Espresso double shot

Он читает текст слишком так. Исполняет его слишком правильно для человека, которому он по сути был посвящен. Говоря по правде, это раздражает Квона больше всего. То, что он не ошибается в подаче. То, что он словно бы на самом деле понимает что именно Джи хотел сказать этой песней. В этой ситуации столько неправильного, что у Джиёна внутри все непроизвольно сжимается в один склизский тугой комок. Так не должно было быть. Отдавая главную рэп-партию Сынхёну, Джи надеялся... Разве не на что-то подобное? Так к чему теперь жаловаться? Он перекрещенными руками показывает окончание записи и Чхве стаскивает с головы наушники. - Что-то не так? - Нет, все так, просто я понял что нужно здесь кое-что поменять, - Квон устало потягивается и смотрит куда-то поверх сынхёновой головы, - на сегодня все. Топ пожимает плечами и выходит из кабинета, оставляя лидера наедине с собственными безрадостными мыслями. Может быть, отдавать ему эту партию было не такой уж замечательной идеей? Впрочем, какой у него был выбор, если музыка уже написана и помимо своих собственных чувств он должен был просчитать еще и коммерческую составляющую. Низкий проникновенный голос Сынхёна, это именно то, что нужно. Именно то, что сделает эту песню завершенной и бесконечно, безумно притягательной. Джиён склоняется над своими записями, выискивая места, которые придется заменить. Насильно и совершенно бесполезно, потому что Топ был прав. Что-то не так было вовсе не с треком. Ёнбэ записывается совершенно без помех. Он только морщится, когда заканчиваются его слова и смотрит на Джиёна своим фирменным "что-то случилось?" взглядом. Джи игнорирует своего друга, подкручивая громкость на пульте. Ему совершенно не хочется ничего объяснять. Впрочем, Тон слишком хорошо его знает, как и то, что песня обо всем говорит сама за себя. Сынри скучает на диване, присматриваясь к новому джиёнову пиджаку, он приехал с Тэяном за компанию, но Джиён не видит проблем в том, чтобы заодно проверить как будет звучать на записи партия макнэ. Тот соглашается и сразу же идет в звукоизолированную комнатку за стеклянными стенами. Цепляя наушники на голову, он пробегается по своему тексту и показывает "ok" большим и указательным пальцами. И тоже сразу же попадает в десятку. Высокий, чуть с надрывом, голос макнэ идеально вливается в звуки аранжировки и Джи сам не замечает как начинает кусать губы. "Неужели, все, что мы обещали друг другу, это всего лишь ложь? Прошу, не делай из меня дурака" - поет Сынри, а Квон словно бы заново переживает тот чертов вечер в кафе. От очередного падения в никуда его удерживает только крепкая рука Ёнбэ, сжимающая его плечо чуть сильнее, чем нужно. Джи вздрагивает и шуршит в микрофон. - Все, спасибо, на сегодня закончим... Если что, Сынри, используем сегодняшнюю запись, ты прекрасно поймал настрой. Макнэ выходит чрезвычайно довольным собой и тут же тащит Тэяна на выход. - Прости, - извиняется Ёнбэ, - я обещал мелкому свозить его в один магазин. - Удачной дороги, - улыбается Джиён и разворачивается к пульту. Пальцы ложатся на кнопки, раз за разом прогоняя один и тот же кусок. "Неужели, все, что мы обещали друг другу..." - Сынхён... - М? - они лежат на узкой кровати в комнате лидера, прижимаясь друг к другу так сильно, как это только возможно. И дело совсем не в том, что иначе кто-нибудь один свалится на пол. Просто им так хочется. - Мы будем счастливы? - Джи поднимает голову, пытаясь нащупать взглядом вездесущие сынхёновы глаза. Только ищет он зря, потому что Чхве и без того пристально на него смотрит. - А разве сейчас мы несчастны? - Нет, ну...- Джиён теряется, как объяснить то, что внутри, словами? Как передать ту гигантскую кучу беспокойства, что сотрясает его всякий раз, как они лежат, успокоившись после секса, так безумно близко, что кажется, будто их пульсы сливаются в один нескончаемый сердечный битбокс? - Будем, - Сынхён обрывает его метания, легонько поглаживая Джиёна по обнаженному бедру, - конечно будем. Нелепо было верить в подобное. Нелепо, но ведь так хотелось. Джиён горько усмехается и останавливает воспроизведение. Кажется, ему нужно немного выпить. "Немного" затягивается до полуночи, а на следующее утро ему чертовски паршиво и раскалывается голова. Тот факт, что вместе с Дэсоном на запись приходит еще и Чхве, только усугубляет ситуацию. - Нет! Нет-нет-нет... Здесь нужно больше, ну... Обреченности, понимаешь? Дэсон не понимает, но он очень старается и ему грустно от того, что уставший лидер, с ужасными синяками под глазами, недоволен его работой. Джиён подпирает щеку ладонью и вздыхает, он не знает как объяснить парню что именно от него нужно. Толком не проснувшийся мозг только мешает сфокусироваться и собраться как следует. - Просто представь...- гулкий низкий голос раздается около самого уха Джиёна, заставляя его вздрогнуть и отшатнуться, - что то, о чем ты поешь, происходило с тобой самим. Дэсон склоняет голову к плечу и о чем-то задумывается. - То есть, что девушка ушла от меня, а я отчаянно хочу хотя бы оставить хорошие воспоминания? Джиён закусывает нижнюю губу и склоняется над изученной давным-давно партитурой. У него есть и другая интерпретация этих строчек. - Нет. Тебя бросили и тебе безумно больно, - Топ нависает над микрофоном, словно безжалостный языческий идол, - и ты еще не до конца понимаешь, что ничего изменить не в силах. Эти слова добивают Джиёна под дых, и здесь нет Ёнбэ, чтобы удержать его на поверхности, не дать ухнуть в пропасть. Ему казалось он почти переборол, почти смог, но вся соль заключается как раз в этом самом невесомом по сути "почти". Он хочет встать. Нет, вскочить и выбежать из студии, здания, города, страны. Просто деться куда-нибудь, чтобы... Чтобы только не быть здесь. Но вместо этого он мягко оттирает Сынхёна от микрофона и командует: - Запись. Когда песня полностью сбита, парни собираются вместе, послушать конечный вариант. Джи улыбается, просто потому что ему необходимо улыбаться, и нажимает на "плэй". Он не знает куда деть свой взгляд пока идет трек, так что просто опускает его на свои руки. Они дрожат. - Круто получилось, хён, - восторженно прищелкивает пальцами Сынри, - особенно там, где я так чуть-чуть поднимаю голос выше и... - Ох, мелкий, - смеется Ёнбэ, - ты можешь говорить о чем-нибудь еще кроме себя? - Нет, ну... Джи-хён тоже молодец, - обижается макнэ, - такой текст потрясный. - Да, он молодец, - улыбается Дэсон, а самому "молодцу" сейчас чересчур паршиво, чтобы разговаривать. Ему казалось, что в момент, когда песня достигнет своего логического апогея, его наконец отпустит. Да вот только не отпускает. Он кивает ребятам и уходит в комнату, чтобы не нарываться на ненужные разговоры. К тому же, нужно еще подготовить концепт для живых выступлений. Нужно поработать. Лайтстики горят, колыхаясь золотистым морем. Все эти люди здесь, чтобы услышать, чтобы попытаться понять. По крайней мере, в это хочется верить. Джиён цепляется за микрофон, словно утопающий. Здесь, на небольшом возвышении почти в центре сцены, он чувствует себя максимально уязвимым, и когда над залом раскатывается низкое "i remember" его ощутимо дергает. Но расслабляться нельзя, он подтаскивает себя ближе к стойке и приобнимает микрофон, лаская его пальцами. Слова льются наружу, сотрясая диафрагму и горло. Джи прикрывает глаза, гадая, что же чувствует Сынхён, стоя так близко. Читая так проникновенно. К моменту, когда вступает Ёнбэ, Джиён практически берет себя под контроль. Неважно что у него бурлит изнутри, неважно, что происходит вокруг. Быть на сцене, дарить своим зрителям частичку себя - в этом основная суть. Все остальное - мишура, наносное. И несмотря на это в конце Джиён понимает, что плачет. Слезы предательски катятся по щекам, падая вниз на пиджак. Когда он успел? Почему не удержался? Зал взрывается громом аплодисментов. Квон улыбается, незаметно стирая с лица соленые капли, пусть думают, что это - ради них. Так легче. Сынхён ловит его возле гримерки и затаскивает в какую-то каморку, не давая даже секунды для того чтобы вырваться. - Что это было? - Где? - Джи непонимающе вскидывает брови, он и в самом деле не может взять в толк о чем именно говорит Сынхён. - На сцене. Какого ты зарыдал? Это же... - Мои чувства. Апогей. Отпускает. - Это - мои чувства, Сынхён. Иногда им приходится давать выход. - Черт, Джиён, я надеялся, ты поймешь, - Сынхён злится и закатывает глаза, скрещивая на груди руки, - просто подумай сам, ты смог бы прожить всю жизнь с кем-то, похожим на меня? Прячась, не имея возможности даже близким рассказать о своих отношениях? - Мне не была нужна вся жизнь, - Джиён опускает глаза, цепляясь взглядом за маленькую пуговичку на манжете сынхёнова пиджака. Просто чтобы удержаться на краю реальности, не провалиться сквозь текстуры, не исчезнуть, - мне хватило бы тебя рядом так долго, сколько позволит судьба. Сынхён поджимает губы. Того, что он видит во всей чуть сгорбленной квоновой фигуре не было в тексте песни. Этого не было и в самом обычном каждодневном Квон Джиёне. Откуда тогда оно взялось? - Я... - он подбирает слова мучительно медленно, словно бы выковыривая их из-под собственной кожи, - понимаю. - Я знаю, что ты понимаешь, Сынхён, - взгляд темных янтарных глаз выбивает из-под ног Топа почву, - я слышал. Мое "сколько позволит" закончилось. Наверное, я понял это сразу как мы смонтировали трек. Сынхёну хочется открыть рот и сказать что-нибудь еще. Хоть что-нибудь, чтобы эти глаза перестали смотреть на него с такой пугающей решительностью. Он и в самом деле считал, что так будет лучше? Джиён улыбается, и впервые за долгое время эта улыбка - настоящая. Чхве нутром чувствует, и от этого в самой середине его солнечного сплетения свивается самая настоящая зияющая черная дыра. Квон кланяется ему и выходит из комнаты. Сынхён не идет за ним вслед. (http://vk.com/bananasplitfic - заходите к нам с дядей Чхве, вам понравится :3)