Давай сыграем в любовь

Проснулся Фёдор от тихого писка пришедшего сообщения в ноутбуке и открыл глаза. Его тут же накрыло осознание и воспоминания, связанные с Осаму. Однако, Фёдор уже не боялся и никак не выдал то, что теперь знает о мафиози всё. Тихо выбравшись из объятий Осаму, русский сел за ноутбук, открывая тот и сонно зевая. Крысы из Йокогамы, что патрулировали город, донесли о том, что Осаму теперь разыскиваемый преступник, а в Россию едут эсперы из мафии. Что ж, намечалось отклонение в их игре, что не огорчило, а наоборот вызвало азартную улыбку. Достоевский застучал тихо по клавишам, рассчитывая, когда и где будут двое мафиози. – Они разнесут всё нахрен, так что лучше прямо в Москве пустить их по ложному следу, пусть валят в Новосибирск. – сонно проворчал проснувшийся Дазай, обнимая подушку. Конечно, он почувствовал колющее тепло в виске ещё ночью и сейчас понял, что босс решил действовать, пусть пока и не радикально. – Без проблем. - Фёдор не удивился, что Осаму уже знает о происходящем и, запустив свою вирусную программу, стал менять информацию в проданных ранее билетах до Питера, меняя их направление на Сибирь. – Их задание доставить тебя живым или мёртвым к боссу? - усмехнулся Достоевский, отслеживая рейс мафиози, те уже летели в самолёте. – Живым. Я всем всегда нужен живым. Только тебе настоящим, - Осаму аккуратно скользнул пальцами по спине Фёдора, ненавидя каждого, кто посмел его касаться не с почтением. – А вот ты им не нужен. – Что ж, тем лучше для меня, но до тебя они доберутся только через мой труп, если сами первыми не умрут, - спокойно произнёс брюнет, уже не вздрагивая от прикосновения к спине. Закрыв ноутбук, Достоевский повернулся к Осаму. – Как ты себя чувствуешь? – Эй, ты обещал, что мы умрём вместе, не забыл? Я не вынесу третьего удара в спину. – Дазай серьёзно посмотрел на Фёдора. – Конечно, не забыл, я ещё должен купить себе платье. - Достоевский усмехнулся, склонив голову. – Ты не ответил на вопрос. – Пока не встал, очень даже бодро. Думаю, всё не так страшно, как я предполагал. Осаму приподнялся, чтобы дотянуться до чужих губ. – Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, - хмыкнул Фёдор, уже без прежней неловкости отвечая на поцелуй и убрав ноутбук с коленей. Он-то себя чувствовал намного лучше, чем до этого, получив разрядку. – Куда надо прыгать и зачем подгонять? – не понял русскую поговорку мафиози, вместо этого с наслаждением целуя Достоевского и оглаживая ладонями его красивое на самом деле тело. Просто очень худое, почти андрогинное. Боль была в бёдрах, но пока терпимая и Осаму надеялся, что день в постели вернёт ему силы. – Ох, не бери в голову. – улыбнулся Достоевский, выбираясь из постели и протягивая руку Дазаю. – Попробуй встать, я помогу тебе дойти до ванной и вколю ещё обезболивающего. – У-у, хорошо, - Осаму схватился за чужую руку и встал на дрожащих ногах. Боль прошлась стрелой по позвоночнику, и Осаму уткнулся в плечо Фёдора, тяжело дыша и почему-то улыбаясь. Наверное, от осознания того, что эта боль – плата за удовольствие его милого русского. – Больно? - прозвучало больше как утверждение, а не вопрос, и Фёдор приобнял юношу, поддерживая его, чтобы тот не упал. – Сможешь дойти или нести? - даже с едва заметным смущением спросил Достоевский, всё же он ни разу ни о ком так не заботился. – Смогу. – нежно ткнувшись губами в шею Фёдора, Осаму с его помощью похромал в ванную, опираясь на его руку. Он думал о том, что переписал бы страницы Книги и сделал бы так, чтобы их не трогали больше никогда. Фёдор ощущал вину за то, что причинил боль мафиози, хоть сам получил удовольствие, и это чувство было для него новым, он не до конца понимал, как ему теперь себя вести. Доведя Осаму до ванной, Достоевский попросил его подождать, пока он настроит воду. – Ты как предпочитаешь мыться, под душем или в ванне? – В ванной. – Осаму аккуратно опёрся о край чугунной ванны, наблюдая за брюнетом. – У нас таких нет, в основном фаянс и пластик. – он и в первый раз это заметил, но сейчас хотя бы мог обсудить. Пока вода набиралась, Дазай стал снимать бинты с шеи, торса, рук и ног. Под ними были странного вида шрамы, похожие на разрезы кожи, стянутые медицинскими нитками. Они не срастались и не заживали, из них не текла кровь. Что прятали эти нити, мог бы сказать лишь сам Осаму. – Да, этот дом был построен еще в СССР, так что здесь всё сделано добротно и восстанавливалось по минимуму после войны, - кивнул Достоевский, закрывая слив. Он заметил странные шрамы Дазая, но не стал ничего говорить, хоть внутри кольнуло желание сделать то же самое, только ещё более мучительно, с самим боссом. Кинув в воду капсулу специального раствора, что обладал заживляющим и успокаивающим действием, русский кивнул парню. – Всё, можешь залезать. Осаму медленно погрузился в тёплую воду и блаженно промычал, откидывая голову назад. Ему и правда нравилось, как бережно Фёдор может ухаживать за кем-то. Босс просто считал, что Осаму выносливый и был в принципе прав, ставя над ним опыты. А Чуя орал и кидался вещами, не в состоянии признаться самому себе, что переживает. Дазай улыбнулся, смотря в глаза Достоевского. – Скажи, если нужно будет изменить температуру, - Фёдор оставил набираться ванну до нужного уровня и присел на её край, разглядывая лежащего в ванне мафиози без зазрения совести, скользя взглядом по оставленным им укусам. – Ты узнал вчера что-то? - имея в виду расследования Осаму по поводу Книги, тихо поинтересовался Достоевский. – Я знаю, где она, ведь в Питере так любят копировать всё с разных уголков мира, - негромко произнёс юноша и коснулся пальцами коленки Достоевского. – Так что я выиграл, но… - Осаму поднял взгляд на лицо русского, – Почему так не хочется ничего делать. – И где же? - склонил голову Фёдор. Он почему-то не сомневался, что эту игру он проиграет, но это его нисколько не расстраивало, ведь механизм уже запущен, а для изменения сюжета в Книге не осталось страниц, лишь малая часть места на пару строчек, словно Достоевский предполагал, что Осаму захочет что-нибудь написать перед смертью чужой рукой. – Ты не сможешь изменить правила, но можешь от них отойти, ведя параллельную игру, - задумчиво произнёс Фёдор, глядя, как вода из-за капсулы окрашивается в голубоватый цвет. – Я не могу писать в Книге, - Дазай поднял руку к своему лицу и усмехнулся, – Ты знаешь, что будет, если я возьму её в руки? Всё остановится и аннулируется. – мафиози посмотрел в глаза Достоевского и прикоснулся пальцами к своему уху, убирая волосы и показывая тонкий шрам. – Книга в Нижнем Новгороде под мостом, не так ли. - глаза Дазая блеснули, не зря он говорил, что Мори ставил на нём опыты, и не только над телом. Он был вещью босса, который мог знать всё, что происходит вокруг. – Знаю, именно поэтому это задание босс дал тебе, - пожал плечами Фёдор и покачал головой. – Допустим, хочешь отправиться туда? - чуть прищурился Достоевский. Конечно, чтобы запутать следы, он с помощью способности одного из эсперов, убитых Шибусавой, создал несколько точных копий книги, но настоящая находилась далеко не в России. – Ага. - Осаму медленно окунулся с головой в воду, закрывая глаза и мечтая, чтобы все отстали от него и Достоевского. Русский задумчиво посмотрел на парня под водой и усмехнулся. Конечно, ему так же не хотелось скоро расставаться с Осаму и он метался между выбором дать следующую подсказку сейчас или вместе с ним поехать к его предполагаемому месту нахождения Книги. Внезапно Дазай распахнул глаза, жестом показывая, что ему нужна бритва, которую он заметил на полке и как можно быстрее. Фёдор на такое лишь покачал головой, мол я предупреждал, что никаких острых предметов в ванной он ему не даст. – Мне не нужны трупы в моей квартире. - Достоевский произнёс это негромко, но знал, что даже под водой мафиози его услышит. Осаму зло взмахнул ногой, показывая фак, мол, «хотел бы суициднуться, делал бы это не на твоих глазах». Он понимал, что времени у него не много, в следующий раз босс уже не будет блокировать звуковой жучок, вшитый в его висок, и шанс у него был только один, а воздуха мало. Немного поколебавшись, Достоевский фыркнул, но всё же протянул руку к полке, доставая оттуда бритву и опуская парню под воду, внимательно за ним наблюдая. Дазай тут же её схватил, выдёргивая лезвие и полоснув по виску, после чего, уже почти захлёбываясь, вытащил маленькую железную пластину с тонкими проводами и кинул на пол, наконец выныривая. – Разбей. – кашляя и отфыркиваясь, прохрипел юноша. Недолго думая, Фёдор спрыгнул с ванной, доставая из-под неё непонятно откуда там взявшийся небольшой лом, и ударил пару раз по пластине, равнодушно глядя, как та рассыпалась на несколько частей, пару раз при этом коротнув. То, что подобное оказалось в голове Осаму, Достоевского не удивило, он сам любил вшивать своим подопечным жучки прямо в тело и сейчас слепота шатена казалась оправданной. Дазай же сидел в ванной и тяжело дышал, понимая, что времени у него теперь очень мало и улыбнулся с каким-то отчаянием, откидывая голову назад. – Интересно, что было бы, будь это всё моим сном. – мафиози закрыл глаза. – Что если бы я встретил тебя раньше, чем Огая. Достоевский положил лом на стиральную машину и перевёл взгляд на Дазая. – Вместе.. Мы бы окрасили эту землю в красный кровью грешников. Ради более прекрасного мира..- растянув губы в слегка безумной улыбке, Фёдор перекинул ногу через бортик ванны, что была достаточно большой, чтобы уместить двоих и опустился в воду, не сводя взгляда с Осаму. В конце концов, он замёрз обнажённым, а в воде было тепло. Дазай приоткрыл глаза, не обращая внимания на стекающую с виска вниз кровь, и посмотрел на брюнета. – Тогда я хочу, чтобы ты изменил настоящее, - Осаму обхватил лицо русского горячими ладонями и улыбнулся, – Эй, Достоевский, ты можешь сделать это для меня? Я хочу пройти путь от начала до конца только с тобой. Казалось, что эти двое контрастируют друг с другом и дополняют одновременно. Дазай – яркий и светлый снаружи и с непознанной темнотой внутри и Достоевский, что на первый взгляд внушал лишь ужас и в душе теплились остатки того светлого, что было почти безвозвратно погребено под слоем пепла и тёмных дебрей души русского. Фёдор спокойно смотрел в глаза Осаму, оперевшись о дно ванной руками. – Ты ведь так стремился умереть и хочешь переписать свою историю? - тихо спросил Достоевский, подняв одну руку и осторожно стирая струйку крови, что спустилась уже до подбородка. – Хочу, хочу, чтобы только твои руки касались меня, - Осаму провёл ладонью по щеке Достоевского, – Хочу быть счастлив чуть больше, чем неделю. Хочу знать всю жизнь, что это не я бракованный, что есть кто-то, кто меня поймёт, - прошептал юноша в губы русского и улыбнулся устало, – Ты знал, что только тот, кто пишет в Книге, помнит все изменения? Успеешь меня найти до босса? - с усмешкой спросил Осаму, вспоминая, что Достоевский старше него года так на три, а значит, времени будет чуть больше. Достоевский слушал мафиози затаив дыхание, понимая, что никто никогда не говорил ему таких искренних слов и вряд ли ещё когда-то скажет. Плевать, если в один из самых близких моментов он получит в ответ нож в спину, ему хотелось быть вместе только со своим врагом, до самого конца. – Знаю. Конечно успею, будет интересно начать всё заново. - улыбнулся Достоевский, что совсем не против был переписать всё, чтобы в новом мире начать их отношения с чистого листа. Подавшись вперёд, Фёдор накрыл губы юноши своими, вкладывая в этот поцелуй всё своё желание быть рядом с ним. Осаму вцепился в плечи Достоевского судорожно, будто не желая того отпускать и зажмурился, молясь лишь о том, чтобы Фёдор либо правда переписал историю, либо хотя бы убил незаметно, так, чтобы Осаму не осознал предательства того, кто был ему ближе, чем весь этот прогнивший мир. Дазай с трудом оторвался от чужих губ. – Они уже едут в Нижний Новгород, - шатен задумался и посмотрел на Достоевского, – Если меня найдут, то больше я тебя не увижу, - Осаму ещё не знал, что Книга была обнаружена из-за Гоголя. Босс в отличие от него игрой не был занят и теперь Мори нужен был Дазай, чтобы остановить действие оной. – Там нет настоящей книги. - выдохнул в губы парня Фёдор, не видя смысла скрывать и понимая, что мафия наступает им на пятки. – Времени у нас мало, я так понимаю и наши игры нужно отложить. Я скажу тебе, где Книга, но нужно заставить псов идти петлями, а лучше убить. - Достоевский чуть нахмурился, выключая воду и беря мягкую губку, чтобы помыть Осаму. – Я знаю. И я знал, что чип в этот момент работает, - Осаму послушно подставился приятным рукам Достоевского и улыбнулся, оглаживая пальцами чужие худые плечи. – Лучше тебе идти к Книге, а я уведу мафию от тебя. И не забудь убить того, кто смел прикасаться к тебе, не позволяй сделать этого снова, только я имею право касаться твоего тела и души. И только тебе я позволю сделать это же со мной. – Ты уверен, что не попадёшься? Я думаю, Мори пойдёт на любые уловки, даже самые грязные, чтобы заставить тебя вернуться. - с мелькнувшим на дне фиолетовых глаз беспокойством спросил Достоевский, он очень не хотел отпускать от себя Осаму, хоть и был в нём уверен, но мафия тоже не лыком шита. Довольно прикрыв глаза от прикосновений, Фёдор склонил голову, выдавливая гель на губку и начав аккуратно мыть юношу, поддерживая его за талию. – Ты просто невероятный, Дазай-кун, я бы действительно хотел прожить ещё одну жизнь, но уже рядом с тобой и не важно, сколько она продлится. – Так сделай это. Не важно, поймают меня или нет, даже если босс захочет выманить тебя мною, помни, твоя цель – это Книга. – Тогда бросаем всё и расходимся? - немного мрачно поинтересовался Фёдор, ему чертовски не хотелось уходить от Осаму сейчас, когда всё только-только начало налаживаться. – Только она сможет стереть всё, что произошло и дать нам ещё одну жизнь. Жизнь, которую я хочу провести с тобой, - улыбнулся Дазай и скользнул пальцами по шрамам на спине Достоевского, выглаживая каждый из них. – Хочу, чтобы на твоём теле следы оставляли только мои ногти, хочу, чтобы ты был моим…какой же я эгоист. В ответ на прикосновения Достоевский подобрался еще ближе к мафиози, нависая над ним и обнимая за шею, глядя на того слегка помутневшим взглядом. – Зато ты единственный эгоист, который говорит искренне, которому не нужна от меня информация или выгода. - тихо произнёс русский, он сам до этого не понимал, но на самом деле ему, как и любому другому существу, всего лишь нужно было искреннее внимание и забота, которого он был лишён, а потом попросту не подпускал к себе. – Пожалуйста, ещё хотя бы день, - прошептал Дазай, его глаза слегка блестели от слёз. Только не сейчас, не когда он наконец-то получил того, кого так беззаветно добивался. Да, специфично, да, принося боль всем, кто был рядом с Достоевским, но никогда самому русскому. – Сколько ты захочешь, - так же шёпотом ответил брюнет, у которого внутри стремительно развивалась болезненная привязанность к парню, он был готов снова оказаться в чёртовой, успевшей стать ненавистной комнате на том корабле, лишь бы Дазай был рядом. Осаму судорожно цеплялся за Фёдора почти до синяков на талии, будто он прямо сейчас растворится. – Я слабый.. да, слабый человек но, Дост-кун… - мафиози склонил голову так, что тёмные влажные пряди упали на глаза. – Я люблю тебя. Услышав от того признание, Фёдор даже замер, после чего аккуратно обхватил ладонями лицо мафиози, заглядывая ему в глаза. – Что ты сказал? Повтори, пожалуйста. – Я люблю тебя, люблю давно, прости меня. - Осаму сжал дрожащими пальцами талию брюнета, перед глазами мелькали те моменты, когда Достоевский бил исподтишка. Дазай сам себя убедил в том, что Фёдору он интересен, как игрок, не замечая того, что русский всегда всё делал так, чтобы парень и жив остался, и калекой не стал. Мафиози слабо трясло, он ожидал, что тот ему не поверит или, получив признание, потеряет к Осаму интерес. – Прости, Дост, я никогда не хотел тебе причинить вреда.. я ничего не могу с собой сделать, моя душа рвётся к тебе, я так сильно люблю тебя.. Достоевский смотрел в лицо Осаму, словно стараясь впитать в себя чужие слова и эмоции. Если раньше такие слова он бы просто не воспринял, то сейчас он желал их слышать снова и снова, знать, что в этой жизни он кому-то нужен, что шёл к своей цели не просто так и теперь у этой цели появился новый смысл. Сбивчивую речь мафиози Фёдор прервал поцелуем, просто затыкая поток слов одним единственным способом, который сейчас пришёл на ум. Накрывая губы Дазая даже каким-то отчаянным поцелуем, в котором постарался передать всё то, что не мог выразить словами. Осаму крепко обнял Фёдора, отвечая на поцелуй и думая, что если Книга и правда даст второй шанс, он ни за что не отпустит этого человека из своих рук. Он убьёт каждого, кто встанет на пути его и Достоевского. И ни один пёс, ни одна крыса не прикоснётся к тому, кого он сам сделал своим смыслом. Достоевский долго не отрывался от губ парня, пусть ещё не так умело, но искренне целуя, врываясь языком глубоко в чужой рот, едва не душа и давая понять, что только он имеет право убить Осаму. Когда воздуха стало не хватать, Фёдор всё же отстранился, но перед этим до крови укусил шатена за губу, чтобы любой пёс из мафии понял, кому принадлежит Дазай. – Я.. не знаю как это, любить, - сбивчиво прошептал Достоевский, глядя в глаза юноши, – Но если это то же самое, что испытываешь и описываешь ты, то наверно.. я тебя тоже люблю, - выдохнул в губы Осаму русский, сжимая до будущих синяков его плечи. – Тогда.. всё хорошо, - Осаму улыбнулся, бережно скользя пальцами по чужой груди, позволяя тонкой струйке крови стекать с губы вниз по подбородку. Он готов был позволить Достоевскому даже съесть себя, если тот захочет. – Главное не бросай меня и больше не бей в спину, - Осаму подался ближе к брюнету и прихватил губами кожу на видном месте изгиба шеи, ровно под кадыком, чтобы оставить засос. – Не буду, - выдохнул едва слышно Фёдор и прикрыл глаза, закусывая губу, когда ощутил слабую ноющую боль от метки. Вспомнив вчерашнюю угрозу Осаму, Достоевский лишь улыбнулся, охотно подставляясь. На бледной коже тут же расцвело алое пятно, которое спустя время станет фиолетовым, но Фёдору было плевать. Пусть его пометят заново, пусть Дазай таким образом сделает его своим. Вспомнив, что у мафиози ещё порезана кожа на виске, Достоевский открыл глаза, глядя на масштаб раны и потянулся к аптечке. Заметив это, Осаму тихо рассмеялся. – Боже, хорошо, что ты не знаком со мной четырнадцатилетним, тогда я постоянно весь был в ссадинах и рваных ранах. – Полагаю, примерно в том же возрасте я тебя и найду, - улыбнулся Фёдор, привставая, чтобы достать небольшую пластиковую коробку и опускаясь обратно в воду. Достав ватные диски, Достоевский смочил их перекисью и принялся аккуратно протирать порез. Дазай не сопротивлялся, замирая в одном положении для удобства, лишь поглаживая под водой чужие бёдра. – Босс нашёл меня в тринадцать, жили мы в районе Токио. К пятнадцати я уже пережил ряд экспериментов и хотел закончить жизнь самоубийством. Фёдор внимательно слушал, рассчитывая, в какой момент ему написать об их новой жизни, учитывая их разницу в возрасте, в которой Достоевский не сомневался. Он понимал, что Осаму хочет не видеть на нём тех шрамов, но тогда они окажутся совсем подростками, Осаму уж так точно. Но лучше так, чем то, что происходит сейчас. – Хорошо, я тебя понял. И найду тебя до того, как ты захочешь это сделать. - улыбнулся Достоевский, выкидывая окровавленные диски и доставая нитку с изогнутой иглой, начав аккуратными маленькими стежками зашивать ранку. Осаму жмурился, но не мешал. Он так же не особо хотел, чтобы его шрамы остались, он так устал от этих бинтов, что просто хотел перестать о них заботиться. – Хм, можно ведь изменить пару событий до встречи, не так ли? Чтобы у тебя было больше времени. – Хочешь, чтобы твой босс в это время был занят волком? - задумчиво произнес Фёдор, добросовестно подгоняя стежки друг к другу, почти усевшись на колени юноши, но помня о том, что Осаму больно, всё равно старался быть на весу, хоть коленки уже начали ныть. – Хочу, чтобы Фукудзава меня нашёл после аварии, а не Огай. – мафиози терпеливо сидел, не дёргаясь, чтобы работа Фёдора не оказалась напрасной. – А ещё чего ты хочешь? - слегка саркастично протянул Достоевский, но отметил для себя учесть все пожелания Дазая. – Ну вот и всё. - аккуратно обрезав кончик нити, Фёдор отложил инструменты и посмотрел на Осаму. – Поворачивайся спиной, нужно тебя домыть. – Что ещё, - мафиози картинно задумался на долю секунды, – Вообще-то, только тебя мне вполне хватило бы, - юноша беззаботно улыбнулся, и на мгновение его улыбка была более искренней, чем все улыбки за всю его жизнь. Но только Достоевскому он позволит её увидеть. Послушно развернувшись к тому спиной, Осаму удобно сел на колени. – Неужели, - тихо фыркнул русский, заново намыливая мочалку и начав мягкими массажными движениями тереть спину Дазая, но не удержался, в какой-то момент склоняясь ближе и касаясь губами места вчерашнего укуса на шее, целуя. Осаму блаженно прищурился. – М-м, чёрт, я же буду ревновать тебя к каждой курице, что посмеет смотреть в твою сторону. – Мне убивать каждую курицу на своём пути, чтобы ты не переживал? - невозмутимо поинтересовался Достоевский, скользнув мочалкой по груди юноши и приобнимая тем самым его сзади. – Как минимум обнимать только меня. – Будто до тебя я кого-то обнимал, - усмехнулся Фёдор, несильно прижимаясь к мафиози и наслаждаясь его близостью, словно впитывая в себя каждую секунду этого момента. Но спустя время всё же нехотя отстранился, чтобы домыть того и приняться за себя. Закончив водные процедуры, Достоевский укутал шатена в полотенце, отправив того на кухню. – А что на завтрак? – с интересом протянул Дазай, босиком идя по коридору. – Наверно остатки того, что ты делал, я ничего не готовил, - немного растерянно произнёс Достоевский, идя следом, и заглянул в холодильник, доставая оттуда рис с курицей и ставя его разогреваться в микроволновку, а сам принялся нарезать салат, хоть сам для себя это делал крайне редко и готовить почти не умел. – Тогда надо будет оставить тебе еду, когда я уеду, - мафиози ласково улыбнулся, смотря, как Достоевский старается ради него, ради них и их времени, которого в этом мире осталось так мало. – Да не стоит, я ведь уеду из Петербурга, - Фёдор чуть нахмурился, словно жалел, что спрятал Книгу далеко и к ней долго придётся ехать. За размышлениями русский отвлёкся и саданул кончиком ножа по пальцу, но не издал ни звука, словно совсем ничего не почувствовал, лишь посмотрел, как капли крови смешиваются с соком помидора, который он резал. Осаму мгновенно метнул взгляд на руки брюнета, словно почувствовав кровь и молча встал, уходя в коридор, где достал знакомые пластыри из кармана мантии. Вернувшись к Достоевскому и взяв его за руку, мафиози мягко обхватил чужой палец губами, слизывая солоноватый сок вместе с кровью. Фёдор поднял взгляд на юношу, внимательно наблюдая за его действиями, но не противился этому, позволяя о себе заботиться таким образом. Вскоре выпустив палец изо рта, Осаму так же молчаливо заставил брюнета промыть кисть под проточной водой и заклеил ранку пластырем, улыбнувшись. – Будь аккуратнее. – коротко поцеловав русского в щёку, Дазай пошёл доставать еду из микроволновки. –..Хорошо, - кивнул Достоевский, провожая парня взглядом и отворачиваясь, чтобы достать тарелки из шкафа. Где-то в глубине души ему хотелось, чтобы всё так и оставалось, чтобы не нужно было куда-то ехать и от кого-то прятаться, переживать. Хотелось просто жить. Когда они оба сели за стол, Фёдор стал ковырять курицу вилкой, вместе с тем утыкаясь в телефон и что-то там выискивая. Осаму бездумно гладил брюнета по голени своей ногой под столом, так же копаясь в телефоне и размышляя, куда и как уводить дальше истеричного Рюноске и вспыльчивого Чую. Он очень не хотел, чтобы они разнесли этот прекрасный город, который пришёлся ему по душе. Отложив вскоре телефон, Достоевский поднял взгляд на мафиози, молча его разглядывая и думая о чем-то своём. Он не понимал, как один человек смог изменить его жизнь настолько, что Фёдор поступился своим планом, самым грандиозным в своей жизни, по сути, смыслом этой самой жизни. Осаму, почувствовав взгляд на себе, поднял глаза к Достоевскому и ласково тому улыбнулся. Фёдор ответил слабой усмешкой, склонив голову набок. – Дазай-кун, а что, по-твоему, смысл жизни? - русский не мог не задать этот вопрос, хоть ответ предугадывал, но хотел услышать его от Дазая. Осаму задумался, а потом просто ответил. – Ты, - после чего снова уткнулся в телефон, будто это не было откровением или чем-то особенным. Просто мысли Осаму относительно своей жизни. Дост и правда был его смыслом лет с шестнадцати. – Это.. очень приятно слышать, - словно самому себе тихо произнёс Достоевский, прислушиваясь к своим ощущениям. Внутри от слов юноши было как-то тепло и хорошо, словно так и должно быть. – Еда сейчас остынет, Дазай-кун. – Да-да прости, - мафиози взял палочки, купленные специально, и стал закидывать в рот то рис, то курицу, не отрывая взгляда от экрана. Он и правда надеялся, что его не поймают. Но куда больше переживал, чтобы Достоевский не повёлся на то, если его попытаются выманить с помощью провокации. Справившись со своим завтраком, Достоевский встал, чтобы налить чай, поправив полотенце на бёдрах. Дазая он не отвлекал, размышляя и над своим планом, он не мог больше никому доверить приблизиться к Книге на печальном опыте Гоголя, так что решил ехать к ней самостоятельно, рассчитывая самый короткий путь. Осаму задумчиво поднял взгляд на Достоевского и после подошёл, обнимая со спины. – Поехали туда сегодня, - вдруг тихо спросил юноша, почему-то чувствуя тревогу, и желая взглянуть на место детства любимого до того, как сорвётся в последний бег. Фёдор поставил чайник и, ощутив теплые объятия, кивнул. – Хорошо, поедем. - Достоевский осторожно развернулся в руках мафиози, кладя ладони на его плечи. – Обещай мне, что до последнего не позволишь им поймать себя. - попросил Фёдор, которому так же передалась тревога Осаму, хоть он сам этого до конца не осознавал. – Обещаю. А ты обещай, что даже если меня поймают, ты продолжишь наш план, ведь если ты всё сделаешь правильно, у нас будет второй шанс. – Обещаю. - тихо произнёс русский, прикрывая глаза и сместив одну руку на талию Дазая, второй мягко погладил его по волосам. – Я вылетаю послезавтра, так что у нас есть ещё почти двое суток. – Спасибо, да и я хочу посмотреть, как выглядят в России дачи. В Японии этого нет, а Гугл выдает слишком много разного. От огромных домов до деревянных хижин среди поля картошки. – Ну, это будет что-то среднее, если там не настолько всё заросло, я давно там не был, - усмехнулся Фёдор, кинув взгляд на часы, а после утыкаясь носом в волосы Осаму, словно пытался запомнить запах. – Идём одеваться? – Да пошли, - кивнул Осаму, так же замерев на несколько секунд, просто чтобы запомнить это утро, эти простые человеческие эмоции и объятия, а после похромал в комнату, чтобы переодеться в купленную здесь одежду, оставляя плащ и костюм в этой квартире, как знак того, что он тут изменился и отрёкся от мафии. Достоевский пошёл следом в свою комнату, скидывая полотенце и переодеваясь в привычный образ, не забыв про ушанку и браслет, который снимал только когда шёл мыться. Увидев Дазая, Фёдор улыбнулся, было гораздо приятнее видеть его не в облике мафиози. – Поедем с Ладожского вокзала, быстрее до него добраться на метро. Поезд пригородный, так что доедем быстро. - жестом попросив Осаму развернуться, Достоевский вложил в его рюкзак планшет, он был гораздо легче и удобнее, чем ноутбук, так что особой разницы тот не почувствовал. Дазай улыбнулся, было в этом что-то чертовски приятное, домашнее. А ведь сюда они больше не вернутся, и в том времени эта квартира уже не будет принадлежать Фёдору. Вероятно, об этом же подумал и русский, каким-то тоскливым взглядом окидывая комнату, с которой многое было связано. Но всё когда-то приходится отпускать и Достоевский, тряхнув головой, подхватил свой рюкзак, в последний раз мысленно прощаясь с окружением. – Идём, Осаму. Пропустив юношу вперёд, Фёдор закрыл дверь и привычно положил ключи в щиток, тихо вздохнув. Теперь всё будет по-другому.