Тонны запретной боли

      В отеле Антон ненадолго ложится спать, а Арсений вместе с Пашей идут по делам. Проходит буквально час и Шастун сам просыпается. О том, что никого сейчас нет он знал, поэтому без зазрения совести залипал в телефоне, пока не раздался один звонок. Тот, которого он не ждал абсолютно. Звонок от матери. Парень встаёт с кровати, идёт к окну и садится на подоконник спиной к двери, одну ногу свешивает, другую подгибает и отвечает на звонок. —Привет, сынок. Как ты?— раздаётся женский голос в трубке. —Что надо?— безразлично спрашивает Антон. —Звоню спросить как дела. Правда говорят, что ты в Москву на конкурс поехал? —Не твое дело. —Антон! Давай нормально поговорим! —Я не хочу с тобой разговаривать. Тем временем в номер входят Паша и Арсений, что-то бурно обсуждая, но, слыша голос Антона, моментально замолкают и проходят в спальню. —Ты реально удивляешься, что я не хочу разговаривать с тобой? — как никогда спокойно спрашивает Шастун, переводя взгляд в окно. — Мне все равно, кто ты для меня. Зачем ты мне звонишь? — Антон прослушивает ответ, тяжело вздыхает. — какие нахер отношения восстановить? Ты издеваешься? Все хорошее, что между нами было осталось далеко.       Воля видит, как Арс меняется в лице, сильно напрягается, из-за чего кладет руку на его плечо, успокаивая. —Думаешь, с девушкой?— шепотом спрашивает Воля. —Не знаю... Похоже на то,— неуверенно предполагает Попов. —Мама, отстань от меня. Я не собираюсь восстанавливать с тобой отношения. Про какие ты детские воспоминания говоришь, если я бо́льшую часть времени всю жизнь проводил у друзей, потому что знал, что если приду домой, то меня или отпиздят, или прочитают ещё несколько лекций о том, что я позор и бесполезный кусок "биомассы"? Ты сейчас серьезно звонишь со словами "давай восстановим отношения"? Я тебя всей душой ненавижу. Тебя и отца. Ой, извини, отчима. Хотя и отца, наверное, тоже. Я лет до двенадцати думал, что, то, как вы со мной обращаетесь - нормально. О каких отношениях ты можешь говорить, если ты меня всю жизнь ненавидишь? С твоих слов, я твой позор и твое разочарование. Что тебе от меня надо, говори прямо? —Антон, ты в курсе, что если ты захочешь вернуться, то мы тебя не примем? —Круто отношения восстанавливаешь. В курсе, спасибо. Если лишусь квартиры... Найду что делать. К вам не вернусь. Только-только все синяки, да шрамы зажили. Ваш бесполезный сын найдет себе работу. —Не смеши, какую ты работу найдешь? Листовки раздавать будешь? И долго ты проживёшь? —Я с тринадцати работал. Я оплачивал себе всё то, что мне надо было. Я пропадал ночами на работе, а днями в музыкалке и школе, а ты этого даже не замечала, оказывается. Все, что я для тебя делал, тебе всего было мало. Знаешь, как обидно было смотреть на семьи моих друзей? Где им не напоминают о том, что ты питаешься за счёт родителей? Не херачат ремнем до потери сознания за двойку, а помогают разобраться с темой? Это было действительно обидно. —Так ты нам ничего не рассказывал, откуда нам было знать? —Что знать? Вы не знали, что бить детей ненормально? Вы не знали, что я не могу зарабатывать в десять лет? Вы не знали, что детям нужно хотя бы внимание? О чем ты мне сейчас втираешь? Ты сама себя слышишь? У нас в семье никогда нормальных отношений не было. Дети, которые росли в нормальной семье, с адекватными родителями, явно не будут шарахаться от того, что кто-то резко руку поднял. Не будут из-за двойки паничку ловить. Не будут о суициде задумываться или не жрать неделями, потому что любимые родители сказали, что ты скоро в двери не влезешь,— следующая фраза вводит в ступор. Хочется истерично засмеяться и зареветь в один момент. «Ну назови ещё хоть одну причину, почему я плохая мать!»— чего? Хоть одну причину? Тебе действительно всего вышеперечисленного мало? Нет, ну, хорошо, мне есть что назвать. Когда мне было девять ты впервые выгнала меня из дома. Меня сбила машина и это увидела наша соседка. Она вызвала скорую, оттуда позвонила вам. Вы приехали подписали пару бумажек и смылись. В больнице я пролежал месяц. Мне ребрами лёгкие проткнуло, если ты вдруг не знала. Весь этот месяц вы не пришли ни разу. Зато мои друзья и их родители были у меня ежедневно. И забрали меня каким-то чудом тоже именно они. Я вернулся домой. И что же было дальше? Правильно! Я получил пизды! Вы меня отхуячили за то, что меня дома долго не было. И били несмотря на то, что у меня только-только ребра затянулись, без боязни их сломать вновь. В общем, давай короче. Забудь о том, что у тебя есть сын. Забудь мой номер и меня. И не звони сюда больше. Если будешь звонить, то поменяю номер. Прощай,— не давая шанса матери ответить, Шастун скидывает звонок, после этого кидает телефон на кровать и откидывает голову к стене. —Паш, можешь идти, праздновать завтра будем. Это надолго,— шепотом за дверью говорит Арсений и поджимает губы, пока Паша хлопает его по плечу. —Если что, звони,— так же шепотом отвечает тот и уходит.       Попов стучит в дверь, а после входит, чуть не врезаясь в парня. —Что, идём уже?— Шастун потягивается, , сводит руки за спину, а потом опирается на дверной косяк. — я в принципе готов, только... —Ты уверен, что ты сейчас в состоянии?— перебивает Арсений, одну руку кладя на правое плечо парня, слегка сжимая. Паша, не успев развернуться или сделать шаг назад, стоит все на том же месте, наблюдая за этими двумя. —Пошла она нахуй. Симку новую куплю и все – дело с концом,— равнодушно отвечает Шастун. — так идём? Я в Москву приехал не для того, чтобы жопу в номере просиживать, тем более после того как я занял второе место. —Если ты уверен, то, конечно, пошли.

***

—Ну что, мужики, по стаканчику?— с вызовом щурит глаза Паша, присаживаясь за столик, ожидая, пока остальные проделают то же самое. Заметив строгий, но, возможно, слегка взволнованный взгляд Арсения на Антоне, Воля добавляет:— Арсюх, не волнуйся, твой Тоша уже взрослый парень. —Арс, не волнуйся, все хорошо,— ласково улыбается юноша, рукой поглаживая ногу Арса под столом. — давайте. —Так, Антон, чуть-чуть. Я надеюсь, ты помнишь, что не пьешь даже пиво, из-за чего тебя разнесет только от одного глотка,— осторожно, стараясь не задевать острую тему, напоминает Попов, подкладывая парню меню. —Да ну,— удивляется Паша. — Шастун, ты в шестнадцать даже пиво не пьешь? Это тебя твой папочка двадцатипятилетний отучил? Во даёшь... —Кто?— возмущается Арсений. —Папочка,— поясняет Шаст. —"Папочка" его не отучал,— Антон толкает Арса в бок и тычет пальцем в строчку в меня из раздела алкогольных напитков. — ого. Хороший выбор. —А ты разбираешься?— хихикает Паша. —Нет, просто он выбрал коньяк моего отца,— пожимает плечами Арс. — хороший выбор, я тоже его возьму. —Во-первых, я тоже беру его. Во-вторых, в смысле "коньяк моего отца"? Ты у нас sugar daddy? Не такая простая птичка?— продолжает Воля, складывая руки в замок на груди. —Да, он ещё та непростая птичка,— улыбается Антон. —Да, мой отец ведёт бизнес. У него сеть спа и коньячный завод,— вздыхает мужчина. — Тош, кушать тоже что-нибудь выбирай. Ты не пьёшь и сегодня ел только утром.

***

      Антон впервые пьяный, но ведёт себя более-менее адекватно и не идёт кидаться с крыши. И все вышло так, как предупреждал Арс: Антона разнесло буквально за два стакана. Он еле может связно говорить. Его походка...даже описать сложно. Помните детский стишок про быка? «Идет бычок качается, вздыхает на ходу. Ой досочка шатается, сейчас я упаду». Вот это подходит идеально.       Паша откровенно ржет. Господи, неужто человека действительно может разнести с двух стаканов коньяка... —Тош, поехали домой, малыш,— более-менее твердым голосом твердит Попов, прижимая парня к себе, кладя поверх меню деньги. — Малыш, давай, пошли. —М-да, я думал, что ты шутишь,— все ещё посмеивается Воля, помогая Арсу с малым. —Ага, шучу. Я тебе серьёзно говорю, это его вторая попойка в жизни. Только до этого он въебал бутылку водки в одну харю, тайно, на крыше и заел парацетамолом. Теперь можно понять, почему он не пьёт,— Арсений, видя, что Антон уже потихоньку прикрывает глаза, резко подхватывает его на руки.       В такси Шастун тупо спал. В номер Арс занёс его на руках. Раздел, уложил, накрыл одеялом, на всякий случай подготовил таблетки и стакан воды, и только после этого улёгся сам.

***

—А-а-а-а-арс, — жалобно тянет Шастун, щурясь от солнца, после этого накрывая одеялом голову. — я сейчас умру-у-у-у-у. —Алкаш малолетний, я не знал, что тебя вот так сильно разносит,— слышится сбоку, а после подушка прилетает прямо в голову.— вообще, от такого количества, тем более хорошего алкоголя, голова болеть не должна. Но у тебя все не как у людей, поэтому таблетки на тумбочке. —Я больше не буду пить, идите вы все нахуй,— в той же манере продолжает парень, вытягивая руки перед собой, а после беря таблетки и воду. — Арсик, я тебя так люблю...я тебя так люблю, ты у меня лучший. —Ой не подлизывайся, — улыбается тот. — ты вчера Паше все рассказал, какой я у тебя хороший, что я похож на кота, что мне на вид лет шестнадцать, что я должен быть актером, а не учителем, что ты хочешь голубые линзы, а также что у меня красивый член, что его круто сосать, что у меня очень умелый язык, все дела. Короче, ты посветил Пашку во все дела. —Пиздец...— шепчет юноша. — закадируй меня, пожалуйста. —Та успокойся, Пашка поржал,— подмигивает мужчина. — Лежи ещё, малыш. —Обними меня,— скулит парень, прикрывая глаза. —Ходи, алкаш малолетний,— все ещё весло добавляет мужчина, ложась рядом с парнем, обнимая его. —Люблю тебя, малыш. —И я тебя люблю,— Шастун, как бы намекая на поглаживания, подставляет голову под руку Арса, а тот в свою очередь начинает гладить юношу по голове. —а я мурчать умею. Ты знал? —Помурчи,— приказным тоном говорит Попов, почесывая парня за ушком. Антон же начинает издавать звуки, похожие на мурчание, довольно улыбается, закрывая глаза. —М-м-м-м, так этого педрилу можно спокойно выкинуть, у меня настоящий кот есть. Ладно, выкидывать слишком жестоко, можно отдать в приют. —Не надо! Я больше не буду мурчать!— юноша обиженно складывает губы бантиком, слегка отталкивая Арса. —Та шучу я, малыш.

***

      Уставшие и сонные, все вместе выходят из поезда. Уставшие и сонные, зато со вторым местом. Арсений отвозит Пашу домой, а потом едет сам.       Домой они буквально закатываются. Вещи остаются прямо в прихожей. А сами они, взяв Чудилу на руки, идут в спальню.       На утро Попов уходит значительно раньше чем обычно. А все из-за того, что они с классом договорились сделать Антону сюрприз. Ребята скинулись на три тортика, чтобы хватило всем, Арсений же, по просьбе Серёжи и Димы, купил шариков и баллон гелия, чтобы надуть эти шарики.

***

      Шастун быстро, слегка запыхавшись, забегает в класс, на лету выдавая «извините за опоздание, я проспал». Но после этого он замечает кучу шариков, сдвинутые в круг парты, торты, Пашу и Арса, а также весёлых друзей. —А чо за повод?— удивляется Шаст, вскидывая бровь. — у кого-то день рождения? —Поздравляем со вторым местом!— хором выкрикивает класс, а Илья взрывает хлопушку.