Давай сыграем в любовь

Пока Дазай охотился за информацией с помощью пешек Достоевского, последнего на несколько дней изолировали от всех. Ему просто приносили еду, просовывая ту в отсек в двери и забирали пустую посуду. Заняться в комнате было нечем, и Фёдор откровенно скучал, понимая, что это очередной ход Осаму, дабы подогреть азарт в сопернике. Но план русского продолжал своё воплощение даже без лидера, поэтому Дазаю было чем заняться, например, понаблюдать за тем, как крысы Достоевского загоняют в тупик детективное агентство. Но всё интересное имеет свойство заканчиваться, а информации о Книге как не было, так и нет. Осаму решил навестить пленника впервые за последнюю неделю, Фёдор был единственным, кто способен развеять скуку и был достойным соигроком не только на интеллектуальном уровне. Глухие шаги мафиози отдавались в тишине пустующего коридора. Он не злился на свою неудачу в этом раунде, а продумывал новый ход, чтобы поставить брюнету шах и, возможно, мат. Юноша обожал ходить по грани, а ещё любил провоцировать и был уверен, что русский относится к тому типу людей, что изначально видят мир не таким, какой он есть. И такие люди не любят прикосновения других, а с такой способностью, как у Фёдора, совершенно точно ненавидят. «Всё решится сегодня», - с этими мыслями Дазай распахнул дверь каюты, краем глаза заметив лежащего на кровати Достоевского. Тот прекрасно слышал шаги даже сквозь дремоту. Не раздеваясь, только сняв обувь, он лежал на спине, подложив под голову свою шапку. Полноценно он спал вообще редко, поэтому под глазами его залегли тёмные глубокие тени. Он даже не открыл глаза, когда дверь тихо хлопнула. Ему было откровенно плевать, зачем к нему пришли. Пытки? Ради бога. Игра? Ещё лучше. Но того, что сделал Осаму, Достоевский определённо не ожидал. Тот явно двигался очень быстро и бесшумно, оказавшись возле чужой постели за считанные секунды, нависая над русским и накрывая его губы своими в едва ощутимом прикосновении. Фёдор шокированно распахнул глаза, машинально хватаясь худыми пальцами за волосы юноши на затылке, оттягивая его от себя и активируя способность, но… ничего не произошло. Его дар не сработал, более того, он почувствовал, словно его силы заблокировали на время прикосновения. Быстро отпустив Дазая, брюнет резко сел на постели, жмурясь от того, что в глазах немного потемнело. Мафиози же отстранился, медленно проведя языком по губам и странно улыбнулся, его глаза горели доселе незнакомым огнём. – Почему.. почему ты не умер? – растерянно спросил Достоевский, но к нему тут же пришло осознание и он неверяще посмотрел на того. Неужели тот самый эспер, что подавляет чужие способности? Сейчас русский выглядел даже мило – ещё сонный, со спутанными волосами и немного растерянный. Но уже через пару секунд Фёдор тряхнул головой, спуская ноги с кровати и делая вид, что неловкого касания губ, поцелуем это было не назвать, не было. – Я так понимаю, ты её не нашёл и пришёл ко мне? Осаму же просто упивался мелькнувшей перед глазами картиной. Под этой личиной равнодушного монстра и правда скрывался живой, ощущающий всё человек. Отвернувшись, он закусил губу, задумавшись. Столько записей он нашёл про Достоевского, так много узнал про его деятельность, что сам не понял, как его начал притягивать этот демон. Как глубоко надо запустить руки в его грудную клетку, чтобы сквозь пепел ледяного равнодушия добраться до искры человечности? Что бы он с ней сделал? Скорее всего аккуратно сберёг бы, пряча от чужих глаз. Эта мысль поразила самого Дазая, но он, не меняясь в лице, повернулся обратно к Фёдору. – Я пришёл поиграть. Шахматы. – юноша положил на стол доску, доставая из неё шоколадные фигуры в фольге чёрного и белого цвета. – За какие будешь играть? Хотя о чём я, конечно чёрные. – безошибочно определил Осаму, расставляя фигуры, будто и не было, ни смазанного поцелуя, ни бессмысленного вопроса. Он знал, что Достоевский поймёт его без слов и беззаботно улыбнулся, словно его дар был самым обычным. Фёдор молча наблюдал за мафиози, всё ещё пытаясь прийти в себя. Он не любил прикосновения, отчасти из-за того, что мог убить любого, даже невиновного, по чистой случайности. Конечно, ему было всё равно, ведь люди смертны и в его глазах были лишь пешками, не представляя особой важности. Но где-то в глубине души Достоевский не любил свой дар, порой живущий сам по себе и старался никого не трогать, а так же лишний раз к себе не подпускать. Он давно отвык от ласки и ненавидел, когда лезли не только к телу, но и в душу. – Хоть какое-то развлечение в этом царстве скуки и тоски. – отвлечься на игру было идеальным решением и Фёдор, переместившись за стол, принялся неторопливо расставлять свои фигуры. - Отыскал Гоголя? – в вопросе сквозила неприкрытая усмешка и брюнет поднял взгляд на оппонента, предвкушая занятную игру. Он уже понял, что Осаму не так прост и с ним будет интереснее, чем с Эйсом. – Зачем искать того, кто пустит себе пулю в лоб, как только увидит мафиози. – Дазай поправил и без того стоящие идеально фигуры. – Книга такая же способность, как и все остальные. Это лишь игра на выживание. – юноша поднял взгляд на Достоевского, растягивая губы в гадкую ухмылку. Он знал, с чего начнёт пытки, с насилия. Что может быть прекраснее, чем моральное уничтожение, а ещё хотелось увидеть реакцию Фёдора, наверняка тот будет выть от невозможности причинить вред ему, как и всем остальным. – А если я тоже пущу? Что будет делать твой босс, если не получит Книгу? – русский усмехнулся, хоть мысли его были далеки от игры и обсуждения Книги в принципе. Ему совершенно не нравилось и утешало одновременно, что он не может ничего сделать этому мафиози. Какой простор для действий у обоих, но в то же время Достоевского не устраивало то, что Осаму может беспрепятственно прикасаться к нему. Брюнет не был силён и вообще выглядел болезненно по сравнению с Дазаем, поэтому в физическом плане он однозначно проигрывал, зато был на равных в интеллектуальном. Когда фигуры были расставлены, Фёдор жестом предложил сделать первый ход и натянул одеяло на плечи, выглядя почти по-домашнему. – Ты умрешь. – усмехнулся Осаму с равнодушием, переставив первую фигуру. Да, демон его зацепил, но он всё ещё оставался верен мафии и Достоевский был лишь вещью для достижения цели в его руках. – Как скучно. – Фёдор зеркально отразил усмешку, скользнув взглядом по полю и через несколько секунд выставил одну из пешек. Они оба знали, что судьба русского демона решена, но смерть не пугала Достоевского, его вообще мало чем можно было испугать. Он был словно из другого мира, слишком много знающий, слишком жестокий, готовый пойти по головам и подчинить себе весь мир, если потребуется. – На что играем? – скучающе поинтересовался Достоевский, подпирая голову рукой. Желание Эйса было для него банальным, а вот желание оппонента сейчас он почему-то предугадать не мог. – На сладкий вкус победы. – сняв пешку русского конём, Осаму развернул тёмную фольгу, разламывая фигурку и кладя в рот кусочки шоколада. – Забавно, что они съедобные, словно играем в первый и последний раз. – задумчиво пробормотал Фёдор, опуская взгляд на доску. Он мог снять коня открывшимся слоном, но не стал, вместо этого передвинув ещё одну пешку и наперёд размышляя над следующим ходом. – Можно повысить ставки, но всё, вплоть до смерти, это скучно, банально и не интересно. - отзывается Дазай. – Если выиграю я, то расскажу тебе о Книге и убью, после покинув корабль и никто из мафии не будет мне мешать. Если ты – я беспрепятственно делюсь информацией и ты убиваешь меня любым удобным способом. Как тебе такие условия? – невозмутимо предложил Фёдор, поднимая взгляд, снова ставший пустым и безжизненным, на Осаму. – Не честная какая-то сделка. Я ведь могу убить тебя и так, а умирать я хочу в объятиях прекрасной девушки. – Дазай в свою очередь не спускал глаз с доски, он видел множество ходов наперёд, но искал наилучшие варианты, как загнать демона в угол. Выдвинув вперёд слона, юноша задумался. Человек, сидящий перед ним, был первым за долгое время, что вызвал в нём что-то, кроме скуки. Неужели не предложит что-то более интересного? – Тогда, в случае моего выигрыша, я переоденусь в девушку и убью тебя в своих объятиях, так будет лучше? – Достоевский слабо улыбнулся, делая ход очередной пешкой и угрожая коню мафиози. Желание того показалось ему забавно-банальным, но оттого не менее выполнимым. На ум внезапно пришло недавнее воспоминание о тёплых губах шатена и Фёдор смешно поморщил нос, но тут же вернул лицу прежнее выражение. Он явно был уверен в своей победе, в крайнем случае согласен был на ничью, он не умел и не желал проигрывать. – Хорошо, тогда если выиграю я, ты говоришь, где Книга и прыгаешь из окна. – внизу под ним была лишь толща воды и гудели лопасти огромного лайнера. – По рукам. – Достоевский кивнул, сосредотачиваясь на игре. Оппонент ему в этот раз достался хороший и стоило подойти к этому со всей серьёзностью. Брюнет не любил шоколад и потому отставлял поверженные фигуры в сторону, вместо того, чтобы есть их. Вскоре на доске почти не осталось фигур, оба эспера не уступали друг другу до тех пор, пока на поле не остались оба короля и бегать друг за другом по одной клетке было бессмысленно. – Ну что ж…- Осаму взял чужого короля, покрутив фигуру в пальцах и, развернув фольгу, откусил ему макушку. – Говори, где Книга и я принесу тебе платье, прыгнем вместе с корабля. Хоть не умру в руках идиота для разнообразия. – со скучающим воодушевлением протянул Дазай, его вполне устраивал такой расклад, он уже давно хотел прервать свою жизнь. – Сочту за комплимент. – хмыкнул Фёдор, наблюдая за юношей. Пока они играли, в его голове родилась новая идея, но он не был уверен, что Осаму согласится. – Предлагаю немного сменить условия. Если тебя они не устроят, то сделаем по-твоему. – лёгким щелчком пальцев Достоевский уронил с доски короля Дазая и неторопливо расстегнул свою кофту с фиолетовой оторочкой на две пуговицы сверху. – Я дам тебе подсказки, где нужно искать Книгу и ты найдёшь её сам, ведь если я просто скажу её местонахождение, это будет уже не так интересно. Всё равно мы умрём рано или поздно, а так хоть какое-то развлечение перед смертью, терять нам нечего. Дазай с любопытством склонил голову. Желание хоть немного развеять скуку – вот что им движило. И то, что конец света уже начался, его не волновало. Люди – последнее, о чём он стал бы переживать. – Хм, хорошо. – взгляд Осаму скользнул к шее русского, глядя на его бледную кожу, он вспоминал шрам на своей собственной, как напоминание о том, что смерть всегда обходит его стороной. – Отлично. – тонкие пальцы Фёдора ловко застегнули пуговицы обратно, скрывая шею за высоким воротником, всё равно надобность переодеваться исчезла. – Может тогда, раз у нас вышла ничья, ты поможешь мне убраться прочь с этого лайнера взамен на информацию? – торчать в этой каюте ему надоело, тут не было ничего, чем можно разбавить скуку и даже ключи, которые у него остались с корабля Эйса, ничем не помогли. – Ты моё задание, так что если ты куда-то и направишься, то только со мной. Если ты согласен на это условие, сегодня же ночью нас тут не будет. – это казалось просто спонтанным решением, но Осаму знал, что брюнет согласится, ведь не зря он морил Достоевского скукой всё это время. Мафиози поднялся и, не прощаясь, вышел из каюты, оставив русского наедине с шахматной доской и своими мыслями. Фёдор не ответил, провожая Дазая взглядом и понимая, что тот просто напросто выигрывал время, с помощью которого он тут чуть ли не сойдёт с ума от бездействия и скуки, соглашаясь после на любые условия, лишь бы вырваться отсюда. Но с другой стороны, его манило даже какое-то предвкушение, было интересно, сможет ли мафиози самостоятельно добраться до книги, руководствуясь подсказками, ведь конец для большинства всё равно предрешён. Взгляд упал на надкусанную фигурку, из-под фольги виднелся белый край бумаги и Достоевский вытащил записку с текстом: «в 20:00 быть готовым и открыть окно каюты». Осаму продумал этот шаг, зная, что в любом случае оба покинут корабль, но планов на дальнейшие действия у него не было, они переходили на поле Фёдора и Дазай понимал, что потеряет бо́льшую часть власти. В назначенный час, полностью готовый, Достоевский открыл окно, выглядывая и будучи уверенным, что Осаму не блефовал и пойдет согласно плану. Тот и правда ждал русского на палубе, а к окну была приставлена лестница. Огай был осведомлён об уезде Дазая, что уже успел купить билеты на самолет до Москвы, а куда его поведут дальше, он не знал, просто желая развеяться. Фёдор аккуратно спустился, с лёгкой неприязнью глядя на чёрную воду под ногами. Море и океан он не любил, да и плавать плохо умел, поэтому отдал бы предпочтение перелету. Заметив не так далеко берег китайского порта, к которому они успели подплыть, Достоевский в очередной раз мысленно удивился тому, что его оппонент нисколько не уступает, продумывая свои ходы наперёд. Это ему нравилось всё больше, похоже подобие опасного сотрудничества будет интересным. Осаму кивнул брюнету и повёл его вниз, провожая к самому бесшумному катеру, запрыгивая следом и протягивая билеты на самолёт и поддельный паспорт. – Думаешь, я спрятал Книгу в сердце России? – протянул Фёдор, щурясь от ветра и брызг, что летели в лицо. – Дам тебе первую подсказку, как только окажемся в Москве. – Думаю, что если бы ты где-то и хотел находиться во время своего конца света так это в России. А дальше выбирай сам. – юноша уверенно вёл катер к порту, лишь надеясь, что из Москвы Достоевский не поедет во Владивосток, иначе они лишь зазря потеряют время. – Наверное, довериться своему врагу по собственной воле и слепо следовать за ним и есть настоящее безумие. – негромко произнёс Фёдор, с лёгкой улыбкой посмотрев на Осаму. Его снова начал охватывать азарт, хотелось заставить этого самоуверенного парня как следует помучаться, прежде чем он доберётся до того, что ему нужно. Мысленно Достоевский уже составлял и корректировал новый план, главную роль в котором сыграет его новая фигура. Игра намечалась занятная, ведь они оба могли в любой момент просто вонзить друг другу нож в горло или пустить пулю в лоб. Вскоре они пришвартовались в китайском порту, где их ждала машина, но без водителя и вообще лишних людей. Осаму с Фёдором пересели туда и мафиози взял курс на аэропорт. Глаза слипались, Дазай не спал уже давно, но расслабиться он позволит себе лишь в самолёте, потом уже даже подремать не получится, пока они не доберутся до выбранного русским города. Достоевский скучающе смотрел в окно автомобиля, до рейса ещё было время и как только они оказались в аэропорту, направился к кафе, всё же не ел он со вчерашнего вечера. Русский любил фаст-фуд, хоть ел и мало, но бо́льшая часть из этого была вредной пищей. Осаму даже не подумал идти с брюнетом, как и выдавать ему деньги, вместо этого уходя в зал ожидания. Долгие полёты и переезды всегда клонили его в сон, а когда мафиози хотел спать, ему было не до игр. Фёдору же ничего не стоило заговорить работника кафе, который был лишь рад избавиться от клиента, поскольку была глубокая ночь. Тот словно загипнотизированный собрал русскому подобие сытной шавермы с корейской морковью, которую Достоевский очень любил, ну а кулер с бесплатной водой стоял в открытом доступе. Так что вполне довольный, Фёдор нашёл взглядом Осаму и пошёл к нему, садясь бесшумно рядом и начиная поедать доставшийся совершенно бесплатно ужин. Укутанный в плащ, сонный мафиози уже не обращал внимания ни на что вокруг. Его длинные ноги легко дотягивались до соседних кресел через проход, откровенно мешая шляющемуся народу. В какой-то момент Дазай попросту уронил голову на плечо Достоевского, закрыв глаза и почти задремав. Мех на плаще русского был удивительно мягким, пахнущим шоколадом и вином. Фёдор же едва не поперхнулся, замирая, когда ощутил тяжесть на своём плече и перевёл взгляд на Осаму. Тот выглядел сейчас так беззащитно, что Достоевский мог спокойно убить его и в одиночку уехать, скрывшись. Но почему-то этого не сделал. Вместо этого Фёдор стал разглядывать спящего, доедая свою шаверму и изящно вытирая пальцы салфеткой. Вскоре озвучили их рейс и брюнет задумчиво посмотрел на губы юноши, размышляя, зачем тот сделал тогда этот глупый и нелепый жест. Но в свою очередь на такое не решился и аккуратно коснулся предплечья мафиози. – Дазай-кун, нам пора. – беспристрастно произнёс Фёдор, переведя взгляд на табло. – Наш рейс через пятнадцать минут. – Ммм..чёрт, ненавижу перелёты, кто их придумал с их кучей регистраций. – сонно проворчал юноша, с огромным нежеланием поднимая голову с чужого плеча, вставая и потягиваясь. – Пошли? – Осаму тепло улыбнулся русскому, но осознав, что сделал, тут же отвернулся, идя к стойке регистрации. Фёдор лишь поправил пальцами примятый мех и, залпом выпив воду, выкинул стаканчик, вставая и идя следом за тем. Чужую улыбку он не воспринял как что-то искреннее, прекрасно понимая, что с точно такой же улыбкой Дазай может всадить ему пулю в сердце. В отличие от них, многие прошли регистрацию заранее и у стойки уже никого не было, так что справились они быстро и направились к самолёту. Найдя свои места, Достоевский покосился на своего спутника. – У окна или без разницы? – словно у маленького ребёнка поинтересовался русский, но мало ли, если тот боится высоты или наоборот, хочет посмотреть на мир сверху. Осаму молча сел у входа, на окно ему было плевать, но вот снова устроиться на мягкой шубе Фёдора он был не прочь, однако вряд ли тот повторно подобное позволит. Мафиози никак не мог понять, что не так он делает. Почему этот русский так на него влияет? Почему эта игра начала задевать что-то внутри самого Осаму? Юноша откинулся на спинку кресла, разглядывая потолок самолёта. – Достоевский, что будет в конце этой игры? В свою очередь протиснувшись к окну, Фёдор посмотрел в иллюминатор, но пока они не летели, ничего интересного там не было. Да и во время полета он больше предпочитал сон. Услышав вопрос, брюнет перевёл взгляд на Дазая и спокойно улыбнулся. – Свобода и покой. – Достоевский не сомневался, тот поймёт, что он говорит о смерти. Да, он обещал сказать, где Книга, но не говорил ничего о том, что позволит её передать в чьи-то руки, так что в том, что Фёдор убьёт парня, как только тот возьмёт Книгу в руки, сомневаться не приходилось. – Понятно. Не забудь про платье. – тихо произнёс Осаму, утыкаясь носом в свой плащ и как обиженный ребёнок прячась от разговора. – Даёшь мне возможность выбрать его самостоятельно? – в ответ усмехнулся Достоевский, пристёгиваясь, когда объявили взлёт. Краем глаза он наблюдал за юношей, в голове русского скопилось множество вопросов. Зачем он предложил Дазаю эту игру, вместо того, чтобы просто сказать местонахождение Книги, как и договаривались. Почему согласился бежать вместе с ним в Россию и какого чёрта в глубине души ему нравятся случайные чужие прикосновения. Может из-за того, что он не может убить его с помощью способности и тот имеет возможность к нему прикасаться. Иногда Достоевский не контролировал свой дар, словно преступление и наказание жили отдельно друг от друга и тем самым мог убить любого, случайно прикоснувшегося к нему. Но с Осаму он ничего сделать не мог, вероятно именно это и привлекало Фёдора. Сняв ушанку, русский бережно сложил её на колени, поглаживая тонкими пальцами белый мех и глядя в окно, поскольку они уже разгонялись для взлёта. Сидящий рядом мафиози закрыл глаза, намереваясь хоть немного поспать, но в его голове было не меньше вопросов к самому себе и своим действиям. Почему он просто не убил Достоевского или почему тот не убил его, пока он спал на его плече. Упорно отмалчиваясь, Осаму безжалостно потрошил себя изнутри, пытаясь разложить всё по полочкам. Он не любил себя не понимать и всегда стремился разобраться в своих мотивах, как бы больно ему потом от этого не было. Достоевский не мешал юноше размышлять, лишь пощёлкал кнопками на панели, включая лёгкий поток свежего воздуха, поскольку не любил духоту, скорее сухое тепло. Когда они взмыли над городом, Фёдор еще раз посмотрел в окно. То тут, то там виднелись клубы чёрного дыма, пожары не обошли и это место, постепенно от центра нахождения Книги по всему миру прокатывались волны бедствий. Эсперы подвергались гонениям и пыткам, многих казнили, многие совершили самоубийства. Вот чего добивался русский демон и сейчас взирал на всё, что творилось под его ногами с улыбкой на губах. Так спокойно и умиротворённо мог улыбаться, глядя на чужие страдания, только настоящий дьявол. Он не испытывал ни капли сострадания или сомнения в своих действиях. Вдоволь насмотревшись на плоды своих рук, Фёдор отстегнулся и прикрыл глаза. Лететь им долго, а здесь он мог нормально поспать, даже не боясь находящегося рядом Осаму.