Тонны запретной боли

      Несколько репетиций уже удачно проходят. Ребята определяются с инструментами, начинают потихоньку разбираться с музыкой и даже подтанцовкой. Но Антон пока что только руководит процессом. Он твердо решил, что петь будет исключительно тогда, когда музыка будет более-менее уверенно играть, а нога будет меньше болеть. Один раз на их репетиции был Арсений Сергеевич, и он остался довольным. Сказал, что все идёт хорошо и он более чем уверен, что они успеют к конкурсу.

***

      Антон с Серёжей наконец выбрались дежурить в столовой. Наконец выбрались дежурить в столовой на математике. Не то, чтобы им нравилось накрывать столы, но уходить за десять минут до конца урока — причина, ради которой можно это сделать.       Сам Антон в столовой никогда не ест. А его друзья едят. Поэтому он частенько сидит в этом помещении с ними за компанию под звуки чавканья и бьющихся тарелок у младших классов. Ну, а если признаться честно, то он любил пиздить у мелких хлеб и печенье, которое им часто давали бесплатно, а они его не брали.       В этот раз они справились действительно быстро, потому что в классе очень мало человек. Ну и спор «кто быстрее» тоже сыграл свою роль. Серёжа уселся на свое место, Антон рядом. Матвиенко покрутил тарелку, принюхался и отставил ее от себя. Котлета и пюре. А вот салат вкусный: свёкла, сыр и немного майонеза. Или сметаны с солью. Да тут хрен поймёшь, может это вообще кетчуп. —Шаст, есть не хочешь?— предлагает Сережа, подвигая тарелку к другу. —Ты вон худющий какой, покушай. —Ладно, давай сюда,— быстро соглашается Антон. Сегодня он после ночной смены и не ел он со вчерашнего утра, поэтому живот аж скручивало от желания поесть. Парень берет в руку вилку, набирает немного пюре и пробует. Вроде сносно. Теперь отламывает кусочек котлеты. Приглядывается. Вроде котлета как котлета. Какие-то белые кусочки, похожие на личинок. Нормально. —Смотри, личинки в котлете,—улыбается Антон, показывая другу разрез. —Фу, Шаст, нахрен ты мне это показал,— Матвиенко закрывает рот рукой и отворачивается. —Похуй, дополнительный белок,— юноша машет на это рукой и продолжает есть. Вроде даже вкусно. Удивительно! Поэтому съедается всё быстро, как раз к тому моменту, когда Серёня доедает салат. Потом они напополам выпивают стакан какао, подходят к столам у мелких и оглядываются: пусто. Хлеб и батон опять начали выдавать лично в руки классам. Про печенье та же песня. Приходится уходить как раз в тот момент когда звенит звонок. Сейчас английский. Ребята поднимаются в кабинет на третий этаж, при этом делая это «кто быстрее», но, учитывая ногу Шаста, первым добирается Сережа, что, войдя в кабинет, весело проговаривает «лошара!» —Сам такой,— с одышкой отвечает Антон, кидая вещи на стул возле парты. — и вообще, когда я не инвалид, я быстрее вас всех вместе взятых. Потому что вы — карлики. —Ты хоть наелся?— переводит тему косичка, усаживаясь рядом. —Объелся блин. Почему они печенье малым выдавать перестали? У меня там такие связи есть!— обижено ворчит Шастун, доставая вещи. —А Господи,— закатывает глаза Матвиенко. — а ты мне нафига этих личинок в котлете показал? —Чтоб ты знал, как зачем? Они, кстати, вкусные, ты зря не ел. Хотя, мне же лучше, за твой счёт дополнительный белок. А ты один салатик перехватил, лошара,— парень показывает другу язык и чуть кашляет. —Что ты тут бациллы на мою половину парты разносишь? — недовольно фырчит Сергей, показательно вытирая парту руками. —Боже, просто в горло че-то попало, прицепился ты ко мне! — Шастун вновь кашляет, но на этот раз дольше. —Ты не заболел часом?— уже более спокойно спросил Сережа.— или это личинки боком выходят? Сейчас прогрызут тебе дырку,— Матвиенко щурит глаза. — видишь какой я молодец! Скормил лучшему другу всех личинок. —Паскуда,— коротко отвечает Антон. —Ой-ой-ой. Пойдем ещё раз к мелким, может нам печенья выдадут? У тебя ж там связи. —Не пойду. Слишком долго туда, назад. Тем более, я вполне себе наелся и даже объелся. Если ты голодным остался — иди один, нефиг было носом крутить,— ещё раз кашляет. — пойду-ка я попью. Все эта столовка виновата. Фиг я ещё раз там к еде притронусь. —Антон, воды дать?— предлагает Арсений Сергеевич, доставая из нижней полки бутылку воды. — печенье, конфеты? Потанцуем? —Вы сказали печенье?— резко оживляется Сережа, вскакивая с места. —О-о-о, кто-то у нас голодный. Иди бери,— из той же полки Попов вытаскивает упаковку печенья и кладет ее рядом с бутылкой. —Сирень, будь сестрой, принеси воды,— улыбается Шастун, закидывая ногу на ногу. —А ты свою тощую жопу пробовал оторвать от стула? Или один раз за всю жизнь поел и уже все? И не называй меня цветком!— рычит косичка, подходя к столу учителя, беря себе пару печенюшек, а другу воду и сразу говоря «спасибо». —Я тебя тоже люблю, Серёж. Спасибо, Арсений Сергеевич,— Антон ещё раз кашляет, сильно глотает ртом воздух, а после открывает бутылку и делает несколько глотков. —Слушай, Тох...— вдруг более тихо, наверное, напуганно говорит Сергей, откладывая от себя печенье. — а если это рис был? То, что ты личинками назвал? У тебя хоть таблетки есть? —Таблеток нет, но я более чем уверен, что это не рис, а..ну может муку плохо перемешали. Но это не рис, сто процентов,— отмахивается Антон, но в душе начинает сомневаться. —А если всё-таки? —Не всё-такай. Не рис это. У меня на него чуйка выработалась,— Сережа хмыкает и продолжает есть печенье, после чего берет воду. — эй! Это даже не моя вода, убери свои культяпки! —Шаст..я всё-таки волнуюсь. Ты же знаешь насколько у тебя серьезная аллергия. Особенно на рис. Ты же даже при самом маленьком количестве начинаешь задыхаться. Почему ты, аллергик, не носишь с собой таблетки? Ты дурак совсем? —Да не рис это, успокойся.        Проходит перемена и звенит звонок. Ребята постепенно возвращаются в кабинет, усаживаются. Арсений начинает урок. Он опять приготовил какие-то супер-пупер крутые задания, которые любил весь класс. Они креативные и индивидуальные, а главное — интересные. Проходит больше половины урока. Антон чувствует себя не очень. Будто кто-то сжимает горло и не даёт дышать. Вздохи даются с хрипами. Он сидит ещё пару минут, но в один момент все сильно сжимает, он бледнеет и быстро, без разрешения, выбегает из класса. Арсений Сергеевич удивляется, но решает подождать пару минут. Но по их истечению просит Серёжу сходить проверить как там Антон.        Матвиенко встаёт, выходит из класса и идёт в мужской туалет. Антон ожидаемо сидит там. Сидит на полу. Держится за горло. Блять. —Шаст, аллергия? У тебя таблеток нет? Шаст? —Сереж, в скорую звони,— хрипит Шастун. — и Арсения Сергеевича позови. —Твою мать,— Сережа паникует. Он бежит в кабинет, быстро открывает дверь, но не заходит. — Арсений Сергеевич, вы срочно нужны. Быстрее.       Попов напуганно встаёт, бежит к выходу из кабинета, а после вместе с учеником к туалету, где видит Антона. Всё-таки рис. Аллергия. —Антон, таблетки есть? —В скорую звоните,— единственное, что из себя может выдавить Антон. Учитель достаёт телефон, набирает номер скорой помощи, объясняет все как есть и выслушивает короткий инструктаж. Убирает телефон назад. —Делай глубокие вздохи. Максимально, как можешь,— кладет руки на плечи ученика, приободряюще поглаживает его. — Сережа, сбегай на вахту, предупреди, что должна приехать скорая и скажи, чтобы направили сюда,— Матвиенко убегает. Мужчина продолжает вместе с Антоном делать вдохи, а после берет его на руки, выводит в коридор и садит на диванчик, после чего настежь открывает окно. —Если я,— хриплый вздох,— задохнусь, то передайте моим,— выдох и вздох.— что мой телефон надо положить со мной,— ещё один хриплый вздох.— в гроб. —Что ты такое говоришь? Только попробуй задохнуться! Дыши, блять!— Арсений нервничает, гладит Антона по щекам, старается успокоить его, отогнать все плохие мысли. — котёнок, все будет хорошо, я обещаю. Сейчас приедет скорая, все будет хорошо. Надо подождать. Дыши, котёнок, дыши. —Вы передадите?— настаивает Шастун, слегка прикрывая глаза. —Открой глаза! Не передам я ничего!— Сережа возвращается, подлетает к ним и садится рядом.— сука, дыши! Шастун, только попробуй помереть, я никому ничего не передам! —Тох, дыши, пожалуйста,— Матвиенко берет друга за руку,— блять, это я виноват. —Заткнись,— Шастун поворачивает голову к окну старается дышать. — я сам виноват, что,— вдох.— не заметил. —Хватит разговаривать. Дыши глубже, Антош,— продолжает Попов, поглядывая на время. — нам надо продержаться хотя бы десять минут, пока приедет скорая. Серёжа, кто из вашей компании больше всего в этой аллергии разбирается? —Дима. Он с Антоном чаще всего и у него мама врач,— отвечает Матвиенко. — позвать? —Да.       Матвиенко встаёт, бежит к кабинету, открывает дверь и оглядывается. —Поз, пошли быстрее,— Позов встаёт, бежит вслед за другом. Видит Антона на диване возле окна. Видит, что он плохо дышит. —Блядство,— шипит Позов, садясь с другом рядом. Антон хмурится, оттягивает от шеи цепи, желая поскорее их порвать и убрать от себя. —Стой! Арсений Сергеевич, помогите цепи убрать. —Блять,— Арсений старается унять дрожь в руках, слегка наклоняет голову Антона вперёд, начинает расстёгивать цепи. Вскоре он вообще убирает их и кладет на столик, стоящий между двумя диванчиками. Потом наклоняет парня назад к спинке, чтобы он принял полу-лежачее положение, снимает с него худи, из-за чего Антон остаётся только в рубашке. — пуговицы помогите расстегнуть,— и принимается сверху расстёгивать черные маленькие пуговицы. Через пару минут ткань наконец отодвигают чуть по сторонам. —Шаст, голова кружится? — спрашивает Дима и получает отрицательное мотание. — ты говорить можешь? —Мо-могу,— еще один тяжёлый вздох. —Арсений Сергеевич, у вас антигистаминные препараты есть? От аллергии. Если нет, то надо сбегать к медсестре и быстрее. Вы скорую вызвали?— Дима присаживается на колени, кладет руки на колени друга. —Есть, скорую вызвали. Сейчас,— Попов бежит в кабинет, подбегает к столу и достаёт аптечку. Капается в ней, ищет подходящие таблетки и берет их вместе с бутылкой воды и пластиковым стаканом. Выбегает из кабинета, возвращается на свое место и суёт таблетки Позову.— почитай инструкцию, — а сам наливает воду. —Отлично! Это те же таблетки, которыми он всегда пользуется. Шаст, сколько ты весишь? —Сем-семьдесят,— отрывисто отвечает Шастун, глядя за действиями друга, что вылущивает две таблетки. —Рот открой,— отпихивая от себя руки Антона, говорит Дима, после чего всовывает таблетки. — рассасывай. Почему вы раньше таблетки не дали? —Сука, Дима! Это ты у нас сын врача, я и так охуел! У меня паника, я знать не знаю что в таких случаях делать! — психует Попов, выпивая воду. — я сам боюсь...я растерялся! —Ладно, ладно..ну а ты?— переводит он взгляд на притихшего Серёжу. —Я тоже... Я ни разу толком приступов у него не видел. Я знаю, что у него приступы с удушьем, но что делать я понятия не имею,— Сережа сжимает руки в кулаки, покачивает ногой. —А я и так,— вдох.— в панике. Ко мне,— выдох, вдох.— вопросов нет? —Есть. Что и когда ты ел? —В столовке. Я ему свою порцию отдал. Он начал есть и никто из нас не понял, что там рис,— Матвиенко виновато опускает голову. —Еблан, это были ленивые голубцы, неужели ты не можешь отличить их от обычных котлет?— Дима чуть ли не рычит.— где там эта гребаная скорая... —Дим,—хрипит Шастун. — если я умру, то допишите мои песни,— быстро выплёвывает из себя Антон. — тетрадь в тайном отсеке в третьем ящике. —Сам допишешь! Только попробуй мне помереть!       Проходит ещё немного меньше десяти минут. Наконец, вместе со звонком, являются сотрудники скорой помощи. Привычный ярко оранжевый чемоданчик, но в руках другого человека какой-то балон с маской. Судя по всему, кислородный. Дима, Сережа, Арсений отходят, начинают разгонять детей с этажа и никого не подпускать близко. В бригаде три человека: два молодых, скорее всего, фельдшера, и один постарше — врач. Врач быстро осматривает Антона. Фельдшер измеряет давление, а другой заполняет бумаги. После этого на Антона надевают кислородную маску и вводят укол. —Арсений Сергеевич,— Антон старается сказать это как можно громче, что привлекает внимание учителя и он сразу подбегает к нему и садится на колени. — если я умру,— вдох.— то знайте, что у вас,— ещё один вдох. — зачётная задница,— улыбается. Попов напуганно хлопает глазами, даже не знает что на это ответить. —Мы об этом поговорим ещё. —Антошка, даже не думай. Нас премии лишат, если ты умрёшь,— врач ещё раз измеряет давление. — а денежек у нас не много, поэтому умереть мы тебе не дадим.       Вот и перемена заканчивается. Попов отправляет учеников на урок, даёт шестому классу задание, а сам потом возвращается к Антону. Кажется, ему легче. Его дыхание уже не такое хриплое, дышит он намного более легко. Даже кожа приобрела более здоровый оттенок. С него снимают маску, ещё раз измеряют давление, слушают дыхание, осматривают горло. —Поздравляю, Антошка, с твоим вторым днём рождения. Будь аккуратнее и смотри что ешь,— фельдшер, что измерял давление, весело улыбается и складывает все на свои места. —Вторым днём рождения?— тупо переспрашивает Шастун, привставая. —Да. Не хочу тебя пугать, но ещё бы полчаса — и было бы поздно. Вовремя нас вызвали. —Арсений Сергеевич,— зовёт врач. —Да?— быстро отзывается Попов, переключая внимание на медиков. —Его сейчас надо или домой под наблюдение, или у себя оставьте. Примерно через полчаса надо будет ему дать активированный уголь. Одна таблетка на десять килограмм веса,— мужчина протягивает уголь. — если нет возможности оставить его у вас или отправить под наблюдение домой — мы можем забрать его с собой. Но одного оставлять нельзя. —Он будет со мной. Все хорошо. Спасибо вам большое. Подписать где-то надо? —Надо. Желательно и вам, и Антону,— мужчина протягивает Арсению листы и ручку. Он быстро расписывается и передаёт листы Антону, где расписывается он. — всего хорошего. Следите за тем, что едите, молодые люди. И таблетки от аллергии берите с собой.       Медики уходят. Антон застёгивает на рубашке пуговицы, под пристальным взглядом Арсения Сергеевича, после надевает худи и встаёт. —Зачем тебе сверху на рубашку худи? —Мне всегда холодно. Зимой я вообще часто по несколько кофт сразу надеваю. И все теплые,— парень пожимает плечами, слегка кашляет. — почему вы решили смотреть за мной, а не отправлять в больницу? —А ты хотел в больницу? Ещё не поздно, можешь ехать,— язвит мужчина, поправляя свой пиджак. — мне спокойнее будет, если ты будешь со мной. Значит, сейчас пойдешь в лаборантскую,— Попов вместе с Антоном входит в кабинет, проскальзывает в свою каморку и закрывает дверь. Тут уютно. Под окном стоит небольшой диванчик, вдоль стен расположены шкафы и один письменный стол, на котором расположен чайник и несколько стопок тетрадей. Над ним висит огромный лист бумаги, на котором приклеены различные заметки и предложения для проведения уроков у детей. — сейчас ложишься и отдыхаешь. Чуть что не так, малейшее изменение в твоём состоянии — и ты сразу бежишь ко мне и говоришь об этом. Я, мне кажется, поседел за это время. На перемене я дам тебе угля. —А сколько я тут буду?— юноша присаживается на диван, чуть прыгает на нем. Мягкий. —До конца занятий. То есть ещё три урока. Я не отпущу тебя домой одного после такого. У меня до сих пор руки трясутся.. в общем, на перемене я дам тебе угля, а сейчас можешь поспать. Если у тебя сегодня работа – берешь отгул и вопрос не выносится под рассмотрение. Всё, ложись поспи,— Арсений Сергеевич гладит Антона по голове, слегка прислушивается к дыханию ученика. — дышишь нормально?— кивок. —Всё, я пошел. Сейчас ещё зайду предупрежу учителя,— Арсений выходит, быстро спускается на второй этаж в кабинет химии, стучится и открывает дверь, после чего входит. — Ольга Ивановна, Антон у меня, на уроке его не будет. На остальных тоже. Дима, Сережа, Оксана, можете зайти ко мне после урока. Все, спасибо за внимание,— Попов улыбается, выходит и возвращается в свой кабинет, входит к Антону. — всё, друзей твоих предупредил, зайдут на перемене. Все, я ушел на урок.       Шастун провожает взглядом учителя. Фантомные прикосновения к его голове до сих пор мучают его и заставляют пригладить волосы. Арсений Сергеевич стал часто трогать его волосы. А Антон сходит с ума из-за этого жеста.       В помещении сильно пахнет кофе. Теперь этот запах всю жизнь будет ассоциироваться с Арсением Сергеевичем. Парень оглядывается и встает. На столе рядом с чайником стоит банка хорошего кофе, банка листового чая и коробка чая в пакетиках. Возле стола рядом есть полка, на которой приклеена наклейка с розовым пончиком. Да, лазить по чужим полкам не красиво и вообще неуважительно по отношению к этим людям. Но интересно же! Поэтому парень открывает полку и видит ожидаемые сладости. Только ожидал он намного меньше. Похоже, Арсений всё-таки очень большой сладкоежка.       Шастун вздыхает и возвращается на диван. Разувается, открывает окно. Ложится, подгибает ноги к груди и складывает руки возле головы. Он заставил нервничать всех. А Сережа теперь винит себя. И это он виноват. Стыдно. Юноша закрывает глаза и достаточно быстро засыпает.       Арсений трясёт ученика за плечо, старается разбудить. Когда он кое-как открывает глаза и садится, мужчина протягивает бутылку воды и пластинку активированного угля. —Семь штук выпей,— командует тот, садясь рядом. —Угу,— мычит парень и по одной вылущивает таблетки, начиная их разжёвывать. —Что ты..делаешь?—удивляется Попов. Его глаза округляются и Антон даже усмехается. —Жую. Он вкусный,— парень слегка смеётся, продолжая есть таблетки. —Ты..ты такой голодный? Тебе заказать поесть? —Арсений Сергеевич, я ж говорю, уголь вкусный просто. А ещё говорят, что им зубы отбеляют. Не знаю, насколько это правдивая информация, но мне хватает того, что он вкусный и Сережа со смеху катается когда я улыбаюсь после этого,— парень показательно улыбается и откладывает остальные таблетки, после чего запивает это дело водой. —Ладно...Как ты себя чувствуешь? —Мне намного лучше, спасибо. —Мне-то за что? Все врачи. Я ничего не сделал. Даже как-то виновато себя чувствую,— признаётся Попов, поджимая губы. —Арсений Сергеевич,— Антон тихонько подсаживается ближе и заглядывает учителю в глаза. — как бы не хотелось, но вы ж не Бог. Я сомневаюсь, что вас учили помогать людям при приступах аллергии. Вы ж не в меде учились. По-хорошему, я сам должен был и таблетки носить, и догадаться что это рис. Я просто запаниковал. И вы тоже. Не вините себя, вы ж не виноваты,— Антон опускает глаза, хрустит пальцами, перебирая в голове все то, что сказал сейчас. —Ты прав,— кивает Попов, перенимая руки ученика в свои. —не хрусти, котёнок. Чай будешь? —Можно кофе? У вас тут так вкусно пахнет... Прям кайф. —Конечно можно. А ты не хочешь рассказать мне, что ты имел ввиду под «Арсений Сергеевич, у вас зачётная задница»? Сомневаюсь, что все все ученики делают своим учителям такие комплименты. Блять. —Мне в туалет надо,— резко переводит тему Антон и встаёт. —Антон,— мужчина перехватывает руку ученика и тянет его на себя. —Я говорю, мне пописять надо, сейчас обоссусь,— вырывается и уходит.       Попов пожимает плечами и встаёт, включает чайник и начинает делать кофе. Кто бы мог подумать, что в такой каморке у учителя может стоять мини холодильник? Только Арсений. Кофе без сливок он не очень любит. Да и сладости некоторые лучше хранить в холоде. Арсений делает два кофе с одинаковыми пропорциями. Две чайные ложечки сахара, одно кофе. Горячая вода, сливки и немного взбитых сливок наверх. В дверь стучатся, входят Дима с Серёжей, но без Оксаны. —Здрасьте. А Антон где?— спрашивает Дима, не проходя дальше. —Вышел пописять. Говорю дословно, как он сказал мне. Вам кофе делать? —Давайте,— вместе говорят ребята. —Сахара сколько? Сливки нужны? —Мне без, Серёге две. Мне без сливок, Серёге со сливками,— спокойно отвечает Позов, на что Попов ухмыляется. —Дима, вот как ты эту гадость не сладкую, так ещё и без сливок пьешь? Вот мы с Серёгой и Антохой нормальные люди. А как ты это пьешь я не понимаю,— мужчина делает ещё две кружки кофе. Одну как и себе с Антоном, а другую «пустую» как он называл. Любой кофе, где меньше двух ложек сахара и нет ничего кроме воды — Арсений называл пустым. —Ой-ой-ой,— хмыкает Дима. —Это все хорошо, а к чаю что-нибудь будете? Если будете, то идите выбирайте,— мужчина открывает ту самую полку с наклейкой пончика, и холодильник, подпуская туда учеников. —Нихуя,— коротко извлекает Матвиенко. —Не выражайся. Не люблю,— слегка озлобленно говорит Попов, переводя взгляд на дверь, которая в ту же секунду открылась и вошёл Антон, что сразу подошёл к друзьям, оглядывая все то, на что смотрят они. —Нихуя,— добавляет Шастун. —Еще один. Не выражайтесь. Я этого не люблю. —Ну-ну, мы видели,— усмехается Дима, намекая на сегодняшнюю ситуацию. —Я запаниковал! И поседел наверное. Если я поседел...капец вам,— Арсений берет свою кружку кофе. — выбирайте давайте быстрее.       Антон смеётся, старается заткнуться, из-за чего на него удивлённо пялятся. —Что? Что мне теперь тоже с кислой миной сидеть?— Дима и Сережа переводят все свое внимание со сладостей на друга, а Арсений Сергеевич садится на диван. Ребята хмурятся, а после этого бьют друга по заднице.— та за что?! —За что?! Он тут сидел задыхался, а теперь ржёт! Он с собой таблетки не носит, а сейчас ржёт! Ты, паскуда, издеваешься?— громко говорит Позов, сжимая зубы. Шастун пятится назад и в конечном итоге садится на диван рядом с учителем. — паскуда. Тебе сколько раз говорилось: бери с собой таблетки, ты грёбаный аллергик, Шастун! —Та что вы все так боитесь? Я даже сознание не потерял, значит ничего серьезного не было,— Попов вздымает брови. — ну серьёзно! —А такое уже было?— спрашивает Арсений. —Было. Сознание терял и в реанимации лежал. Это мне ещё лет семь было. Во тогда я реально запаниковал. Задыхаюсь, теряю сознание, расшиб себе бровь о стул,— Шастун указывает на небольшой шрам на правой брови. — а проснулся в реанимации. Вот это страшно. А тут все даже без больницы обошлось, вообще бояться нечего. —Скотина! Я сам лично приду к тебе и положу в твой портфель упаковку твоих таблеток! У тебя в портфеле целая аптечка! А твоих таблеток нет. Паскуда,— зло отзывается Сережа, делая пару глотков кофе Димы. —Э-э-э, лапы убери. Мой кофе. Вы «эту гадость пить не можете»,— Позов отбирает от друга свой кофе и отходит на пару шагов. Антон поднимается и берет свой кофе, а Сережа остаётся там со своей кружкой. —Я уже почти весь кофе выпил, а вы ещё не выбрали. Пожалуйста, давайте конфеты,— психует Арсений, после чего встаёт и достаёт из полки коробку конфет.— расскажите мне лучше, как продвигаются репетиции? Уже четверг — у вас осталось чуть-чуть больше недели. —У нас все хорошо,— начинает Антон.— за музыку ручаюсь, все хорошо идёт. Пацаны тоже молодцы, подтанцовка хорошая. Я свои движения выучил, ну и текст тоже, осталось только движения отрепетировать. —Оксана взялась за костюмы. У Шаста уже готова звезда, сиськи, ну и в общем все для его костюма,— добавляет Сережа. — осталось только очки подобрать. Можно в принципе у Димки взять. —Ага, сейчас. А в двенадцать ночи меня пописять ты водить будешь? Я без очков как котёнок слепой. А линзы надевать слишком долго. Быстрее обоссаться можно. —Как же я тебя понимаю, Дим,— сочувственно произносит Арсений. — я тоже без очков почти как слепой котёнок. Просто ужасно вижу. —Вот! Да и к тому же, очки нужны солнцезащитные,— добавляет Антон. —Ладно, найдем. —Ой, а у вас седой волос!— решает пошутить Шастун, а классрук бледнеет. — да я шучу!— Арсений Сергеевич еле сдерживается, чтобы не покрыть «шутника» благим матом.