Тонны запретной боли

—Шастун, вытри доску,— слышится стальной женский голос учителя по биологии, что в этот момент собрала свои вещи, собираясь покинуть кабинет.       Антон вымученно вздыхает, переглядывается с друзьями, поднимается и идёт к доске. Берет с коробочки тряпку, сразу идёт к раковине, стараясь дышать ртом. М-да уж, запах у этой тряпки далеко не самый приятный.       Смыв бо́льшую часть грязи с тряпки, Шаст подходит к доске, начинает аккуратно стирать мел. Дверь кабинета открывается и становится слышно сразу три мужских голоса: учитель географии, Павел Алексеевич и Арсений Сергеевич. Кажется, они о чем-то спорят. А если прислушаться, то географик пытается уговорить их посидеть с десятым классом, потому что у него какие-то там дела. Кажется намечается внеплановый классный час. —Арсений Сергеевич! Ну там ничего сложного, тем более, что это ваш класс! Дали им задание и сидите отдыхайте! —Эдуард Владимирович, я не учитель географии. Я учитель и-нос-тран-но-го я-зы-ка! Это два разных предмета,— настаивает на своем Попов, краем глаза оглядывая класс, а также все происходящее там. —Арсений Сергеевич, Павел Алексеевич, ну неужели у вас нет тем, которые можно обсудить с классом? Вот у нас через три месяца конкурс, вы решили что готовить будете? —Мы ещё не решили,— хором отвечают Арс и Паша, быстро переглядываясь. —Вот, Арсений Сергеевич, а у вас, на минуточку, самый успешный класс этой школы по всем параметрам. Ну пожалуйста, посидите с ними кто-нибудь! —Ладно, хорошо,— сдается Арсений, задумавшись.       Антон, потихоньку заканчивая с мытьём доски, замечает возле себя Илью, из-за чего шарахается, а потом, видя предмет в его руках, настораживается, отходя на шаг. Скрипка. В его руках чертова скрипка. —Шаст, нам надо выиграть в конкурсе,— сзади к Илье подбегает Оксана, что становится по правую сторону от него, а к Шастуну подлетают Дима с Серёжей. А вот Ира становится между двумя сторонами, без слов наблюдая. — любой ценой. Девятый класс слишком перетягивает на себя одеяло. Нам это невыгодно. —Илья говорит правду. Нам надо занять первое место любой ценой. Девятый класс этой победы не достоин. И эта цена — скрипка,— добавляет Оксана. Класс успокаивается, наступает затишье. Географ под шумок убегает, а Арс с Пашей остаются у двери. —Если победу мы должны достичь только убрав кого-то с пути – я в этом не участвую. Девятый класс – хорошие соперники. Я не собираюсь участвовать в этом,— твердо отрезает Антон. —Шаст, это не то, что хочешь ты. Это то, чего хочет класс. Это путевки в лагерь. —Вам надо – вы и участвуйте. Я как-то шестнадцать лет без лагеря жил и проживу дальше. —Шаст, дело не в том, хочешь ты или нет, а в том, что надо. Скрипку в руки и учи,— Макаров грубо суёт инструмент в руки друга, и отходит на шаг. Шаст пару раз хлопает глазами, бросает скрипку на стол. — послушай меня, как лучшего друга, Шаст. —Какого. Нахуй. Лучшего. Друга?— Антон смотрит зло, делает шаг вперёд. — вот он мой лучший друг и он мой лучший друг,— пальцами Антон поочередно показывает на Диму с Серёжей.— вот она моя подруга,— переводит руку на Иру. — а вы вдвоем, как только свалили в свою ебучую Москву, прервали с нами всякий контакт! —Да ты со мной шоу запускать собираешься, а теперь говоришь, что я такой хуевый?— насмехается Илья. — у нас уже группа образовалась, ты себя слышишь? —Группа – это когда один за всех и все за одного, а не когда трое мучаются, а остальные в стороне стоят. Мне такое юмористическое шоу нахуй не сдалось,— Антон срывает со своей груди значок, что девочки делали им на двадцать третье февраля, бросает его к мусорнице, стоящей возле раковины. — ни шоу, ни группа, ни дружба, с такими как ты мне нахуй не нужна. Я не буду играть на этой ебучей скрипке!— Позов с Матвиенко проделывают то же действие, снимая значки и выкидывая их, а после возвращаются на прежнее место. —Да почему? Да сыграй ты гребаного Рыбака! Ты ведь это играл уже! Ты займешь первое место! —Я гитарист, а не скрипач!— не выдерживает Антон. — я могу играть на барабанах с Серёгой, на фортепиано с Позом, но на скрипке я играть не буду! —В первую очередь ты – музыкант! Ты должен сыграть ради класса!— наконец встревает Суркова. —Я не буду играть на том, что на протяжении пяти лет приносило мне страдания, слышите? Не-бу-ду! —Какие к черту страдания, Шаст? Издеваешься? —Конечно, ты ведь не знаешь. Ты ведь у нас царь земли, папочка все обеспечил, ты ничего не знаешь. Сними ебучие розовые очки! —А кто виноват, что тебе папочка не смог ничего обеспечить? Я? В чем,блять, ко мне притензии в том, что у тебя родители хуевые?! —Завали ебало,— ровным, на удивление спокойным голосом выплёвывает Шастун, сжимая кулаки. —А-то что? Врежешь? Страшно, боюсь боюсь, дрищ весом в половину меня врежет мне! Боюсь, коленки трясутся. А все из-за чего? Из-за того, что кто-то боится взять в руки скрипку, это ведь так страшно, ужас!— в том же духе продолжает Илья. Звенит звонок. Шастун злостно сверкает глазами, так, что даже Сережа с Димой испуганно переглядываются. —Дим, я впервые его таким вижу,— шепчет Матвиенко. —Серёж, его надо на место усадить. Он сейчас ему врежет,— поддерживает Позов. — Шаст, звонок, давай на за парту пошли. —Ой ты божечки, а-то ваш Антошенька испугается, его наругают, и все! Жизнь окончена! — театрально закатывает глаза рыжий, прикладывая руку ко лбу. —Ну, сука, заебал,— Шастун прокручивает руки в кулаках, резко идёт к Илье, а тот даёт заднюю, уходя.— терпеть тебя не могу. Уёбок. Как ты вообще смеешь приходить ко мне и заявлять о том, что я обязан сыграть на скрипке, зная при этом, насколько у меня отвратительные отношения с этим инструментом! А потом ещё смеешь говорить что-то про моих родителей! —Шаст!— кричит Дима, вместе с Серёжей подбегая к Антону. — хватит. Успокойся. Сядь пожалуйста! —Шаст, спокойно. Он еблан. Успокойся,— поддерживает косичка. —Вот-вот, Шаст, успокойся,— подхватывает Макаров. —Завали ебало,— рычит Шастун. — единственное, для чего я могу взять этот ебучий смычок, так это чтобы перерезать тебе глотку! —Да у тебя сил на это не хватит! —Заткнулись оба!— встревает Арсений Сергеевич, отводя Антона за руку. — Шастун на первую парту, Макаров на последнюю, у вас три секунды, время пошло,— строго тараторит мужчина, слегка подталкивая Шастуна к его новому месту. Тот злобно скалится и садится прямиком на первую парту перед столом учителя. Кладет руки на парту, а сверху на них голову, моментально закрывая глаза. Ну вот, голова разболелась. Супер. Ебаный Илья. Нахуй таких друзей слать надо. —Я в шоке,— подаёт голос Паша, присаживаясь за учительский стол, перед этим подставив себе дополнительный стул. —Не волнуйся, ты не один,— в том же тоне добавляет Арс, садясь рядом. Антон, резко поднимая голову, зажимает рукой нос и беззвучно чихает. Потом ещё раз. Потом оглядывается на подоконники. Вот она – причина головной боли и чихания. Грёбаный цветок. Глаза начинают слезиться. Парень ещё раз чихает, а потом вновь оборачивается на учителей. —Можно выйти?— тихо спрашивает Антон, закрывая нос рукой. —Да, конечно.       Шастун встаёт, подходит к своему месту, поднимает портфель на парту и достаёт из маленького кармана таблетки от аллергии, а потом быстро идёт на выход. Там чихает ещё раза три, выпивает таблетку, сидит минут семь, а потом, когда становится легче, возвращается назад к классу. Сначала немного мнется, зная, что прямо возле двери сидит Илья с Оксаной, но потом собирается и входит, сразу проходя к первой парте. —Антон, ты как?— сразу спрашивает Арс, на что Шаст кивает. —Слушай, иди-ка ты домой. Аллергия опять? —Ага, она самая. —Давай, собирай вещи и иди домой. Отпишись потом.       Юноша разворачивается, вновь идёт к своей парте, собирает вещи и быстро идёт к двери, перед этим ещё раз чихает, бросает краткое «до свидания» и выходит. Спускается в гардероб, переобувается, берет куртку в руку, портфель на плечо и выходит на улицу. Прохладно. Очень. Сильно прохладно. Ладно, можно не пиздеть: ебать нахуй как сильно холодно. Но куртки для слабаков, ведь так? Начинается дождь со снегом, под ногами огромные лужи. Супер!

***

      Спустя десять минут, когда с одежды уже течет ручьём, а зубы от холода уже друг на друга не попадают, Антон кое-как вставляет ключ, открывает дверь, заходит. Теплее. Куртка сразу отправляется на вешалку, ботинки под неё, а сам Шастун идёт в ванную и раздевается, вывешивая одежду на сушилку. Потом пробегает в спальню, достаёт теплую одежду и одевается, сразу запрыгивая под одеяло.

***

—Э-э-эй, Тоша, Тош, проснись,— с этими словами Антон открывает глаза, видя Арсения. Сжимается ещё сильнее, чем был до этого. Теперь он буквально обнимает руками колени, а из-за одеяла остаётся видным только лицо. — Тош, ты как себя чувствуешь? —Арс, холодно очень. Ты окно открыл?— слегка дрожащим голосом спрашивает парень, кладя руки под шею. —Тош, ты без куртки что ли шел? —Ну..немного. —Ты совсем дурак? На улице минусовая температура! Я, конечно, понимаю, что весна началась, все дела, но ещё реально холодно. Сиди, сейчас достану одеяло и градусник,— вздыхает Попов. После в тумбочке он находит термометр, помогает парню вставить его, а сам достаёт ещё одно одеяло, но потеплее, накрывает им своего котёнка и вновь садится рядом, кладя руку на его лоб. — ну ты совсем сдурел что ли? С чего это все вообще началось? —Илья скрипку припер, хотел заставить меня на ней играть. А потом начал больные темы дергать. Не хочу больше с ним общаться,— тихо признаётся юноша, прикрывая глаза. — Дима и Серёга самые крутые. Не надо мне никакое шоу, я журналистом буду. —Тош, можно ведь создать шоу и без Ильи. Шоу с Пашей. Не обязательно предавать свои мечты только из-за одного Ильи,— мужчина начинает поглаживать парня по голове. — да, он поступил отвратительно. Признаюсь честно, я бы тоже в такой ситуации разозлился и, возможно, врезал бы. Но ты у меня зайка. Если хочешь мстить – самым лучшим вариантом будет просто перестать с ним общаться. —Наверное, ты прав,— синхронно с пищаньем градусника произносит Шаст. Арсений вытягивает градусник, смотрит на результат и в удивлении вскидывает брови. — что там? —Тош, я, пожалуй, вызову врача. У тебя температура за тридцать девять. Ты реально без куртки шел? Без шуток? —Ага..не надо врача, Арс. Дай просто жаропонижающее, я посплю и все. Меня или в больницу заберут, или укол делать будут. И то, и то меня не устраивает. —Нет, Тош, врача я вызову. Хочешь не хочешь, но врача я вызываю.

***

      Ночь. Антон заснул ещё вечером, часов так в семь. Ему сделали укол жаропонижающего, прописали антибиотики, какие-то ещё таблетки, а после дали указание просто лечь спать. За все это время он так и не вылез из под этой груды одеял. Дыхание сбилось, нос не дышит, щеки пылают огнем, а в дыхании отчётливо слышны хрипы. Дай бог, чтобы это был просто бронхит. И ничего более. Разносится кашель. Арсений выключает ноутбук и залазит под одеяло к парню, обнимает его и гладит по груди.