Что я посеял, то я должен пожать

Seed of doubt

It exists

And it grows

A glimpse of life from somewhere deep within

Awake and understand!

Is there anyone else here

Somebody's screaming

Please help me

Let's find out now that I am not dreaming

Welcome to my damnation

Here it comes

The real me

«Another Stranger Me», Blind Guardian

      Звуки шагов — его собственных и тех существ, что его окружали — гулко отдавались под палубой шаттла. Клак. Клац. Клак. Клац. Так же, как они делали каждый раз.       Дойдя до одного конца трюма, он развернулся и медленно побрёл в другой. Обратно. Рутинные повторы должны были отзываться внутри раздражением. Этого не происходило.       — …После стольких лет, Огун! — послышался приглушённый голос из-за закоулка впереди. Периодически он перебивался высокими интонациями, — Стольких лет верной службы, после того, как я подарил ему семейный шаттл, после того, как я пытался вернуть его сквозь кровь, пот и слёзы его врагов! И моих собственных! И господин не смотрит на меня и с каплей той благосклонности, с которой смотрит на эту мелюзгу, нам во всём и всегда мешавшему!       Вздох-полувсхлип.       — Ну-ну, милорд. — пробасил другой голос. С тоном, отличным от своего привычного звучания, — Я уверен, что Его Тенейшество высоко оценивает Ваш вклад и дорожит Вашей компанией!       — Но мне даже не разрешено испепелять на месте слуг, которые на меня косо посмотрели! — продолжил злобно шептать первый, сохраняя ноты скорби, — А этот коронованный паршивец, тем временем, ни одного целого зеркала в за́мке-!       Его неспешная поступь подвела его к краю закоулка, явив ему говоривших. И его — им.       — В-ваше Высочество! — фигура Заместителя его Дедушки резко выпрямилась. Уголки его рта, дрогнув, взвились вверх, — Всегда рад узреть Ваш устрашающий лик!       — Сегодня наши враги познают Вашу устрашающую мощь, господин Блейзспраут. — поддержал его Генерал, — Да будут они стёрты в порошок.       Взглянув на них краем глаза, он продолжил путь. Участвовать в разговорах с другими, как и о них докладывать, ему не было приказано.       — У меня от него мурашки по коже. — еле слышно донеслось позади.       А впереди, перегородив ему дорогу, обреталась группа ворчунов. Собравшись в широкий круг, серые существа шумно наблюдали за двумя сородичами, кувыркавшихся в драке посередине. В памяти отозвался образ, как их треугольные зубы впиваются в его конечности. Он не принёс с собой ничего, и не имел значения.       Существа не сдвинулись со своих зрительских мест, даже когда он приблизился к ним вплотную. Они стояли на его пути. Вокруг его рук обернулась вуаль чёрного огня.       «Предупреждение до поражения», — прошептало в голове установленное правило.       Пара ближайших ворчунов резко оглянулась и, взвизгнув, отпрыгнула назад, на других. Те, в свою очередь, повторили за ними, и вскоре по правую сторону от него сгрудилась беспокойная серо-голубо-розово-зелёная куча. Он зашагал вновь.       Клак. Клак. Клак.       — Бле-е-ейз! — раздался позади радостный возглас где-то на его десятом шаге. — Так круто! Вместе, на большом наступлении-!       Скрежет верхней платформы.       — Твой искренний энтузиазм греет наши с принцем Блейзспраутом души, но сегодня у нас для тебя иное задание, милое дитя.       Он остановился и повернулся к опустившейся лестнице, встретившись взглядом с Дедушкой. Тот, улыбнувшись, слегка поклонился в его сторону.       — У-у-у, но капи-! — простонал прежний девичий голос и резко запнулся, — Лорд Шедоусид, когда я уже смогу возглавлять атаку?!       — Если будешь продолжать в том же духе и не будешь оспаривать свои приказы, то уже очень скоро. — Дедушка небрежно махнул рукой, отсылая Молотобойку прочь. — Подойди, мальчик мой. Мы приближаемся к месту, которое должны вернуть твоей власти.       Он прошёл к лестнице и первым начал своё восхождение. Дедушка, как и всегда, последовал за ним, заняв место подле правого плеча.       На застывших в вышине лунах лежали округлые тени, и палуба шаттла оказалась окутана мраком более густым, чем погружённый в бледный свет ламп-полосок трюм. Но темнота больше не имела никакого значения.       Они направились к краю носа. Впереди, теперь уже не так и далеко, виднелись городские огни — простиравшиеся по земле и парившие в воздухе вместе со зданиями, из которых происходили.       — Аэмир. — Дедушка выступил вровень с ним и положил руку на его плечо. — Сколько помню свои визиты в это место, его жители постоянно вели речи о том, как они хотят отделиться.       Он посмотрел на него, и в голове замелькали воспоминания. Они были врагами. Они… оставались врагами? Тогда почему-?       Ярко-зелёная искра, вспыхнувшая под веками, резко погасла, погрузив взор в черноту и заглушив размышления.       — …ведение не слишком пристало твоим верным поданным, не так ли? — прорезался сквозь неё голос Дедушки, и она развеялась. — Но мы всё же дадим им последний шанс.       «Я не враг тебе, а ты — мне. Ты не будешь причинять мне вред».       — Подчиниться добровольно.       Дедушка приподнял вверх правую пару бровей:       — Это был вопрос? Я же просил тебя менять интонацию, чтобы отделить их от утверждений. — он тихо вздохнул, — Но в любом случае ты прав. И их поведение зависит, в том числе, и от твоей речи.       — Я подготовился.       — Вот и молодец. — Дедушка пару раз слегка хлопнул его по плечу и снова улыбнулся. Взгляд его красных глаз переместился на его лицо.       Он, молча и не двигаясь, посмотрел в ответ.       Выражение Дедушки странно дрогнуло, и его зрачки стали чуть уже, но уже через мгновение всё вернулось на свои места:       — Всё так, как и должно быть.

***

      С их приближением пятна света росли в размерах и стекались вперёд. Когда же шаттл опустился ниже, сквозь пятна стали прорезаться разноцветные силуэты жителей Города. Их зеленоватые лица были обращены вверх, а похожие на хоботы носы подрагивали.       Дедушка, теперь стоявший чуть позади, мягко ему кивнул, после чего с широкой улыбкой повернулся к публике внизу:       — Наши приветствия доброму народу Аэмира! — он перевёл взгляд на парящие городские сооружения, — Мы видим, что вы всё же решили не начинать нашу встречу с насилия. Хвалим ваше гостеприимство… и вашу благоразумность.       — Тогда, может… вы просто зайдёте выпить чаю, а потом уйдёте в другое место?.. — послышался громкий, но неуверенный голос от самого богато одетого жителя, окружённого закованными в броню воинами.       — Его Высочество Блейзспраут, наследник трона Одиссии и ваш принц, прибыл к вам с важными вестями.       Дедушка сложился в глубоком поклоне и, воздев к нему руки, отступил назад. Выпрямив спину и широко задрав голову согласно неоднократным указаниям, он сделал два шага вперёд. Время речи. Снова.       — Со стародавних времён в сердце Одиссии, будто мерзкие черви, пробрались раздор и хаос, заняв в нём место единоличных правителей. — все остальные звуки исчезли, оставив его наедине с произносимыми словами. Чужими и по-прежнему глухо отдававшимися в ушах, — Место, которое вольна занимать лишь воля королей, властных по праву рождения. И вы, как и многие, пришедшие до вас, своими действиями лишь кормили этих червей, отсекая пальцы монархов, пытавшихся их извлечь.       — Эй, но этот парень же совсем не-! — послышался возглас откуда-то из толпы, тут же потонувший в звуках толпы и его собственного голоса.       — Но даже так для вас всё ещё остаётся шанс. — повторяя заученный жест, он протянул к ним руку, — Поклянитесь мне в разорванной вами верности, и встаньте в ряды тех, кто вновь выкует разбитую корону и восстановит её власть.       Лица жителей владения, обращённые к нему, безмолвно и растерянно застыли.       — Большего я и не ожидал. — едва слышно, так, что его мог услышать только он, процедил Дедушка, после чего значительно повысил громкость, — Примите милость Его Высочества и сдайтесь по своей воле, или сгиньте в пламени его гнева!       По толпе прошёлся ропот, постепенно перешедший в панические вскрики. А затем ночной воздух задрожал от ещё одного звука — со всех окружающих башен вылетели вооружённые отряды с ховер-ранцами, стремительно заполонив пространство между шаттлом и горожанами.       — Уходите в крепости! — громогласно объявил один из солдат, приставив к шлему рупор — его экипировка, в отличие от прочих, вместо серебристой была блестяще-чёрной, — Серебряные Стражи позаботятся о вашей безопасности!       Крыши всё тех же башен приподнялись, и на тусклый свет лун появились плоские вытянутые орудия, тут же, как одно, развернувшиеся к шаттлу. Энергетические снаряды, сине-фиолетовые и ослепляющие, устремились к ним неровной чередой.       — Они никогда не слушают. — пробормотал Дедушка, резко вскидывая руку, — Только не эти строптивые наглецы.       Из нутра шаттла и сквозь его бока раздался почти что оглушительный трубный глас, разнёсшись по улицам Города и окружавшим его холмам. Вторя ему, из каменистых дебрей вырвались существа Дедушки, образовывая лавину из своих спин. Наступление. Ещё одно.       Три потрескивающих снаряда почти достигли палубы шаттла, и он, перехватив секиру, сделал пару сильных замахов, послав волны чёрного огня, разбивших сверкающие ядра на части.       «Защищай меня».       Существа, начавшие вырываться из зданий внутри Города, последовали вскоре после. Часть стражей, повинуясь указам командира, моментально устремилась вниз, часть, заметив приближающуюся стаю стрекунов и обнажив клинки, осталась в воздухе, а ещё часть, самая меньшая, отправилась в его сторону и закружилась вокруг шаттла, на ходу активируя ручные бластеры. Один из плазменных шаров, пролетев сквозь выращенные Дедушкой защитные теневые заросли, задел его плечо, и покрывавшие его языки пламени превратились в неровную струю чёрного дыма. Выглядело болезненно.       Он, как и прежде, ничего не почувствовал.       В момент, когда один из стражей, приготовившись сделать повторный залп, завис над ним, он призвал шар чёрного огня. О палубу рассеяно звякнули опалённые останки ховер-ранца.       «Защищай себя. Если понадобится, применяй летальную силу».       Грызущая пустота, зашевелившаяся в его груди, должна была причинять боль, но отзывалась лишь онемением.       Товарищи павшего солдата закричали, но не прекратили свою атаку. До тех пор, пока ещё нескольких из них не охватили похожие на летучих мышей теневые существа, вырвавшиеся из-под расправленного плаща Дедушки, и командир стражей не объявил об отходе.       — Что ж, мальчик мой. — произнёс Дедушка одновременно с тем, как шаттл стал опускаться, — Время мира снова подошло к концу.

***

      На улицах их отряд, во главе которого, как обычно, встал Дедушка, ожидало ещё больше солдат. Некоторые из них были даже едва на них похожи — с наспех накинутыми на себя нагрудниками, оружием, сжимаемым в дрожащих зелёных руках и такими же мелко подрагивающими длинными ушами. И всё же они были в строю, образовывая собой живую стену. Стену, что преграждала им путь.       Под выжидательным взглядом Дедушки Генерал выкинул руку вперёд, заставив столпившихся подле них жевунов навостриться:       — В атаку. — прорычал он, одним лишь голосом заставив вздрогнуть пару противников, — Пережёвывайте как следует.       Часть плохо одетых воинов, пронзительно взвизгнув, в панике бросилась прочь, стоило только творениям Дедушки сделать к ним первый рывок. Несколько жевунов побежало за ними, но большинство занялось теми, что остались. Сверху камнем упал командир стражей, но за секунду до того, как разбиться о землю, резко выпрямил полёт на Генерала, выставив вперёд алебарду. Тот же моментально перехватил её за древко и, прорычав, откинул оружие в стену ближайшего здания. Вместе с его владельцем.       — Идём, Росток. — негромко произнёс Дедушка, подхватывая его за собой, — Похоже, что генералу Огуну не требуется наша поддержка.       Вдали, в центре Города, виднелось жилое воздушное плато. Дома на нём выглядели выше и богаче, чем в расположенных внизу кварталах. Особенно же выделялся дворец, похожий на тот, который он называл-       Его нога запнулась на ровном месте, прочертив неровную черту в дорожном гравии, но фантомный укол исчез без следа, и он продолжил свой бег.       — Оставшиеся члены Парящего Совета, должно быть, считает себя ужасно недосягаемыми. — произнёс Дедушка, проведя рукой в сторону периодически вспыхивающих над плато искр. Кажется, порой на их фоне можно было разглядеть крылатые очертания стрекунов. Он ухмыльнулся, будто бы какой-то одному ему известной шутке, — «Спуститесь с небес на землю, милорд», да? Что ж, сегодня они покажут это на собственном примере.       Они выбежали на пересечение улиц и свернули на дорогу, резко уходившую вниз — разбивая все наспех поставленные баррикады. Изредка встречаемые ими горожане, неважно, вооружённые или нет, бросались прочь, лишь едва их завидев… пока перед ними не предстала ещё одна живая стена, находившаяся за заграждением из поваленных деревянных бочек и ящиков, поверх которых торчали заострённые палки.       — Вы не пройдёте! — громко выкрикнул девичий голос, в конце слегка дрогнувший.       — Hσɾɾσɾҽʂ ιɳ υɱႦɾιʂ, σʂƚҽɳԃҽ ϝαƈιҽɱ ƚυαɱ. — произнёс он слова заклинания, и лица в строю стремительно побелели, уперев взгляды расширившихся глаз в теневые видения за его спиной. После чего горожане, с воплями побросав факелы, вилы и импровизированные копья, один за другой сорвались с места и, спотыкаясь и падая в темноте, исчезли из их поля зрения.       У него не было приказа догонять убегающих. Если они боятся, им не нужно сражаться.       Они должны его бояться.       Дедушка кивнул, удовлетворённо улыбаясь им вослед:       — Хорошая работа.       Они устремились дальше, более никем не останавливаемые — разве что когда им наперерез пробежала группа крадучих-в-ночи. Они преследовали отряд закованных в помятые латы солдат, переносящих на себе раненых горожан. Повинуясь странному порыву, он протянул руку в их сторону.       Он не должен позволить-!       Не должен что. Пустота на мгновение скребнула холодом. Не должен что. Не должен…       Ничего. Остановившийся рядом Дедушка ничего не приказывал.       А затем возле них взорвалась очередь из энергетических снарядов. Дедушка взмахнул рукой, закрыв их чёрной пеленой, но его творения, оставшиеся по другую её сторону, в тот же момент исчезли в яркой световой вспышке. Когда выстрелы прекратились, пелена рассеялась дымкой, а Дедушка задрал голову. Проследив за его прищуренным взглядом, он увидел, что над их головами, едва ли больше, чем в ста футах, парила одна из оборонительных башен.       — Это начинает серьёзно раздражать. — со вздохом произнёс Дедушка, после чего перевёл глаза на него. — И, пожалуй, заслуживает наглядной демонстрации. Не протянешь мне руку помощи, мальчик мой?       «Нет!» — раздался в голове голос, когда-то бывший ему знакомым, прежде чем раствориться во тьме и замолчать.       — Да, дедушка. — выдохнул он, поднимая топор высоко над головой… И резко опустил его по дуге перед собой.       Окружающие их уличные фонари и огни ближайших домов потускнели, а затем потухли окончательно. Дедушка, что, обратившись большой тенью, слился с опустившимся мраком, выкинул вытянувшиеся руки вверх, подхватывая призванный им поток чёрного огня и направив его к оборонительной башне. Добравшись до её основания, пламя раздулось до огромного сжигающего вихря, поглотившего находившиеся там пульсирующие бирюзовые кристаллы и забрав с собой часть фундамента. Башня накренилась и с оглушительным скрежетом начала разрушаться уже в процессе своего падения. Из её окон выпрыгивали тёмные силуэты — но куда, и взлетели ли они потом, он разглядеть не мог. Набрав скорость, она обрушилась на здания соседнего от них квартала, подняв в воздух гигантские облака пыли и обломков. И пронзительные крики.       Когда-то они что-то значили. Они должны были иметь значение. Они должны были ранить. Он должен был что-то чувствовать. Почему. Почему. Слепящий зелёный осколок прочертил по изнанке души, оставив на гладкой стене царапину. Почему-?       Дедушка, улыбаясь, устремился дальше, уводя его за собой, и улицы превратились в смесь тёмного камня, бледного блестящего металла и неровных огней, мигающих и перемежавшихся между собой. Были в нём и солдаты, бегущие к ним, и обычные горожане, бегущие от них. Он не вглядывался в их лица, когда посылал к ним шквалы своего огня, и не смотрел на то, что происходило после.       «Не останавливайся. Не думай. Не оглядывайся».       Калейдоскоп образов прекратил своё вращение, и они снова больше не имели никакого значения.       Они остановились у навеса, скрывавшего за собой тёмный закоулок — как можно было видеть за его приподнятым пологом и плечом существа, его приподнявшего:       — Приветствуем Его Тенейшество. — прозвучал затем шуршащий голос, и выпученные глаза, ядовито-фиолетовые, переместили свой взгляд на него, — И, конечно же, Его Высочество.       — Я надеюсь, что у твоих подрывателей всё готово? — спросил Дедушка, подныривая под плотную ткань. Он последовал за ним.       — Ждём лишь Вашей команды, милорд. — заискивающе улыбнулась открывшая им дорогу женщина, высокая, но горбатая и со странно изломанными конечностями. Стены закоулка оказались заставлены ящиками с мерцающими устройствами, а меж них обосновались представители разумных народов — разных видов и комплекций, но все со скрытыми тканью лицами и головами. — И Вашего покровительства.       — И ты его получишь, Сейджора. — ответил Дедушка, положив руки на плечи горбуньи, опустившейся перед ним на колени. Мгновением позже их охватило тошнотворное голубое сияние, и она, опустив голову, ещё больше вжалась в грязную брусчатку. И когда она подняла её вновь, место её лица заняла плоская костяная маска, а её конечности покрылись такими же наростами, из которых саваном выросли тёмные призрачные сгустки. — Но не думай, что одних слов будет достаточно, чтобы его удержать.       Новообращённая рассмеялась звонким скрипучим смехом и, поднявшись, пролетела сквозь входную ширму:       — Эти высокомерные толстосумы ответят за все годы, что я провела, нося по кругу их бесконечные отчёты!       Увидев её выход, остальные находившееся здесь существа с взбудораженными восклицаниями повскакивали со своих мест, кто сразу же бросаясь следом за ней, а кто уже после того, как взвалил на себя тяжёлые ящики и лежавшие на камнях приспособления. Посреди этой суеты Дедушка вдруг нахмурился и приложил одну руку к виску. Вести из За́мка.       — Даже и одного часа без меня справиться не могут. — недовольно выдохнул Дедушка, прикрывая глаза, — Если я узнаю, что они снова не могут найти пульт для переключения зеркал… — он открыл их снова и посмотрел на него, слегка улыбнувшись одной стороной светящегося рта, — Посторожишь немного снаружи и подождёшь меня, мальчик мой?       Он кивнул, и Дедушка отошёл в дальний угол и, достав из-под плаща тёмную сферу, поднёс её ближе к лицу. С крыши дома, к стене которого он прислонился, спустилась пара крадучих-в-ночи и устроилась подле него жуткими монументами, в то время как трое стрекунов устроились на её краю. И только после этого из глаз Дедушки исчезли зрачки — знак того, что его сознание переместилось в другое место.       Он же покинул закоулок вслед за «подрывниками».       — …Периметру Гламмервика. — донёсся до его ушей тихий обрывок фразы, — Там никого не будет!       Голоса уходящих, скрывшихся в одном из переулков с разбитыми фонарями, перебил один, но куда более звучный, голос сверху:       — Теневой урод! — в его сторону полетел плазменный снаряд.       «Защищай себя».       Повинуясь словам приказа, он отпрыгнул в сторону.       — Мерзкое чудовище! Отвратный выродок! — снова заговорил солдат, опустившийся на крышу в нескольких домах от него. Один из Серебряных Стражей. — Убирайся из моего города!       Страж сделал ещё один выстрел, ударивший в кладку за его спиной. Обломки камней коснулись его головы. Боль вновь не пришла. Он перехватил топор обеими руками и сбил новый снаряд ответной огненной волной.       — Ну давай, попробуй меня спалить! — выкрикнул его противник в ответ, сделав резкий скачок на другую крышу — ещё дальше. — Попробуй!       Ему приказано охранять вход. Взор очертила тьма, постепенно становясь гуще.       Этот страж представлял угрозу. Его преследование входило в исполнение приказа.       Тьма неспешно уступила, и он устремился следом за атаковавшим его солдатом. Ему не было приказано не попадаться на заманивающие уловки.       Их погоня снова превратила очертания улиц и существ в мелькающие светлые и тёмные пятна, пустые и совершенно незначимые. Серебристые доспехи блестели — от зеленоватых уличных ламп, от огня факелов и горящих зданий, от бледного лунного света, в прыжках, полёте и беге. Но всегда — впереди, и никогда — от его чёрного пламени. Атаки самого стража, в свою очередь, быть может, иногда его и задевали, но это не имело значения.       «Защищай себя», — продолжал нескончаемо скандировать в его голове указ, и он посылал за противником испепеляющие заклинания. Он защищался — и не попадал лишь потому, что страж был проворнее.       Рядом не было никого, кто мог бы приказывать ему не промахиваться.       — Что, только и можешь слабых да беззащитных истреблять, да?! — кричал преследуемый, лишь едва поворачивая к нему шлем с тёмным полупрозрачным визором, — «Принц», ха! Принц пепла и костей!       Что-то внутри него должно было отозваться на эти слова. Оно не отзывалось.       Брусчатка под его ногами сменялась деревом, обломками, черепицей, травой, голой землёй и грязью. Погоня продолжалась, и не имело никакого значения, куда она вела. И кому было суждено её окончить. Конец-       Разноцветные, тусклые блики по сторонам стали ярче. Увеличившись в количестве, задвигались в такт его движений, не отставая ни на шаг. Его странная и теперь совсем непостижимая часть заскреблась внутри, заставив его остановить шаг.       По обе стороны от него, простираясь искривлённым путём впереди и запутанным ходом позади, шли ряды зеркал. И с их блестящих тёмных поверхностей на него взирали чужие ему бледные оранжевые глаза на незнакомом чёрном лице. Те же, что виделись ему в каждом отражении в За́мке.       Оно никогда не принадлежало ему.       Почему-то он отступил назад. Под ногой что-то зашуршало, и он, не должный интересоваться, посмотрел вниз.       Потрёпанный и порванный с одного угла голубой глянцевый плакат. Изображение, нарисованное на нём, скрывал неровный слой грязи, но расположившийся сверху заголовок читался свободно. «Зеркальный Лабиринт Нескончаемых Отсветов».       Он вернул взгляд в фальшивые глубины ближайшей отражающей грани и протянул к ней свободную от топора руку.       После чего, сжав её в кулак, резко выкинул вперёд. Невредимая стеклянная поверхность ответила ему глухим «дзынь».       Раздался тихий треск. А потом ещё один. И ещё. Чужое отражение, поддаваясь жару от его прикосновения, пошло трещинами, разделившись на множество сломанных копий. А затем со звоном рассыпалось, превратившись в ничего не значащую груду потемневших осколков. Один из них, однако, остался на своём прежнем месте. Он с силой ухватился за него, окончательно очистив этот участок стены.       В мутном серебре продолжали тускло мерцать цветные отблески. Он замер, наблюдая за их игрой. А затем, охватив сверкнувший зелёным осколок целиком, начал сжимать ладонь.       «Не причиняй себе вред».       Видение стремительно приближающейся к его голове стены. Повинуясь охватившему всё шёпоту, зеркальный обломок упал на землю и, звякнув, распался на тонкие прямые пластины. Он огляделся.       — Iɠŋıɬųʂ Cơŋƈųʂʂıơɾҽ.        Линия соседних зеркал с дрязгом провалилась в пучину чёрного огня.       — Fʅαɾιυʂ Hҽαƚυʂ.       Пламя охватило несколько противоположных, заставив их вздуться, покрыться белёсой паутиной сколов и осесть острой серой крошкой.       Он подскочил к последнему из ближайших к нему зеркал и, замахнувшись, обрушил на него лезвие топора. Задребезжав, оно разломилось пополам, упав на камни отражающей стороной вниз. Отпрыгнув от него, он устремился дальше. Дальше сквозь череду знакомых незнакомцев.       — Iɠɳιƚυɾιυʂ Rαყυɱ. Fʅαɾιυɱ Gαʂƚυɱ. Iɳɠιƚυσʂ Sƈσɾƈԋυσʂ.       Звон стекла отзывался в ушах нестройной какофонией, заглушающей даже требовательный голос изнутри. Но поток преследующих его шаги пылающих теней с пустым взглядом не заканчивался.       Ложь. Ложь. Ложь. Ложь. Ложь.       Где-то рядом сквозь треск пробился испуганный вскрик, и один из тёмных силуэтов, казалось, вырвался дальше пределов своей зеркальной тюрьмы. Не важно. Просто дайте этому закончиться. Пустота в его груди крошила края обиталища, расширяя свою территорию.       Среди чёрного, серого, болотно-зелёного и тёмно-красного мелькнул мазок чего-то ярко-оранжевого и светлого. Мгновением позже он увидел своё лицо. Оно смотрело на него в ответ бледно-голубыми и практически безжизненными глазами. Он… не видел его…       Границы зияющей дыры охватил яркий изумрудный свет, хлынувший внутрь стремительным течением. Как… как долго он уже его не видел?       — Так… — перебил его размышление дрожащий и почему-то знакомый ему девичий голос, — Так это всё же ты, Нестор. И ты… Ты тоже…       Нестор перевёл взгляд с маленького овального зеркальца на лицо девушки, державшей его перед собой. Испуганное, бледное и обрамлённое по бокам светлыми кудряшками. Аристократка. Искательница. Пигалица. Фон Райт. Мериэн.       Властный, удушающий голос снова заволок его глаза туманной пеленой.       Она странница. Она не местная жительница. Она не нападает! У его нет причин с ней драться!       Голос снова понизился до незамолкающего, едва слышимого шёпота.       — Я не понимаю. — Мериэн отступила назад, прислонившись спиной к другому, большому, зеркалу. Нестор изо всех сил старался не вглядываться в его поверхность. — Я не понимаю, как это происходит! Почему это происходит?!       — Мериэн, что ты здесь делаешь? — произнёс он, и голос царапал его странно сухое горло, — Разве ты не-?       Свет начал тихо меркнуть. Дед-… Шедоусид говорил, что он больше не будет страдать от боли или страха. Тогда почему же сейчас он чувствовал парализующий леденящий ужас?!..       Только не обратно! Только не снова! Только не-!       — Помо-! — с отчаянием выпалил Нестор, кинувшись к ней, и вдруг резко свалился на колени.       Пустота, взирая на него тысячью холодных глаз, захлопнула свою пасть, затянув в чёрные алчущие глубины.       — Эй? Что это вообще значит?! — выпалила Искательница, сделав нерешительный шаг вперёд и тут же отступив назад вместе с прижатым к себе Зеркалом Истины, — Я искала Летиэн и способ нам-… ей помочь! А потом Чума Одиссии… и ты! Что вы здесь делаете, и… И почему вы вместе?!       «Не рассказывай о наших действиях и планах непосвящённым», — вновь прошуршало внутри голосом Дедушки, и он промолчал.       — Эхе-ей?! Я с т-тобой разговариваю! — громко продолжила девушка, заметно запинаясь и попятившись ещё дальше, в сторону, — Л-летиэн… Она тоже с в-вами?!       Он не знал, была ли у Сестры ещё какая-то роль в действиях и планах.       — Её нет в За́мке. — он замолчал. Серые глаза, всё такие же расширившиеся, продолжали смотреть на него, практически не моргая. Дополнил, — Она жива.       Услышанные в За́мке пустые разговоры тоже не являлись частью планов.       Искательница испустила дрожащий выдох.       — Вы… виделись?       — Да.       — Ты знаешь, куда она пошла?       — Нет.       — Да что же это-! — промолвила Искательница сквозь стиснутые зубы, уперев взгляд на усеянную осколками землю. Оборвав себя, вдруг вернула его обратно, — Ну а с тобой-то что?! Зачем ты присоединился к лорду Шедоусиду и напал на Аэмир?! Ты ведь… Вы ведь пытались его остановить! И где все остальные?!       — Мы пришли обратить хаос в порядок и восстановить истинную королевскую власть. — равнодушно слетел с его губ чужой ответ.       — Вот так вот просто, значит? Да?! — выкрикнула Искательница.       Он промолчал. Девушка, отстранившись ещё больше, нахмурилась:       — Ну и ладно! Ну и молчи! — отступив ещё на пару шагов назад, она отвернулась, перейдя на стремительный шаг. Почти что на бег. — Я не буду-!       Сквозь тьму пустоты пробился зелёный просвет.       — Мы вовсе не собираемся уничтожить Парящий Совет.       Резко остановившись, фон Райт слегка повернула голову:       — Что?!       «Не ври мне», — велел ему голос Дедушки. Не врать ему… Но не другим.       — К центру Города не направляется отряд подрывателей. — он, не моргая, посмотрел ей прямо в глаза, — Они точно не идут по Периметру Гламмервика. А если бы они и шли, то ты бы не успела предупредить стражу. Город падёт, и ты совершенно точно ничего не можешь с этим сделать. И сестру ты свою тоже не найдёшь.       — Зачем… Зачем ты вообще мне это говоришь?!       Пустота лозой обвилась вокруг его горла. Безболезненно. Твёрдо.       — Разве же это не очевидно. — продолжил он. Замолчал. Расправил руки в стороны, — Я злорадствую. Ха. Ха. Ха.       Вторя сухому звукоподражанию веселья, хватка распустилась в своё прежнее обиталище.       Глаза его собеседницы сощурились.       — Не указывай мне! Хоть ты и принц! — напоследок взмахнув на него указательным пальцем, она развернулась обратно и окончательно перешла на бег, — И не тебе решать, чего я там не могу!       Его рука взметнулась следом, привычными движениями создавая шар чёрного огня.       — Она не может, — прошептал он, призывая её опуститься обратно, — Она ничего не сделает. Она ничем не помешает. Она просто убежит.       Где-то сверху проскрипела черепица. Всего лишь ветер. Всего лишь ветер. Его шёпот стал чуть громче. Ему незачем проверять. Там никого нет. Там никого-       Раздался боевой клич.       — Умри, чудовище!       Звук выстрела и звук рассекающего воздух металла. Вопреки завопившему в ушах голосу, он не обернулся. Он не успеет ничего сделать, чтобы себя защитить.       Сильный всплеск чёрной магии совсем рядом. Поднятый вокруг него барьер. Захлебнувшийся вскрик напавшего Серебряного Стража, которого он преследовал. Глухой стук тела оземь.       Проблеск зелени исчез в океане черноты.       — Куда же ты так далеко постоянно уходишь, Росток? Я же просил меня подождать. — Дедушка вздохнул, после чего резко появился слева от него. — И я думал, что генерал Огун должен был научить тебя уклоняться от настолько открытых и глупых засад. Пожалуй, мне стоит с ним об этом поговорить.       Дедушка пошёл вперёд, и он последовал за ним. Ничего не ответил.       — Но отложим это на потом. — Дедушка повернул к нему лицо и улыбнулся, — Аэмир всё ещё не выучил свой жестокий урок… И не сделал правильный выбор. — он протянул ладонь к его шее и мягко зацепился пальцами за подбородок, — Выше голову, мальчик мой. Не забывай.       Он поднял глаза, ни во что не вглядываясь и ни на чём не задерживая взгляд. Бессмысленно.