Записки психиатра

      Прикрыв глаза, психиатр вслушивался в тиканье маятника, изредка лишь более шумно вздыхая. Работа не шла ни к черту, а хотелось перемен. Самых простых человеческих перемен, что бывают раз в двадцать, а то и тридцать лет, у человека, посвятившего свою жизнь работе. Маятник вздрогнул вместе с распахнувшейся дверью.       − Моракс, − запыхавшийся санитар, только что бежавший, тяжело дышал и рукой уперся в дверь, − там это… первый этаж…       Так и не дослушав мужчину преклонного возраста, что по непонятной причине продолжал работать в психбольнице на одной из окраин города, мужчина быстро вышел из кабинета, едва не переходя на бег. И, правда, увиденное его удивило: совсем молодой парень, которому на вид не больше двадцати двух, прижат к стене двумя полицейскими. Сказав санитарам, что нужно с ним делать, Чжун Ли «поселил» новобранца в палату «113».       Через час после оформления больного, мужчина подумал, что неплохо бы дополнить его медкарту, в которой имелись только имя, дата рождения и фото. Аякс. Прошептав это имя, будто пробуя новое слово на вкус, шатен стал вспоминать юношу с похожей внешностью и именем.       Дверь в кабинет приоткрыта и её без стука распахивает молодой паренек. На вид совсем зеленый пацан, который вырос, гуляя по дворам. Весьма миловидное лицо не скрывало за собой довольно крепкое телосложение. Аякс не был худым. Скорее, нормального телосложения, с подкачанным телом. Прекратив рассматривать юношу, психиатр устремил взор прямо в голубые, как огонь Сириуса, глаза, что пылали непонятной дерзостью и бесстрашием.       − Имя, − чуть слышно спросил врач, постукивая пальцами по деревянной поверхности стола.       − Аякс, − парень дерзко улыбнулся и в свою очередь стал рассматривать доктора.       − Как психиатр, я обязан проверить тебя на моральную устойчивость перед армией, − темноволосый слегка сощурил глаза и присмотрелся к мелкому шраму на шее.       − Ну, валяйте. Слегка потупив взгляд на цифре «113», мужчина уже про себя подумал, что сделал спецотряд в горячей точке с психически-нездоровым человеком. Вдохнув в легкие побольше воздуха, шатен открыл дверь в палату. Молодой, почти не изменившийся за десять лет Аякс, сейчас сидел на койке и с блеклым взглядом смотрел в окно. Он был потерян и подавлен. − Здравствуй, − врач подвинул к койке стул и открыл блокнот. Чистые страницы пахли новой книгой, а жесткая кожаная обложка приятно лежала в руках. − Ага, и вам не хворать, − парень слегка насупился и лениво перевел взгляд на психотерапевта, − м-да, вы как Дориан Грей что ли? – дерзко усмехнувшись, больной лишь изменил взгляд, что буквально пару секунд назад пылал заинтересованностью и продолжил, − вы не стареете. − Благодарю. А ты за десять лет тоже совсем не изменился – такой же нахал, − старший стал что-то записывать в блокнот, что именно – ускользнуло от взгляда Тартальи.       − Мы сейчас снова знакомимся и обмениваемся любезностями? Хорошо, тогда буду вас называть Моракс Грей, − как бы нелепо это не звучало, парень хотел немного поразвлекаться и пристать к уставшему от постоянной работы мужчине.       − Тогда ты – нахал с дурным вкусом, − темноволосый устремил свой взор прямо на больного. – Начнем с основного, что произошло за эти года.       − Вы типо реально собираетесь меня лечить? – немного потупив взгляд на докторе и изображая трудный мыслительный процесс, парень очень тяжко выдохнул. – Я два раза проходил обследование у психиатра во время службы и у меня уже два выявленных расстройства.       − Нет, я шучу, и мы просто будем держать тебя в психбольнице, потому что так надо. – Вся эта ситуация уже стала раздражать врача с пятнадцатилетним стажем и немного въедаться в память: в старости будет над чем посмеяться. – Да, я собираюсь тебя лечить.       − Ого, вау… − как-то загадочно протянул Чайльд, будто хиппи, что выкурил косяк и стал познавать философию через разговор с галлюцинацией.       Первый разговор прошел относительно хорошо: психиатр узнал, на какие травмы надо давать упор, чтобы приостановить расстройство, а после, и вылечить. Главное, чтобы со стороны больного не было никаких выкидонов, хотя избежать это вряд-ли выйдет.       Прошло несколько дней. За это время почти не удалось разговорить пациента, он много парировал и часто говорил бессмыслицу. Довольно сложный молодой человек, что часто путался в своих же доводах, был двадцати восьми лет, очень сложный характером и хитер. Постоянный бардак на голове, в виде торчащих в разные стороны рыжих волос говорили про фактическое отсутствие понятия «расческа», голубые глаза часто смотрят с высока или выражают безразличие, припухлые губы почти всегда искривлены в дерзкой ухмылке, оголяющей ряд ровных белых зубов.       За столом сидит Сяо и что-то активно пишет в бумаги. Кажется, это медкарта. В окне мелькает перина снега, что прилипает к стеклу, а вечер очерчивает темнеющее небо. Прикрыв глаза, мужчина прошел к койке и лег: голова болела, а внутри тревожность разрасталась все сильнее, ведь воспоминания десятилетней давности продолжали вбиваться острыми клиньями в память. За столом вновь зашуршали бумаги, послышался щелчок степлера. Лениво открыв глаза и повернув голову в сторону рабочего места, шатен увидел только то, как Сяо встает с места и подходит к нему:       − Болит что-то? – с присущей обеспокоенностью говорил парень, что за эти несколько лет стал ему как сын. – Может, приболели?       − Устал и хочу спать.       − Давайте я попрошу сэра Рагнвиндра выписать вам больничный? Вы очень бледны, и ваш внешний вид указывает на ослабленный организм. – спокойным, ровным тоном, говорил молодой врач, явно копаясь в памяти и припоминая, когда в последний раз так выглядел Чжун Ли.        − В этом нет необходимости, − тише, чем обычно, сказал психотерапевт, вновь прикрывая сонные веки.       − Есть, − сразу после своих слов, Сяо вышел из кабинета, и, очевидно, направлялся в кабинет к Дилюку.       Очевидно, эту неделю Моракс не будет появляться на работе, не будет видеть все эти уставшие, скорченные в приступе очередного шизофреника, лица. Разум опускался в сон медленно, как нога в болотную тину, а усталость стала разливаться от груди по конечностям холодным потом, заставляя все-таки сомкнуть веки и уснуть.       Поезд едет по направлению на север. Напротив сидит юноша лет восемнадцати, что-то бормочущий себе под нос во сне. Глаза закрыты, а рыжие густые ресницы слегка подрагивают. За окном идет сильный дождь – октябрь показывает свой лик с первых дней. В прохладном купе пахнет выпечкой, хотя не было ничего того, что могло бы стать источником этого аромата. На одной из кочек парень слегка качнулся и проснулся. Рыжие непослушные волосы, что торчали в разные стороны, стали ещё более лохматыми после того, как молодой человек их взъерошил.       − Все-таки решил один раз наведаться в Стокгольм, прежде чем уехать на два года? – мужчина оторвал взгляд от книги и приковал его к парню.       − Да, не мешало бы, пока есть немного денег в карманах, − он говорил на ломанном английском и, кажется, у него был русский акцент. Хмыкнув, шатен продолжил читать книгу…       − Моракс, − Сяо будил психиатра уже несколько минут, но тот не подавал признаков жизни.       − М? – голова сильно болела, а слабость только усилилась, отдаваясь звоном в ушах.       − Я взял вам больничный. Идите домой. Вашего пациента временно возьму я, − парень помог старшему подняться и вручил ему пуховик.       − Ладно, уговорил, − приняв с рук подопечного верхнюю одежду, Чжун захватил со стола дневник, телефон и ключи от машины.       В машине очень холодно, а не прогревшийся толком двигатель сейчас бурчал сильнее обычного. Придется немного подождать, прежде чем машина сможет поехать. Термометр показывает, что за бортом −18℃. Шорох на заднем сидении остается незамеченным, как и ровное, очень тихое дыхание. Сейчас мужчину ужасно клонит в сон, потому ему как-то по барабану, что он не один в машине, ведь он этого даже не заметил. Наконец, он отъехал от места работы и направился к дому. Обочины заметены снегом. Белые, достигающие колен сугробы, хоронят в себе кусты, часть деревьев, чьи безжизненные скелеты покачиваются в такт покачиванию проводов на столбах. Мрачно. Такая картина нисколько не радовала Тарталью, а тем более, не нравилась Мораксу, который и без этих депрессивных мотивов хотел спать. Дом оказался двухэтажным, квартирным. Психиатр жил на первом этаже в первой от входа квартире. Осторожно хлопнув дверцу и пройдя вслед за врачом, парень остановился вместе с мужчиной, когда тот резко повернулся и строго глянул на молодого человека.       − Что ты тут делаешь? – тихо, без капли злости, спрашивал психотерапевт.       − За вами иду… − с толикой стеснения ответил ему бывший пациент, неуверенно ступая ближе. Прикрыв глаза, доктор все-таки снисходительно кивнул и взял его за руку, проводив в свою квартиру. Внутри Тартальи разгоралось смущение: неужели кто-то его принял и, наконец, он нашел себе родного человека? Об этом пока рано думать, но сердце сразу Поликоро от одной только мысли, что кто-то наконец-то увидел в нем не угрозу, а что-то иное.

***

      Было тепло. Апрель, что быстро сменил март, принес с собой цветущие фруктовые деревья. Природа постепенно оживала, на деревьях у тротуара стали вить гнезда птицы. Все произошло очень быстро, как и скоропостижно кончился февраль, а следом за ним и март. Уже месяц Тарталья живет у Чжун Ли. Обоих все устраивает: Аякс готовит и смотрит за домом, а Моракс работает. В целом, психическое здоровье обоих значительно улучшилось. Квартира, до этого не обжитая, каждый день наполнялась ароматом готовки еды. Теплый завтрак провожал врача на работу, а встречал его горячий ужин. Казалось, все, наконец, наладилось и иначе быть не может – всё уже стало рутиной. Входная дверь открылась. Пятничный вечер ласков, теплый ветерок задувает в открытую форточку.       − Привет, − появившийся рядом с психиатром сожитель помог снять пальто, − я так скучал, − очень нежным, почти не своим голосом, сказал парень, крепко обнимая мужчину.       − И тебе здравствуй, − положив руку на талию Чайльда, старший прикрыл глаза. Тут же с кухни донесся щелчок электрочайника, указывая на то, что он закипел. Отпрянув от возлюбленного, рыжий пошел делать чай. Помыв руки, темноволосый прошел на кухню и сел за стол, в то время как молодой человек доставал из духовки куриные отбивные с сыром и накладывал картофель и салат из редиса на тарелку. Сев напротив психиатра, Тарталья принялся за трапезу.       − Как дела? – поинтересовался младший и поднял глаза на Моракса.       − Нормально, − тихо ответил мужчина, − твои как?       − Хорошо. Давай сходим погулять? – парень очень широко улыбнулся и с огоньком в глазах посмотрел на психиатра. В голове у шатена невольно пронеслось, что Аякс чем-то схож с золотистым ретривером.       − Давай. Сразу после ужина пойдем?       − Думаю, да. Тебе рубашку погладить? – с толикой заботы говорил сожитель.       − Если тебе не сложно, − Чжун Ли ел спокойно, тщательно пережевывая приготовленную парнем пищу. Тарталья очень быстро поел и пошел гладить рубашку.       Узкая улочка, что вела к парку, была усыпана людьми, что заходили и выходили из различных заведений. Множество уютных кафе, магазинов, чайных располагались именно в этом проулке, и здесь никогда не бывает тихо. Потрогав пальцем тыльную сторону ладони Чжун Ли, Тарталья взял его за руку и слегка покраснел. Улыбнувшись такой реакции парня, Моракс сплел их пальцы. Когда молодые люди вышли в парк, где было всего несколько человек, Аякс решил завязать разговор.       − Хотите, я вам стих расскажу? – он загадочно улыбнулся. Луна уже вышла и бросала на город белесые тени, что прокрадывались по всем улицам и закоулкам. Темно. В парке становится все тише.       − Давай, − мужчина обратил внимание на всю романтичность обстановки. Конечно, он никогда не был романтиком, но сейчас это очень приятно.       − Не бродить уж нам ночами, Хоть душа любви полна. И последними лучами Серебрит простор луна. Меч сотрет железо ножен, И душа источит грудь. Вечный пламень невозможен – Сердцу нужно отдохнуть. Пусть влюбленными лучами Месяц тянется к земле. Не бродить уж нам ночами В серебристой лунной мгле. − Его голос звучал завораживающе. Казалось, что все звуки замерли. Бархатный, более тихий, чем обычно, глас прорезался сквозь вечернюю тишину. – Это, кстати, Джордж Байрон написал.       − Красивый стих, − в голове врача ютилась мысль, что его сожитель специально рассказал этот стих именно сейчас. Собственно, он не ошибался в своих доводах.       − Моракс, можно вас поцеловать? – щеки обагрились румянцем, а сам Аякс даже почти не понял, что именно сказал.       Прильнув к губам рыжего, шатен медленно затягивал его в поцелуй. Сам парень не знал, что делать: ему было очень неловко от всего происходящего, но, тем не менее, действия со стороны старшего ему понравились. Прижавшись сильнее к телу пассии, Чайльд прикрыл глаза и углубил поцелуй, запустив язык в чужой рот. Он не ощущал ничего подобного достаточно долго. Наконец, отстранившись, Тарталья посмотрел на мужчину глазами, полными влюбленности.       − Спасибо, − слишком тихо сказал младший и отвел взгляд в сторону, понимая, что он сейчас выдал свои чувства с потрохами.       − Тебе спасибо, − также тихо отвечал темноволосый. У обоих внутри окаймилось новое, ещё непознанное обоими и не выпитое до дна чувство. Слегка покалывающее, будто игла, что проходила сквозь плоть и сшивала её, так и это чувство сшивало дыру в груди.       − Странно все это, − в голову врезались осколки воспоминаний про их первую встречу, то, как он оказался дома у врача.       − Согласен. Я вообще не понял, что уже два месяца прошло, − будто читая мысли Чайльда, психиатр стал вглядываться в беррилитовое небо. – Может, уже начнем встречаться?       Щеки вновь порозовели от слов мужчины. Смущение накрыло с головой, пробралось румянцем по щекам, ушам и даже плечам. Было немного страшно, хотя бояться нечего: он знал, что Чжун никуда не денется и он очень надежный, но все же, безызвестность немного давила.       − Я согласен на все, − с легкой усмешкой ответил парень, легко прикрывая глаза.       Легкий ветерок потрепал кончики рыжих волос и прокрался под белую толстовку, выпуская легкий холодок по коже. Невольно поежившись, Чайльд слегка вздрогнул. Мужчина накинул на его плечи пальто и заключил в очень крепкие объятия. Оба уже осознали, что все впереди и предвкушали совместное времяпровождение.

***

      Ручка оставляла новые записи на листке, прописывая витиеватые, слегка каллиграфичные буквы.

Был синий небосвод, закруженный ветрами,

Майская пора уже не за горами.

Ласкающий на солнце, каймой древесный ствол,

Зеленою короной описало ореол…

      Сзади послышались тихие шаги и легкий скрип половиц. Тяжелые руки легли на плечи, а молодой человек приобнял за них мужчину и посмотрел на блокнот. За окном утро, легкая дымка тонет в солнечных лучах, что стали пробиваться сквозь изумрудную листву.       − Доброе утро. – Тихо произнес Аякс, прижимаясь к мужчине. Голое тело приятно пахло цветами, в особенности выделялся аромат граната.       − Доброе, − также тихо ответив возлюбленному, шатен закрыл блокнот и поцеловал его в щеку. Вот уже три года они вместе. Психиатрическая клиника на окраине Стокгольма, где они и встретились, до сих пор работает. Квартира на первом этаже обжита студентами, что платят аренду, а сама пара сейчас находится в Барлетте. Итальянское солнце куда лучше суровой Швеции, и уж тем более, в разы приятнее море.       − Ты сегодня рановато, − не без усмешки сказал темноволосый, нарезая помидор. Мякоть овоща очень влажная, плохо ложится под нож.       − Если бы ты утром не ушел, я бы не встал, − утренний кофе уже стал традицией. Приятный аромат рассеивался по кухне, а Тарталья, наконец, надел шорты, прикрывая наготу.       − Я ушел, потому что ты закинул на меня свои ноги. – психиатр даже не заметил, как близко подошел Аякс. Положив руку на талию старшего, парень ухмыльнулся и поцеловал в щеку любимого. За время их отношений, оба поняли, что Чайльд – самый настоящий романтик, а Чжун… просто Чжун. Предложенная рыжим идея о переезде в Италию, очень понравилась Мораксу и он её одобрил.       − У тебя такое сосредоточенное выражение лица, будто ты не помидор режешь, а чьи-то конечности, − вновь усмехнувшись, молодой человек перевел взгляд на уже порезанный овощ.       − Тебе омлет на завтрак? – спокойно спрашивал шатен, не обращая внимания на высказывания парня.       − Кто тут режет конечности? – сонно проговорил Сяо, выходя из своей комнаты. Зевнув и потянувшись вверх, парень закряхтел как старые половицы, − доброе утро.       − Доброе-доброе. Будешь омлет на завтрак? – мужчина повернулся в сторону парня и стал рассматривать это сонное, полуживое после сладких сновидений , лицо.       − Готовьте что хотите, − после этой фразы врач вышел с кухни и направился в сторону ванной.       Интерьер дома был выполнен в средиземноморском стиле: сочетание барокко и свободного кантри оказалось уж очень удачным. Бежевые, кое-где кофейные стены не давили, давали больше теплой атмосферы. Прокравшись следом за Сяо в ванную, Тарталья подошел к нему сзади, когда парень чистил зубы.       − Сяо, − шепотом сказал рыжий, тихо хихикнув.       − Что, − без особой заинтересованности отвечал врач, косо глянув на стоящего рядом.       − Я хочу предложить Чжуну пожениться, − кажется, теперь причина странной лыбы была ясна: Тарталья хочет чего-то постоянного и без риска для жизни. Все-таки, у доктора получилось его перевоспитать.       Ничего не ответив на слова Аякса, младший продолжил чистить зубы, после чего ушел. Он знал, что теперь весь день голубоглазый будет липнуть к нему, чтобы посоветоваться насчет кольца, узнать, как отреагирует Моракс на это и вообще, любят ли его. Каким бы удивительным не показался тот факт, что Тарталья больше не подходил к Сяо, парню все равно было не по себе. То-ли простая боязнь перемен играла на нервах, а может… внутреннее чувство? Сразу откинув подобные мысли, психиатр расчесался и пошел на кухню, ибо запах омлета стал более четким и желудок стал отзываться на него болезненным урчанием. На кухне ничего не изменилось, кроме одной детали: Тарталья, стоя на одном колене с кольцом в руках протягивал его возлюбленному. старший не изменил кирпичное выражение лица и смотрел на кольцо.       − Согласен ли ты, Моракс, стать моим мужем, − с восхищением в глазах говорил парень. Увидев одобрительный кивок, он осторожно взял в руку безымянный палец мужчины и надел на него кольцо.