Тонны запретной боли

—Антон, этот хруст точно ничего за собой не понес? Ты нормально рукой двигаешь?— Арсений Сергеевич все никак не успокаивается, усаживает Антона на свой стул вновь, берет его руку в свою и слегка крутит. —Точно, Арсень Сергеич,— расслаблено улыбается Антон. — это просто запястье хрустнуло. Я могу также второй рукой сделать, все хорошо. Более того, я так каждый день делаю, потому что иначе у меня болят запястья. Что за помощь от меня нужна? —Ну, если все хорошо... Таблицы делать умеешь? На компьютере? —Ну да, умею, а что? —Надо сделать. Сам я не очень понимаю как их делать, поэтому сложновато. Поможешь? —Да, конечно! А можно я воспользуюсь случаем и распечатаю себе текст для песни?— Антон нагло щурится, подвигается ближе к столу. —Можно, конечно можно. Этот урок можешь делать что хочешь, но таблицы сделать надо. Я про то, что можешь и чая выпить, не стесняться, и музыку включить. Короче, главное сделать таблицы. И расскажешь мне, почему вы в эту школу перешли,— Арсений включает компьютер, заходит в программу, в которой были подготовленные данные для таблицы, сворачивает ее и заходит в другую программу. —Вам действительно интересно? — удивляется Шастун наблюдая за действиями учителя. Тот кивает и начинает объяснять что и куда надо вписать, объясняет насколько может. —Всё. Если захочешь чая или кофе говори, можешь выпить, у меня есть ещё конфеты и даже шоколадный рулет, поэтому если захочешь – остаётся сказать. —Можно чая? —Можно. Можешь начинать и думать что рассказывать будешь. Рулет будешь? —А вы? —Я буду. —Я тоже,— Антон слегка улыбается и потихоньку начинает приниматься за работу, пока учитель вновь идёт в свою комнатку и делает чай, зная, что чайник не успел до конца остыть. Возвращается совсем скоро, ставит кружки на свой стол, идёт назад и забирает рулет, после чего возвращается, садится за первую парту перед учительским столом и принимается за свою работу, предварительно порезав рулет на кусочки и забрав кружку. — Ну что, расскажешь? —Почему перешли?— уточняет парень, делая глоток чая. Этот чай вкусный и отдает лимонной мелиссой. И сахара в нем просто идеально! — у вас, кстати, чай вкусный,— по мнению Антона, это действительно важное уточнение. —Да, почему перешли. А чай вкусный, мой любимый. —Не уверен, что это будет очень интересно...но если вы просите, то ладно,— Шастун глубоко вздыхает, делает ещё пару глотков чая. — начнем с того, что мы дружим с самого детства. Более того, наши родители рожали нас в одном роддоме, а потом узнали, что живут в соседних домах. Ну, естественно, с разницей во времени. То есть, мы почти с пелёнок были вместе. В яслях, в садике, а потом перешли в школу. Нам попался не самый дружелюбный класс. И это слабо сказано. То есть, кажется: что такого могут сделать дети в начальных классах? Серёжа с самого детства был полнее, чем мы. Его начали жёстко травить на тему веса. У Димы с самого детства проблемы со зрением. Он буквально с первого класса носит очки. Его начали травить за это. С Оксаной никаких проблем не было, с Ильёй тоже. Что касается меня, не сложно догадаться. Я с самого детства был выше всех. Я никогда не выглядел на свой возраст. За это меня прозвали шваброй, палкой, деревом и много как ещё. То есть, мы, троица, держались друг за друга, заступались друг за друга перед одноклассниками. В тот период мои родители были более-менее адекватными. Меня не били так часто, как сейчас, да и в целом жилось спокойнее. Но потом настал некий...переломный момент, когда у них снесло крышу. Они били с поводом и без и не смотрели куда бьют. Поэтому у меня постоянно было разукрашенное лицо. Классе в четвертом меня прозвали «немая шпала». По факту, я человек общительный. Но в тот момент я предпочитал промолчать, нежели вставить свое мнение. Когда я выходил на уроках к доске и чего-то не знал надо мной ржали. Из-за этого в последующее время я безумно боялся выходить к доске. Каждый раз, когда я оказывался возле нее по классу проходится смех и слова о том, что немая шпала будет говорить. В пятом классе все начало ухудшаться. У нас появилось много учителей, моя ситуация с родителями ухудшилась, я все больше ночевал у друзей и отхватывал за все подряд. Учителя меня сразу не полюбили. Я не знаю почему. Как меня, так и мою компанию включая Оксану и Илью. В этот момент, благодаря учителям и одноклассникам, у меня начали развиваться все комплексы, которые сейчас есть. Рост, вес, голос и все остальное. К концу шестого класса до нас дошло, что можно перейти в другую школу. Но угадайте, в ком же была проблема? Правильно, во мне. Диме мама разрешила почти сразу. Серёжа ее уговаривал около недели. Илья и Оксана тоже недолго. Но все остановилось на мне. Я получил за эту просьбу настолько, что ещё около недели не мог просто говорить, потому что у меня ребра, живот, плечи, руки, спина — все было синее. Ну, решили, что раз компания, то переходить не будем. Не будем кидать одного из нас в этом аду. Остались. В конце восьмого класса Оксана и Илья уехали. Нас стало на двое меньше. А у меня в начале девятого класса начался странный период, который я даже не знаю как описать..я до сих пор не понимаю что это такое,— задумчиво тянет Антон, вписывая в таблицу очередное значение. —А что тогда было?— тихо, наверное слегка удивлённо, спрашивает Арсений Сергеевич.— что за период? —Двое из друзей уехали; насмешки стали ещё сильнее, плюсом ко всему нас начали называть педиками и гомосеками; я устроился на работу. Я работал просто до потери пульса. Очень и очень много. Ну, я работаю у старого друга моего отца, у него свой бизнес, все дела, поэтому зарплата относительно нормальная и мне на жизнь хватает. Но это не по теме. В общем, работал, работал и, походу, переработал. У меня в буквальном смысле не было сил на самые банальные вещи. Просто встать зубы почистить было непосильной задачей. Я уже молчу про нормальное питание и учебу. Тогда у меня начались огромные пропуски. А это девятый класс, это экзамены..у меня был риск недопуска. Вот примерно в этот момент я попробовал селфхарм на постоянную основу. Он проскакивал у меня лет с тринадцати, но на постоянной основе только тогда. Да, мне было легче. Да, я предпочел чувствовать физическую боль, нежели моральную, несмотря на то, что физической боли у меня было выше крыши. Друзья заметили все это почти сразу, но я отказался принимать какую-либо помощь. И они до сих пор пытаются меня отучить. Потом, уже летом, когда я сдал экзамены, был выпускной и все дела, несмотря на сильные побои я всё-таки смог выпросить у мамы подать мои документы не назад в ту школу, а в эту. Да, мне сильно влетело, но меня перевели. В общем-то, особо ничего хорошего о той школе вспомнить нечего..но этот период я до сих пор забыть не могу. Я просто тупо лежал и смотрел в потолок сутками. Не спал, не ел, просто лежал как труп. На счёт друзей..какие бы у нас ссоры не были, я не смогу их кинуть. Я без них себя не представляю. Я честно хочу, чтобы каждый из нас избавился от этих комплексов, но с тем же самым Серёжей все сложно.. он ниже нас всех и по весу очень стесняется. Он все время ходит в широкой одежде. Но на самом деле у него нормальная фигура! Его даже представить худышкой сложно. Тоже самое и со мной. Наверное. С Димой все проще. Он стал носить линзы и потихоньку забывает о всех издевках. Ну и, конечно, если тебя дома не бьют, а наоборот, поддерживают, то переносится это все легче. Честно говоря, рассказал все что мог..почему-то я вам доверяю и, надеюсь, не зря,— за своим рассказом и работой Антон не замечает, как классный руководитель подходит к нему со спины и тихонько наблюдает, а по окончании этого монолога он без слов наклоняется и обнимает его.. —Я рад, что ты доверяешь мне. Этот класс хороший и вы, ребята, хорошие. Я надеюсь, что вы сможете забыть обо всем, что вас сейчас тревожит. И на всякий случай я ещё раз напоминаю, что мои двери для вас, а в частности для тебя, всегда открыты. Если хочешь, то сейчас я могу отпустить тебя домой. Полагаю, сейчас ты чувствуешь себя не самым лучшим образом. —Нет, спасибо. Я посижу в школе. Не хочу выделяться. —Может, тебя беспокоит что-то ещё? Какие-то детали из детства, которые мешают жить сейчас? —Думаю, про боязнь, когда на тебя замахиваются можно даже не говорить. В детстве когда мама с папой ругались я закрывался в своей комнате..затыкал уши наушниками и руками, лишь бы их не слышать. Мне было страшно. А сейчас это привычка остаётся со мной. Если поднять на меня голос я рефлекторно затыкаю уши руками и могу даже заплакать. Стыдно, конечно, но как есть. Это, блин, реально жить мешает. Даже не знаю как от этого избавиться. —Котёнок, такие вещи надо прорабатывать со специалистами. С психологом или психиатром. Если надо, то могу порекомендовать одного хорошего и недорогого специалиста,— мужчина треплет ученика по голове, пока тот поднимает голову и смотрит на него своими большими зелёными глазами. Смотрит прям в душу.. —Спасибо, не надо. Я должен проработать это самостоятельно. Или просто научиться это контролировать,— Арсений понимающе кивает и всматривается в монитор. —Молодец, ты быстро работаешь. У тебя еще и время для отдыха останется,— Арсений Сергеевич вновь треплет Антона по голове и улыбается. — умница,— в кабинет, предварительно постучавшись, входит Оксана. Она бледная, чуть-чуть трясется и, даже, пошатывается. — Оксана, что случилось? — Попов быстро реагирует подбегает к ученице и берет ее за плечо одной рукой и за талию другой, после чего ведёт к первой парте, отодвигает стулья и садит туда. — что случилось? Тебе плохо? —Арсений Сергеевич, живот болит очень... Отпустите домой, пожалуйста,— тихо говорит Оксана, не поднимая взгляда. —Месячные?— Суркова смущённо кивает. — Господи, нашли чего стесняться. Обезболивающее надо? Дома кто-нибудь есть? —Обезболивающее мне только одно помогает. —Сейчас дам,— Шастун поднимается, старается как можно быстрее дойти до своего места и достаёт оттуда таблетки Оксаны, которые он носит на всякий случай всегда. Берет их, идёт к Оксане и вручает их ей, пока Арсений Сергеевич идёт за бутылкой воды. Возвращается он буквально через пару секунд, пока Оксана выуживает одну таблетку. —Дома кто-нибудь есть?— дождавшись, пока девушка выпьет таблетку, спрашивает Попов, на что получает отрицательный моток головой. —Оксана, ты должна пойти к Диме домой. Его мама просила тебя в такие моменты приходить именно к ней, чтобы ты была под присмотром. Ты же сама прекрасно знаешь, какие у тебя проблемы в этом плане,— взволнованно говорит Антон, садясь на колени перед подругой. —Думаю, Антон прав. Давай я отвезу тебя домой на машине? Только надо действительно туда, где будет кто-то, чтобы за тобой присмотрели. —Та я сама справлюсь,— Оксана все ещё смущается, пробует протестовать. —Знаю я твое «сама справлюсь». В прошлый раз это закончилось обмороком и больницей. Или ты будешь у Димы, или ты едешь в больницу. Это не шутки. Хватит так скрывать эту тему, Арсений Сергеевич взрослый мальчик, он все понимает, Оксана,— Шастун переглядывается с учителем, а после берет подругу за руку. — я могу позвонить маме Димы. Оксан, я волнуюсь. Поезжай к его маме. —Хорошо,— Арсений и Антон облегчённо выдыхают. —Оксан, на будущее. Не смотри на то, что я мужчина. Антон прав, я все понимаю. Это физиология, стесняться этого нельзя, а в таких случаях даже опасно. Подошла, напрямую сказала, что у тебя месячные и пошла домой. Это касается не только меня, но и других учителей. В случае чего у меня есть и прокладки, и тампоны и обезболивающее. Договорились? —Да,— девушка кивает в дополнение своих слов, а Антон отходит, чтобы позвонить маме Димы. Вскоре он возвращается назад со словами о том, что его мама уже ждёт Оксану. Арсений вместе с ней быстро собираются, но уже не так быстро выходят со школы и направляются к машине учителя. Перед этим Попов дал Антону пару указаний. Доведя Оксану до нужной квартиры, мужчина передал ее в руки проверенного человека и поехал назад в школу, где Антон уже заканчивал работу с таблицами и допивал чай. —Господи, бедная Оксана,— все ещё шокировано говорит Арсений Сергеевич, наконец возвращаясь к своей работе. —Ага..хорошо, что уговорили быстро,— поддакивает парень и потягивается. — готово, Арсень Сергеич. —Какой ты молодец, котёнок. Ты даже не представляешь, как выручил меня,— мужчина вновь подходит сзади, просматривает таблицу. —умница! Я обязательно тебя отблагодарю. —По-моему, чая и конфет более чем достаточно,— в ответ на эти слова Арсений Сергеевич ещё раз треплет волосы и улыбается. — Арсений Сергеевич, а правда, что вы заметили..что я на вас смотрел? Ну, в спортзале. —Правда, котёнок,— увидев, как парень смущается, мужчина хихикает. — ничего страшного. Со всеми бывает..не парься по таким пустякам. Лучше расскажи, что на каникулах делать будешь. Уже совсем немного осталось. Конкурс — последний день перед каникулами. Есть какие-то планы? —Честно говоря, у меня в планах если только работать. Ну и с друзьями гулять. Я вот ещё спросить хотел. У вас работы для меня не найдется? Может, помощь на каникулы нужна. —Думаю, найдется. А сколько ты за это хочешь? —В смысле? —Ну, по оплате ты что хочешь? —Ничего не хочу. Я просто хочу меньше дома находиться. Может, вам чем-то помогу. —Божечки кошечки. Может хоть немного денег возьмёшь? Любой труд должен оплачиваться. —Максимальная оплата, которую я возьму это чай, ничего более, Арсений Сергеевич. Все что угодно, лишь бы не находиться дома. —Тогда чай с конфетами. Не будешь есть конфеты — буду пихать тебе деньги в трусы, понял? —Я вам стриптизер что-ли?— Антон глупо улыбается и даже слегка краснеет. Вообще, это интересно представить: как Арсений Сергеевич расстегивает ему штаны, пропихивает в трусы купюру... Стоп. На вряд-ли это то, про что сейчас стоило бы думать. —Ты чего покраснел так? Ты хорошо себя чувствуешь?— переводит тему мужчина. —Нормально..у вас хобби такое – меня смущать? Заладили тут со своими деньгами..и трусами. —А тебе поди понравилось,— мужчина возвращается за первую парту и смешно подыгрывает бровями, из-за чего Шастун кусает губу и подвигается ближе к монитору. — какие мы стеснительные, я не могу. —Вы, блин, такой...— Антон затыкается, выключает программу и заходит в Гугл хром, чтобы посмотреть текст у песни. —Какой? Договаривай, котёнок,— желание работать окончательно ушло и Попов просто сидит, подперев голову рукой. — красивый? —Вы, блин, такой Арсений Сергеевич! Я с вас не могу. И красивый тоже,— учитель заливается смехом, из-за чего Антон тоже не сдерживается. — я серьёзно, чай это максимум. —Божечки кошечки, Антон Андреевич, какой вы серьезный. Конфеты тоже будешь брать и это не обсуждается. —Та ладно, ладно, хорошо,— цокает Шастун. —Думаю, надо вам сегодня внеплановый классный час устроить. Поговорить. Буквально пять минут, и того меньше. Да? —Да, Арсень Сергеич. —Слушай, а ты дома ешь вообще? Что-то я не пойму, почему ты худой такой. И выглядишь устало. Ты спишь вообще? —Нет, Арсень Сергеич, я не сплю и не ем, и что вы мне сделаете?— сарказмом, но с серьезным тоном говорит Антон, продолжая приглядывать текст песни. —Отшлепаю, Шастун. У меня как раз ремень кожаный. Ляжешь вон, на первую парту со спущенными штанами и получишь наказание,— подобным Антону голосом говорит Арсений, указывая головой на соседнюю парту. —Кожаный?— как в бреду повторяет Антон, переводя взгляд на учителя. Его вновь обдает жаром, уши краснеют. —А это все, что ты услышал? —Все, все. Дайте я распечатаю текст и..и все. Не надо меня шлёпать, я нормально ем и хорошо сплю. А худой я такой потому что у меня это наследственно. У меня родители худые и высокие. Только не шлепайте. —Котёнок ты котёнок, я не имею права на то, чтобы поднимать на вас руку или голос и я ему придерживаюсь. Я за своих детей горой стою, уж поверь, мой ты хороший. —Я когда в эту школу переходил даже не думал, что мне такой крутой классный руководитель может попасться,— честно признаётся Антон, доставая из принтера листик с текстом. —Как мило,— улыбается Попов. — но вообще, я действительно за свой класс горой. Вы – мой первый класс. Когда классная руководительница бывшего девятого «Б» уволилась, а классная руководительница бывшего девятого «А» ушла на пенсию, я решил попробовать взяться. Пока что не пожалел. Вы хорошие дети.

***

      Арсений на классном часу решает разделить мальчиков и девочек. Сначала решил поговорить с мальчиками, что заняло совсем немного времени, а потом позвал девочек. Встал за первую парту среднего ряда, собрался с мыслями. —Арсений Сергеевич, а как Оксана? Вы ее домой отпустили?— спрашивает Ира, а остальные девочки подхватывают этот вопрос. —Как раз об этом я и хотел поговорить. Оксану я отвез домой, дал обезболивающее. Девушки вы мои дорогие. Мы с вами взрослые люди, поэтому поговорим по-взрослому. Я, как выразился Антон, мальчик взрослый и все понимаю. Сегодня пришла Оксана, видно, что сильно боялась и смущалась. Мои хорошие, если у вас месячные, если вам плохо, подошли и сказали. Мол, Арсений Сергеевич, так и так, у меня месячные, мне плохо и мне надо домой. Если этим не злоупотреблять — я буду без вопросов вас отпускать, я все понимаю. Тоже самое на счёт остальных учителей. Подошли, предупредили, потом предупредили меня и ушли. Если вас не отпускают учителя — все равно, встали, пошли ко мне и ушли. С этими учителями разберусь я. Пожалуйста, не шутите с этим. Вам ли не знать, насколько это бывает серьёзно. Вплоть до обмороков и больницы. Также мы все прекрасно знаем, что бывают непредвиденные ситуации. Начались раньше, позже, не знаю. Если нет прокладки или закончились — опять же, подошли ко мне, сказали. У меня на этот случай есть все, что может пригодиться. Боитесь ко мне — идете к медсестре, у нее тоже все есть. Не шутите с этим, я вас умоляю. Мы договорились? —Договорились,— почти хором ответили девочки. —Молодцы. Только не злоупотребляйте моей добротой — она может закончиться. Все, вы свободны и можете идти по домам. До завтра,— Арсений улыбается, ученицы прощаются с ним.

***

      Антон, вместе с Димой и Серёжей, перед тем как идти домой идут в магазин. Они все прекрасно знают, что в такие моменты Оксана может тоннами есть сладости и ей становится легче. Поэтому они скидываются и покупают кучу сладостей и в целом, вредной еды. Чипсы, шоколадки, мороженое, вафли, батончики и много чего. Потом, перед тем как идти домой, они все прутся к Диме домой, где, как и ожидалось, была Оксана. Она спокойно лежала на диване в комнате Димы и, видимо, пыталась заснуть. —Окси,— по-доброму тянут ребята, проходя дальше и кладя пакеты на стол. —Ты как? Мы тебе сладостей купили, как ты любишь,— говорит Антон, садясь на диван рядом с подругой. — Арсений Сергеевич там весь разнервничался, даже на разговор нас всех вызвал после уроков. Тебе хоть легче стало? —Стало,— сонно говорит Суркова. — спасибо, ребят, я вас люблю,— улыбчиво говорит та, садясь и глядя на пакет. — шоколадку с орехами купили? —Купили,— улыбчиво говорит Матвиенко, доставая из пакета Милку с орехами и протягивая ее Оксане. —Как я вас всех люблю,— повторяется Оксана, открывая шоколадку и откусывая небольшой кусочек. —Мы тебя тоже любим. Ты как вообще? Ты не представляешь, как мы перепугались,— добавляет Дима. —Та я нормально. Твоя мама мне сегодня весь день помогала и караулила меня. Арсений Сергеевич меня на машине подвёз, чуть ли не на руках поднял сюда. —Он очень испугался,— говорит Шастун, подминая губы. — ну вот, видишь, а ты спрашивала, нафига я таблетки на все случаи жизни ношу. —Ты лучше расскажи как твоя рука и нога,— переводит тему девушка. —Рука нормально. Она просто хрустнула, я и без этого каждый день так делаю. А нога..ну ни лучше, ни хуже. Как и было. Надо начинать ходить, потому что надо репетировать начинать. —Антош, ты дурачок?— слышится женский голос в дверном проёме, а потом в комнату проходит мама Димы. — тебе по-хорошему ещё просто дома сидеть надо и ногу вообще не напрягать. А если ты такой упрямый, то тебе на нее не надо наступать. Прыгай на другой ноге. Но точно не пробуй ходить, хорошо?— женщина смотрит на стол и видит пакет со сладостями, из-за чего широко улыбается. — мальчики, вы такие молодцы. Я вами горжусь. Оставайтесь сегодня вместе тут на ночь, давно уже так не собирались. По-моему, сейчас хороший момент. —Да, мама права,— поддакивает Дима. —Ну, я только за,— сразу отвечает Шастун. —Я тоже,— добавляет Сережа. — тогда я пойду домой, возьму вещи на завтра. И к Оксане забегу, ее вещи тоже соберу,— парень наклоняется к портфелю, берет из него ключи Оксаны и выходит из комнаты. —Да, я тоже пойду за вещами,— говорит Шастун и выходит следом за Серёжей. Он, прыгая на одной ноге, запрыгивает в лифт, Сережа нажимает кнопку первого этажа. После этого они расходятся по домам. Как у Серёжи, так и у Антона с Оксаной дома никого не оказалось. Они забирают вещи, переодеваются. После этого идут назад к Диме.       Мама Димы занялась готовкой ужина, пока ребята занялись домашней работой. Все вместе, кто, что знает, кто, что умеет. Поз хорошо понимает химию, поэтому решает её и отдает по кругу списать всем. Оксана делает математику и даёт ее списать всем. Антон делает английский и также пускает его по кругу. А Сережа делает физику. Вот и порешали. Получилось очень быстро и хорошо. Вечером, ближе к ночи, ребята поужинали, помылись и легли спать. Ну, спать это конечно сильно сказано. Димка и Антон легли вместе на кровати, Оксана с Серёжей — на диване. Вооружившись пакетом со сладостями, ребята включили небольшой телевизор напротив кровати и включили очередной Stand up.