А ведь ему всего пятнадцать. Представь, что будет через пять лет! – воскликнул он. – Да, – хрипло отозвался Шото. – И не в сотую долю. А не менее. А-то и более красивым, – прошептал он тихо. – Разве? Тогда, боюсь, ты слеп на оба глаза, – рассмеялся Мидория и раздетым вышел из-за ширмы, посмотрев на альфу, а после задумчиво спросил: – Какое кимоно лучше? Это? – он продемонстрировал одно. – Или это? Ах, обычно в таких вопросах мне помогают слуги, они только на это и годятся. Но, коли никого из них здесь нет, должна же быть и от тебя хоть какая-то польза, – усмехнулся омега. Тодороки мазнул взглядом по его телу и чуть зло спросил: – А ты не боишься, что я… – он сделал в сторону Изуку шаг, – увидев тебя в таком виде… начну принуждать тебя к близости? – поинтересовался альфа хрипло. Мидория посмотрел на него и скептически приподнял одну брови, кинув кимоно обратно в сундук. – Нет, – он улыбнулся. – Ведь люди только и делают, что говорят о твоём здравом уме. В жизни не поверю, что ты… сумасшедший. Шото внимательно посмотрел ему в глаза. – Уверен? – прищурился он. Изуку лениво отбросил длинные пряди с плеча, наклонив голову набок, и слегка улыбнулся, устало оглядывая мужа. – Ты не сумасшедший, – повторил он холодно. – Только сумасшедшие бросаются на людей. И все они… должны умереть, – усмехнулся Мидория. – Подобное в любом случае никто не умеет лечить… Тодороки сделал к нему шаг. – Ты так уверен, – заметил он строго. – И всё же? Что ты будешь делать, если я окажусь ненормальным? – Мм, – омега растянул губы в улыбке. – Я уверен. Совершенно уверен, Шото. Человек, управляющий тысячами людей и не способный контролировать себя при виде обнаженного? Нет, так не бывает. Но… ты явно хочешь убедить меня в обратном, – Изуку рассмеялся. – Что ж, попробуй, – он пожал плечами. На альфу это подействовало неожиданно: он сорвался с места, вмиг подлетев к мужу, и обхватил его жадно руками, носом прижавшись к щеке. Мидория вздрогнул и посмотрел на него иронично, усмехнувшись уголками губ. – И всё же? Что ты будешь делать? – повторил Шото еле слышно. – Ты не владеешь магией, ты не сможешь себя защитить. И слуги не помогут тебе… кто из них осмелится помешать мне? – он посмотрел внимательно на омегу. Тот тяжело вздохнул, медленно моргая. – Ах, какие громкие слова, – протянул он негромко и задумчиво погладил альфу по плечу. – Ты не сумасшедший. Ты ничего мне не сделаешь. – Разве? – Тодороки схватил его за плечи, встряхнул и резко прижал к стене, наклоняясь близко-близко, носом касаясь шеи. Изуку посмотрел на него внимательно. – Определенно, – фыркнул он. – Но… если вдруг окажется, что я не прав, – Мидория покачал головой, прикрыв глаза, – моя проблема решится очень быстро. – Какая? – альфа прищурился, жадно его обнюхивая. – Я буду судиться с тобой, Шото. И это будет обоснованно. – Да? – Тодороки прищурился. – Мы с тобой… одни из самых могущественных людей в стране. Но в отличии от тебя я обладаю магией. Уверен, что судья вынесет вердикт в твою пользу? – он быстро облизнул губы. Мидория улыбнулся уголками губ. Он чувствовал тепло тела альфы, жар его прикосновений и дыхания, запах, видел неистовую жажду в глазах, но ничуть не нервничал. – Да, – ответил Изуку легко. – Ведь я всегда получаю то, чего хочу. Я никогда не проигрываю, Шото, ты же сам знаешь об этом. Я не умею сдаваться, я не умею проигрывать. У меня… – омега растянул губы в улыбке, – есть воля к победе, – весело заметил он и поднырнул под рукой альфы, легко вырвавшись на свободу. Это произошло так быстро и спокойно, что первые несколько мгновений Тодороки так и продолжал стоять, не понимая, что произошло. – А, – он обернулся. – Воля? – нахмурился. – Да, – Мидория усмехнулся. – Кто-то называет это фортуной. Пусть так. Я выбил у жизни право на бесконечную, сопутствующую и благоволящую только мне удачу. – Вот как, – Шото улыбнулся. – Я не удивлен. – А я вот удивлен, – Изуку взмахнул волосами. – От тебя меньше толку, чем от моих слуг! Даже не можешь решить, какое кимоно лучше, – покачал он головой и выбрал то, что оказалось ближе. – А если ты осмелишься надругаться надо мной, то в ближайшие сроки мы разведемся, – усмехнулся омега. Он быстро начал одеваться, туго завязывая пояс. Это помогало ему не засыпать по вечерам, всегда держало в тонусе. А на головную боль из-за этого он давно перестал обращать внимания. – Видимо, так, – не стал спорить Тодороки и вздохнул. – На самом деле, – он сложил руки за спиной, – я здесь, чтобы пригласить тебя прогуляться. – Да? – Мидория удивленно на него посмотрел. – Извини, слишком много дел, – усмехнулся он. – Предложи это кому-нибудь другому. – Нет, – Шото поморщился. – Я хочу… пойти с тобой, – сказал он легко, а омега удивленно-недовольно на него посмотрел. – Ты болен… после случившегося. Ты и вчера ничем не занимался. Чего без толку валяться дома? Изуку прищурился. – Ты прав. Я и вчера ничем не занимался, – сухо согласился он. – Значит, сегодня именно тот день, когда я должен заставить себя что-то делать, – омега скрипнул зубами, – больше оттягивать нельзя… – Как можно! – Тодороки не выдержал, бросившись к нему. – Ты не здоров! Зачем издеваешься над собой? Оставь дела помощникам и слугам. – Мм, – Мидория слабо улыбнулся. – Никогда такого не было и не будет, – строго сказал он. – Надо преодолевать свою лень. – Это не лень! Твоему телу нужен отдых! И твоей душе тоже. Спорю, ты всё равно не найдешь в себе силы, чтобы заниматься делами. – Найду, – омега зло на него посмотрел. – А ты во мне не сомневайся, – бросил он. – Я помню в детстве… родители… в качестве наказания отправили меня вечером пешком через черный лес на краю города в ближайшее село, чтобы я купил там яблок, – Изуку рассмеялся. – Идти надо было целый день без отдыха, а вернуться я должен был не позже рассвета. Ты представляешь? – Что? – Шото нахмурился. – Туда идти день. От полудня до вечера. Обратно – столько же. Я маленький ребенок, с короткими слабыми ножками, кажется, – Мидория на секунду задумался, – мне было всего восемь лет. В кармане несколько медяков… на яблоки. Я боялся их потерять, поэтому сжимал в ладошках… – он поджал губы. – И что? Что же случилось? – Тодороки с волнением на него посмотрел. Изуку равнодушно посмотрел в ответ. Такая реакция была ему не понятна. – Я вышел вечером, уже начинало темнеть. Если бы я просто быстро шел, к рассвету я только оказался бы на рынке. А требовали, чтобы к тому времени я уже вернулся обратно. И мне… чтобы успеть… пришлось бежать, – Мидория грустно улыбнулся. – Я прибежал в то село… а на дворе ночь! Все спят! А я не могу ждать, иначе я просто не успею обратно! И я кричу, громко кричу и знаю, что может выйти злой человек и побить меня. Но я кричу! Потому что мне нужно купить яблоки… Люди просыпаются, выходят, волнуются. Видят меня, злятся. Нашелся там добрый человек… продал мне яблоки. А они тяжелые, у меня с собой даже мешка не было, не успел, не захватил. Я их в руки схватил и побежал обратно… – Ты успел? – Шото нахмурился. – Но это невозможно! – Родители тоже так сказали, когда меня увидели, – Изуку усмехнулся. – Но я успел. Думал, что сердце остановится, пока бегу. Я несся, не чувствуя ног, и смотрел только на небо. А там… поднималось солнце. Небеса окрасились в красный, оранжевый, желтый… – Зачем это было нужно? – удивился Тодороки. – И как… как ты согласился ночью зайти в лес? – Зачем это было нужно? – Мидория закатил глаза. – В моей семье не терпят слабаков. Меня ненавидели за то, что я родился бездарным. Меня не раз хотели убить. Но я всё время чудом выживал, – он рассмеялся. – Может, они надеялись, что я не вернусь из того леса… А боятся? К тому времени, Шото, я уже не боялся темных лесов и злых зверей. Нет. Меня с пяти лет отправляли туда… временами спать. На холоде, на колючих ветках, в темноте. Поначалу было страшно. Но потом я привык. – Изуку, – альфа отступил. – Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Омега посмотрел на него удивленно. – А что? Хочешь сказать, в вашей семье было по-другому? Хочешь сказать, вас не заставляли тренировать приемы с утра до ночи и учить основы магии? Временами… я до сих пор слышу противный голос старца, учащего меня магии, в голове… – он усмехнулся. Тодороки медленно кивнул. – Да… ты прав. Меня самого… заставляли… отрабатывать один и тот же прием до потери сознания. Или без воды и еды стоять под палящим солнцем на горящих углях… Кого-то убивало… А всех остальных делало сильнее, – он поджал губы. – Но я полагал… раз ты не маг… какие к тебе у них могли быть требования? Изуку посмотрел на него внимательно, прищурился, а после рассмеялся громко, неприлично громко, запрокинув назад голову. – Ах, если бы… – весело сказал он с нотками истерии в голосе. – Я ведь Мидория! Из семьи, где нет слабаков. Я бы хотел, чтобы на меня просто махнули рукой… чтобы забыли о моем существовании, чтобы… отдали в семью крестьян. Я мечтал об этом. Но… нет. Родители не могли просто сделать вид, что меня нет, не могли перестать пытаться. Я стал самым большим разочарованием в их жизни. Ты ошибаешься, если думаешь, что я не умею преодолевать трудности и совершать невозможное. – Нет… – Шото покачал головой. – Я верю, – он отступил и присел на диван. – Ты можешь заставить себя. Лишиться остатков здоровья ради дел. Не сомневаюсь. Но не разумнее взять небольшой перерыв, Изуку. А после… взяться за работу с удвоенной силой. Ты же успеешь. Я не сомневаюсь. Мидория усмехнулся уголками губ и подошел, присаживаясь рядом. Несмотря на громкие слова, тело ныло, всё ещё нуждаясь в отдыхе. Голова соображала туго и слабо, вряд ли он был способен написать даже самое короткое письмо. – Что ж… – омега прикрыл глаза. – Я не могу умереть, прежде чем разведусь с тобой и стану свободным, – вздохнул он упал спиной на диван, устало вздыхая. – И прежде, чем подберу к своим рукам больше власти… – мечтательно протянул Изуку. – И прежде… чем устрою Юге счастливую жизнь. Ах, сколько альф, сколько прекрасных альф предлагали ему брак, дарили подарки. Пока что… он ни одной не дал согласия. – Вот как, – удивленно отозвался Тодороки. – Боюсь, тогда у него нет и шанса, – пробормотал Шото себе под нос. Мидория перевел на него внимательный взгляд. – У кого? – тихо спросил он. Альфа пожал плечами. – Ни от кого. Вернее, у всех нет и шанса. – Ах, – Изуку улыбнулся, – ты про своего советника, – усмехнулся он. – Эйджиро, кажется. Да-да. В его глазах… ах, такой неподдельный интерес, – он засмеялся. – И что же? – Тодороки прищурился. – Ты собираешься избавиться от него? – Пока нет, – Мидория пожал плечами. – До тех пор, пока он совершенно безобиден, я могу позволить ему оставаться подле Юги. Если он перейдет черту… Юга расскажет мне. И, прости, – омега хитро улыбнулся мужу, – я избавлюсь от него. – Вот как, – Шото прилег рядом и подпер щеку рукой. – Что значит для тебя «перейти черту»? – уточнил он. Изуку улыбнулся. – Не столь важно. Вопрос лишь в том, наскучит ли он Юге. А, может, и наоборот, – протянул он. – И ты… дашь добро на их брак? – удивленно уточнил Тодороки. Мидория посмотрел на него внимательно. – Ты так серьезен? Юге пятнадцать лет. Чтобы не вспыхнуло между ними двумя, своего разрешения я не дам. Нужно подождать хотя бы… три года. Если не завянет любовь, то ладно, пусть женятся, – пожал он плечами. – Вот как, – Шото погладил подбородок. – А моё мнение тебя не интересует? Вдруг я не позволю Эйджиро вступить в брак? – Мм, – Изуку улыбнулся. – Нет, не интересует, – пожал он плечами. – Я, в независимости от того, кто будет стоять у меня на пути, устрою жизнь Юги так, как он хочет. Пожелает альфу – получит. И нет значения, кем она окажется. – Ах, вот оно что, – Тодороки рассмеялся. – Коварно, – заметил он. – Впрочем, я не буду возражать, – пожал Шото плечами. Мидория тяжело вздохнул. Тодороки был красив, правильно сложен, молод. Им можно было увлечься, хотя бы на пару недель. Изуку вдруг подумалось, что это было бы интересно. – Возможно… я бы и прогулялся с тобой, – неожиданно сказал он. – Но, увы, я слишком слаб и прикладывать усилия, чтобы развлекаться, не стану, – вздохнул омега. – Хорошо, – альфа согласился. – Останемся здесь. Ты можешь рассказать мне что-нибудь из своей жизни, – он улыбнулся. Мидории захотелось выставить его за дверь, прогнать, но, открыв рот, он не сказал ничего. Мысль о том, чтобы остаться в покоях одному, уже не казалась такой заманчивой. Шото не вызывал раздражения и, в отличии от большинства, пребывающих в доме, был достаточно умен, чтобы поддерживать беседу на любую тему. – Ах, – Изуку вздохнул. – Я только одного не пойму, – протянул он негромко, – зачем ты здесь? – Прости? – Тодороки в недоумении приподнял брови. – Разве интересно оставаться здесь? Хочешь проводить со мной больше времени? Почему? Или это твой способ не разводиться со мной? Глупо. Ты лишь даешь мне больше возможностей и поводов поругаться с тобой, разозлить, – Мидория рассмеялся. Шото прищурился. – Я даю возможности? Однако ты ими не пользуешься, – заметил он. – Тц, – омега фыркнул. – Ещё посмотрим. – Посмотрим? Значит, когда-нибудь о-очень нескоро. – Дай срок, и я заставлю тебя ненавидеть меня настолько, что ты сам напишешь разводной лист. Мне останется его лишь подписать, – Изуку усмехнулся. – Мм, – Тодороки улыбнулся. – Нет нужды. Не торопись. Сначала хорошенько отдохни, восстановись. Ты не здоров. А после… можешь попытаться. – Думаешь, у меня может не получиться? – прищурился омега. – Знаю. – Значит, ошибаешься. Нет в мире того, чего я хочу, но не могу получить, – Мидория цокнул языком, легко коснувшись рукой груди альфы и отпихнув его в сторону. – Заставить людей полюбить тебя – сложно. А заставить ненавидеть? Ах, в этом у меня много опыта, – он рассмеялся. – Уверен? – Шото подался в его сторону, перехватив руку. – А если… этот человек любит тебя? От любви до ненависти тысяча шагов. – Тогда я заставлю пройти их в одно мгновение, – холодно ответил омега.