Записки психиатра

Сидя в своем кабинете, мужчина читал книгу. Он не запомнил имя автора – это было не так важно. Сон никак не спускался на помутневшие от усталости и тусклого света лампы, глаза, ходил где-то рядом и только изредка постукивал ходиками часов. После переезда в Италию жизнь приобрела новый оттенок, наполняясь ароматом сухих трав, утреннего кофе и домашнего вина, которое каждый день приносил с собой сомнительный друг Сяо. В целом, за эти пару лет изменилось все: начиная местом жительства, заканчивая семейным положением. Тарталья по-прежнему всеми силами обеспечивал уют в доме, Сяо временно жил с парой, пока не найдет себе жилье. Бросив работу психотерапевта, Моракс решил, что его призвание – писать, и уже опубликовал одну маленькую книгу, что очень быстро обрела популярность. Жизнь проходила праздно: не было такого напряжения, как в Стокгольме. Продолжая читать неизвестную книгу, психиатр чувствовал, что вот-вот кто-то зайдет в комнату. Часы показывали час ночи. Желания творить особо не было, потому, шатен продолжал перелистывать страницы детектива, пока не дошел до конечной – двухсотой. Сзади послышались шаги и тихий скрип половиц. Тарталья был очень сонный и едва ли не заснул по дороге сюда. − М, ты чего не спишь? – парень приобнял супруга со спины и поцеловал его в висок. Горячие руки обхватили плечи, и молодой человек прижался к врачу. Ощущая теплое дыхание на своем виске, Чжун прикрыл глаза. − Не хочу, − очень тихо ответил темноволосый, вставая из-за стола. Запах граната и весенних цветов окутывал помещение, как только туда входил Аякс. В помутневшем сознании, врач отметил, что Чайльд всегда приятно пахнет чем-то уютным, напоминающем спокойствие и уравновешенность. Маленький рубин в обручальном кольце блеснул, отражая искру от света лампы: на стене тут же заплясали разноликие «зайчики», бегая по плоской поверхности. Любимый камень Чайльда – рубин. Определенно, бардовые, терпкие, как спелая вишня, оттенки этого камня, радовали его глаз. Аякс не очень хорошо разбирался в драгоценных камнях, но очарование алого сардиса вызывали в нем только восхищение. В окно постучали ветки, качнувшиеся от порыва ветра. Цветущая старая яблоня под окном задевала несколько других окон, а утром можно было увидеть, как между белесых лепестков, окутавших дерево будто звездная метель, пробираются лучи солнца, образовывая множество сплетений на бежевых стенах. Мужчина отстранился первым и серьезным взглядом посмотрел на пассию, что уже засыпала. Рыжая, слегка растрепанная копна волос, огненными вихрами лежала на голове бардаком. Запустив тонкие длинные пальцы в волосы, Моракс трогал мягкие, не очень длинные пряди, слегка сжимал их, тем самым делая своеобразный массаж головы. Мутные глаза, обычно пылавшие эфиром лазурита, сейчас едва прикрыты бороздами светлых ресниц, а расслабленное тело едва держится на ногах. − Завтра у тебя работа, − тихо говорил Чжун Ли, чуть касаясь острой линии скул и выводя руку из волос, − ложись спать. − Пошли спать со мной, - фактически промурчал в ответ младший, укладывая свою голову на широкое плечо, − я буду спать спокойно, честно-честно, − слегка приободрившийся голос тут же сменился тихим дыханием, что обжигало кожу. Не сумевший противостоять обаянию парня, шатен только тяжко вздохнул и кивнул. Вновь тихие шаги. Кравшийся по дому будто кот, стащивший колбасу, Тарталья старался не разбудить чуткий, очень беспокойный сон Сяо. Глубокая ночь разливалась по небу каплями ликера, что растворялись в сливочных точках звезд. Открыв форточку, мужчина лег на кровать к Тарталье. Теплые сильные руки тут же легли на талию и слегка сжались. Обладатель рыжих волос всем телом прижимался к сожителю, старался поделиться теплом тела. Утро наступило чуть раньше, чем планировалось: в шесть утра Сяо уронил на себя банку какао, что лежала на верхней полке на кухне. К слову, грохот был неимоверный, и уже через пять минут вся полка вместе с полупустой банкой лежала на полу, поскольку оторвалось крепление. Про себя парень матерился, да хотел приступить к уборке, но в его ожиданиях никак не было застать Чжуна и Тарталью на пороге кухни в столь ранний час. Солнце, крадущееся по стене кухни, сейчас отсвечивало от зеркала солнечным зайчиком и бликом попадало прямо в глаз Чайльда, наполняя его радужку аквамариновым блеском. Заметив это, Моракс едва не забыл о необходимости покупки креплений и какао, заостряя взгляд на парне. Ещё более растрепанные, чем перед сном рыжие волосы, огненными вихрами отражались солнцем, а светлая кожа слегка загорела из-за восточного солнца. Смятые красные спортивные штаны сейчас были чуть приспущены и стянуты шнурком на бедрах, а спортивное тело никак не могло не привлечь внимание. Обвороженный рассматриванием возлюбленного, мужчина сглотнул образовавшийся ком в горле и невольно пронесшаяся в его голове мысль об Аяксе, как о предмете его восхищения, сейчас заиграла новыми красками. Он понял, что готов обеспечить для Чайльда все, что тот только пожелает, лишь бы остался рядом и не уходил. Сяо, замечая, что «отец семейства» сейчас в прострации, решил воспользоваться случаем и быстро прибрать за собой все. Деревянный лакированный пол, до сей поры осыпанной какао, сейчас вновь чист, а Чжун до сих пор размышляет о великолепии своего мужа. Тарталья, находясь в подобном состоянии, думал о пельменях. Сегодня было тепло: листва, уже густо обвихрявшая острые пальцы деревьев, слегка покачивалась под порывами западного ветра, приносившего в утреннюю Барлетту аромат моря и цветущих деревьев. Странное сочетание запахов было удачным и сменяло друг друга во время течения дня, или наоборот, дополняло, и в определенные моменты было ни с чем не сравнить бриз, что принес с собой лепестки гранатов и яблонь. − Я сегодня ухожу на свидание с Венти и не смогу забрать почту, − Сяо слегка покраснел, а руки дрогнули от волнения. До этого момента пронзающий насквозь взгляд, сменился отведенным в сторону взором. Узкие плечи слегка сжались, а сам врач стал хрустеть пальцами. Выводящее из транса заявление парня, сейчас отпечаталось в сознании пары и оба незаметно улыбнулись. − Я заберу почту, − шатен прошел к столешнице и стал готовить тесто для блинов. Время постепенно приближалось к семи утра, Тарталья пошел собираться на работу, а Сяо решил заняться уборкой в своей комнате. Пекущиеся на сковороде блины, должны были быть с любимыми ягодами младших – черникой и клубникой. За несколько лет готовка стала неотъемлемой частью повседневности и даже пришлась по душе мужчине. Умиротворение, что быстро начинало разливаться расслаблением по телу, обычно навевало сонливость, и после обеда было приятно отдаться сладкой сиесте. Уже с апреля здесь порой могло быть жарко, хотя чаще тут был весенний сезон дождей. Этот год отличился размеренным солнцем и отсутствием осадков, что радовало писателя – весна была больше похожа не на раннюю осень или начало лета, а именно на весну, какой её помнил ещё в детстве Чжун. Глубокие лужи постепенно засыхали на глинистой, побитой жизнью дороге. Апрель на севере Китая был ласков, и не было тех резких погодных условий, как в России. Здесь была бамбуковая роща, густой лес и небольшой горный городок. Расположенный фактически в низине оврага, город располагал в себе множество сплетений улиц – муравьиных дорожек, размытых частыми осенними осадками и зимним снегом. Дома, что намертво врастали в почву и могли стоять не одно столетие, строились из плотного кирпича и облепляли собой пологий склон холма, что заходил сюда со стороны леса. Маленький мальчик увидел свое отражение в луже и тихо засмеялся, когда на нос села бабочка. Ребенок с тихим, располагающим к себе, характером, сейчас бегал по улице старинного селения, что будет отпечатано в памяти как «первый дом». Предавшийся внезапно накатившим воспоминаниям мужчина не заметил, как сгорел блин. Сняв его со сковороды, темноволосый выбросил выпечку в мусорное ведро и вылил новый блин. На кухню вошел Аякс, что уже был готов идти на работу. Красная рубашка поло и белые брюки очень шли молодому человеку. Как уже заметил сам Моракс – Тарталье шли яркие оттенки. Они делали и без того яркого и запоминающегося парня более заметным. − Выглядишь превосходно, − бархат голоса коснулся слуха рыжего и последний приобнял со спины пассию, утыкаясь лицом куда-то в шею врача, − какие мы нежные. − А то, − голубоглазый поднял взгляд на лицо мужа и ждал, пока хоть мускул дрогнет на безмятежном лице. Спокойный как удав Моракс никогда не давил и казался идеалом, подтверждая это понятие отсутствием выноски мозга. Легко поцеловав в щеку, старший улыбнулся и выключил плиту – завтрак готов. Убежавший за покупкой конфет, цветов и всякой атрибутики для свидания Сяо съел всего два блина и даже не запил завтрак чаем. Полвосьмого утра наступило ещё быстрее, чем пролетевшая ночь и оповестило о выходе на работу. Кофейня, располагавшаяся в двадцати минутах ходьбы от дома, была приятным заведением, где Чжун любил выпить кофе утром и вечером. Аякс убежал в кофейню, а мужчина остался убираться на кухне. Обычно, он приходил через полчаса после открытия заведения. Всегда любезный с клиентами Тарталья был отдельным видом прекрасного работника. Он слишком хорошо смотрелся у небольшой стойки, где располагались техника и кофе. С утра здесь не очень много людей: многие пьют кофе дома. Сделанная под винтаж кофейня уж очень отличалась уютом от некоторых других вычурных мест в Барлетте. Хотя, находившаяся в глубинке города кофейня регулярно могла порадовать ещё и вкусной выпечкой. К слову, хозяин заведения очень приятный человек и часто присутствует здесь. Чжуну доводилось часто общаться с Томой – довольно спокойным молодым человеком. Не напрягавшее общение было в самый раз и помогало настроиться на день. Изредка парень также поддавался философским размышлениям, что он отчасти рассказывал собеседнику, но такое бывало в дни ненастья. Чашка капучино легла в руки легко и отдавала тепло. Подмигивающий Аякс, что сливками вывел сердце на кофе, сейчас был занят заказом, а приятный сюрприз ещё надолго останется в памяти у психиатра.