Тонны запретной боли

      Друзья ушли. Антон остаётся наедине с Арсением. Кажется, он ему мешает. И ему надо как-то уйти, чтобы не мешать своему учителю. Только как? Арсений Сергеевич буквально пару минут назад ушел готовить ужин, строго-настрого запретив идти с ним. Зачем он вообще взял Антона к себе? Зачем он взял себе такую двухметровую проблему на голову? Ещё и помогает этой проблеме. Так помогает во всем! Надеть футболку помогает; поправить подушку — помогает; есть приносит прямо в кровать. Так ещё и столько денег! Сто пятьдесят тысяч только на то, чтобы их отдать. А плюсом ко всему идёт ещё и таблетки, уколы, помощь с обработкой, так он ещё и следит за ним как за ребёнком!

***

—Котёнок, ты скоро уляжешься? — Арсений прижимает Антона к себе, чтобы он наконец перестал ворочаться. —Арсений Сергеевич, а у вас маленькой подушки не найдется? Просто вчера вы мне под голову, даже под шею, руку положили и голова особо не соприкасалась с подушкой. А теперь неудобно. Ну, в смысле больно. —Дома нет, но в машине две. Сходить? —В машине? Нет, не надо. Далеко идти, уже поздно. Не надо. —Это пять минут, котёнок. Зато потом будет удобно спать. Сейчас схожу,— Арсений поднимается, цепляет очки на нос, подходит к шкафу и достаёт теплую кофту, накидывает её. —Арсений Сергеевич, не надо. Я переживу как-нибудь, ну Арсений Сергеевич,— Шастун пытается протестовать, поднимается, но учитель сразу подходит к нему и укладывает назад в кровать. —Не Арсенийсергеевичай мне тут. Это дело на пять минут, может даже меньше. Я хочу, чтобы ты выспался. Все, засекай четыре минуты,— Арсений взъерошивает волосы ученика рукой, после чего выходит. —Блять, сука, одни проблемы от меня,— Шастун закрывает лицо руками. — я должен уйти и не мешать. У Арсения Сергеевича своих проблем хватает,— поднимается с кровати, неуверенно идя к двери из комнаты. Потом открывает ее, морщится от света. Потом в глазах темнеет. Антон останавливается. Зажмуривает глаза. От осознания всего происходящего на глазах появляются слезы и буквально через пару секунд они скатываются по щекам, а после по подбородку. — я всем мешаю. Меня тут быть не должно,— делает ещё несколько шагов, вновь останавливается. Голова кружится. — я заставил Арсения Сергеевича ночью идти мне за подушкой. Он тратит на меня деньги,— убирает руку от стены и делает ещё несколько шагов сам. Медленно, но верно бредёт к прихожей, но, не доходя совсем чуть-чуть, теряет сознание и падает.       Арсений возвращается домой с двумя подушками в руках. Закрывает дверь, снимает с себя кофту, разувается, идёт к комнате. Но не доходит. Антон лежит на полу. Без сознания. Ебаный в рот.       Мужчина откладывает подушки, садится на колени и начинает аккуратно хлопать ученика по щекам, и чуть меньше чем через минуту он открывает глаза. Жмурится, закрывает глаза и всхлипывает. Потом, с помощью учителя поднимается, и идёт в спальню, после того как Арсений взял подушки. Они садятся на кровать. Парень жмется к учителю, кладет голову на его плечо, вновь всхлипывает, но сразу задерживает дыхание. —Котенок, что случилось? Чего ты плачешь? Куда шел? В туалет? Тебе, может, плохо? Что случилось?— Попов гладит юношу по спине. — расскажи, котёнок. —Арсений Сергеевич, зачем вы меня взяли? Я же вам м-мешаю,— слезы потихоньку увеличиваются и переростают в истерику. Мужчина подкладывает подушку на место Антона и укладывает его туда, после чего ложится рядом, лицом к Антону и обнимает его. — меня тут быть не..не должно. Я вам мешаю. Я ничего сам н-не могу сделать. В-вы уже взрослый мужчина, я не должен вам мешать,— Антон стирает с глаз слёзы, всхлипывает. — вы ведь не должны тратить на меня такие деньги и делать все то, что вы делаете. Со мной никто так не плясал как вы, вы тоже должны м-меня кинуть... Я ведь даже помыться с трудом могу и даже перемещаться самостоятельно не могу, зачем вам такое?— Антон замолкает, а Арсений прижимает его к себе, продолжает гладить по спине. —Что ты себе уже напридумал, котёнок?— Попов ненадолго отстраняется, берет с тумбочки пачку влажных салфеток, достаёт из нее одну и начинает аккуратно вытирать лицо Антона. — ты мне не мешаешь, котёнок. Я хочу, чтобы ты выздоровел, поэтому и взял тебя к себе. Я уже заранее знал, что мне надо будет тебе помогать. Я знал, что надо будет помогать тебе как-то ходить, следить за тобой, готовить тебе. В конце концов, я знал, на что подписываюсь.       Шастун резко садится и подползает ближе к изголовью кровати, заставляя учителя сделать тоже самое. Он садится, обнимает руками колени и кладет на них голову. —Я вам мешаю. От меня слишком много проблем исходит. С этими порезами, с этой наркотой... Лучше бы я тогда задохнулся от аллергии,— всхлипывает, отводит глаза и отворачивает голову. — или вскрылся. —Котёнок, это уже слишком,— Арсений берет ученика за талию и подвигает к себе, после чего заставляет его откинуть голову ему на плечо. — почему ты такое про себя говоришь? Это – обстоятельства. Тебя одного сейчас оставлять просто опасно. Ты хороший человек. Если не хочешь жить для себя, то подумай хотя бы о друзьях. Вы же компания. Представь, каково им будет. Вы ведь уже как организм. Ты в нем как один жизненно важный орган. Потом подумай о своих старых одноклассниках. Неужели ты хочешь, чтобы они добились того, чего добивались? Ну, и в конце концов, подумай обо мне. Не в том смысле, что у меня проблемы будут, а в том смысле, что я к тебе, как к человеку уже привязался. Ты же сам по себе хороший человек. Так живи всем на зло. Вот увидишь, ты добьешься всего, чего хочешь и утрешь носы всем. А я обещаю, что сейчас буду помогать тебе, если ты не будешь отвергать мою помощь. И мы можем забыть о рамках ученик, учитель на эти несколько недель. Сейчас наша главная цель — твое выздоровление. И ты должен просто довериться мне, а главное понять, что ты мне не мешаешь. Мешать мне будет постоянная мысль «как твое состояние и как ты себя чувствуешь », если ты будешь не пойми где. —Арсений Сергеевич,— Шастун поднимает голову, смотрит в глаза учителя. — спасибо. —Давай, чтобы было удобнее, перейдем на «ты»? Нам ведь ещё недели три так точно жить вместе. Согласись, так будет удобнее. —Это как-то странно..вы ведь учитель. —А то, что ты живёшь у меня тебя не смущает? То, что я тебе уколы ставлю, это тоже не смущает? Нам жить около месяца вместе. Будет удобнее, если ты будешь обращаться ко мне на «ты». Вот увидишь, тебе самому будет комфортнее. —Как мне вас тогда называть?— Антон осмеливается аккуратненько обнять своего учителя, сползти немного вниз и положить голову на его грудь. —Та как хочешь. Зови меня Арс. Или просто Арсений. Как тебе удобно, котёнок. —Арс? А вас много кто так называет? —Во-первых, не вас, а тебя. Во-вторых, ну, не много кто. Я в принципе особо ни с кем не общаюсь. В школе я общаюсь только учителем технологии у девочек. Остальные слишком уж старые. Ну, вот с твоей компанией, но вы, как к учителю, ко мне на вы и по отчеству. Ну вот мама меня так иногда называет, хотя она, всё-таки, чаще, Арсюша, Сюша, Сеня, Сюня и тому подобное. —Так у вас друзей нету?— парень поднимает голову, с грустью глядя на учителя. —Ну, к сожалению. В вашей школе не много молодых учителей. А если они и есть, то они фиг знает какого мнения о себе. Мне такие не нравятся,—пожимает плечами мужчина. —А хотите, я буду вашим другом? Ну, тайно, просто другом. —Хочу. Хочу, чтобы ты был моим другом. И не обращался ко мне на «вы». —И ещё,— Шастун быстро снимает со своей руки браслет. — возьмите. Я знаю, что это очень глупо, но для меня это действительно важно. Может, когда меня не будет рядом, он будет напоминать обо мне. Мне так браслеты дарили Илья, перед тем как уехать, и бабушка..не за долго до смерти,— тяжело вздыхает, надевает на руку учителя браслет и смотрит на него. На запястье Арсения он смотрится ещё лучше. — если захотите – можете снять. Я не настаиваю. Просто для меня такие мелочи имеют большое значение. —Спасибо, котёнок,— Попов поднимает руку, смотрит на браслет. Красивый и переливается. Он уже знает, что не снимет его без серьезных причин.— такие мелочи действительно имеют большое значение. Для меня так точно. Я даже не знаю, что тебе в ответ дать. —Мне от..тебя ничего не надо. Ты и так слишком много на меня тратишь. Или будешь тратить. Я тебе ещё пол жизни должен буду. —Не к спеху-у-у-у. Успокойся. Давай лучше ложиться. Я сегодня оформил отпуск за свой счёт, поэтому завтра буду с тобой. —Вы столько денег на меня тратите,— Шастун поджимает губы, опускает глаза. —Ну опять на вы,— с напускной печалью замечает Арсений.— Антош, ну забудь ты об этих деньгах. Если бы у меня с ними проблемы были — я б завёз тебя в больницу и оставил там. Но ты ведь тут. Если бы у меня не было возможности купить тебе лекарства, взять отпуск, дать тебе эти деньги, я бы не давал. Поэтому не бери в голову и ложись,— мужчина бережно пригладил волосы Антона, после чего вместе с ним лег и обнял его. — спокойной ночи, котёнок. —Спокойной ночи, Арсений,— слегка сомневаясь, отвечает Антон, прижимаясь к учителю. Под голову удобно легла подушка и сон приходит гораздо быстрее.

***

      Антон просыпается. Переворачивается со спины на бок, потягивается. Спалось действительно хорошо и подушка лишней не была. Но Арсения уже нет рядом. Значит, он где-то на кухне. Или просто ушел куда-то. Поэтому Шастун встаёт и потихоньку идёт к туалет. А после туалета в соседнюю дверь — в ванную. Как обещал, не закрывается. Подходит к раковине, моет лицо, насколько это возможно. Потом включает горячую воду и суёт под нее руки, а взгляд направляет на зеркало. Выглядит он хреново. Очень. Стоит так около десяти минут. Слышит стук в дверь, но ничего не отвечает. —Антон, если ты сейчас не отвечаешь, то я войду,— слышится с другой стороны двери, но ответа не последовало. Поэтому Арсений вздыхает и аккуратно входит, видит, что Антон стоит возле зеркала, а руки держит под водой. А с воды пар идёт. — твою мать!— подходит, переключает воду на прохладную, а потом на холодную. — что ты делаешь? —Арсений, — тихонько произносит Антон, переводя взгляд с зеркала на учителя. — тебе не кажется, что я какой-то толстый? —Что? В каком месте ты толстый, Антон?— недоумевающе вопращает мужчина, поднимая одну бровь. —У меня щеки появились. —Дурак! Это не щеки, это – отёк. Тебя били в лицо, у тебя рана, которую в последствии зашивали. Это отек. Он спадет через пару дней. —Я точно не толстый?— Шастун глупо смотрит на себя в зеркало, потом оглядывает руки. — пузырьки. —Твою мать! Это ожог!— Арсений выключает воду и достаёт аптечку. — ты не толстый, ты глупенький. У тебя ребра все видны, а ты говоришь, что ты толстый. Ты дурачок?— Попов медленно ведёт парня в гостиную на диван, усаживает его туда. — руки сюда давай. —Я просто задумался,— Шастун смотрит в стену и вытягивает руки вперёд. —О чем?— Арсений начинает аккуратно обрабатывать повреждения, моментами поглядывая на ученика. —Вот и как я буду жить, когда от вас уйду? Бо́льшую часть денег надо будет вам отдавать...тысяч пять себе на месяц оставлять буду...думаю, работать тоже надо будет больше, нежели раньше. Ну, проживу как-нибудь. Просто без новых вещей и с едой в виде дошика. Не все так плохо... —Ты дурачок?— мужчина откладывает одну перебинтованную руку, принимается за вторую. — Антош, не надо оставлять себе по пять тысяч. Не надо так спешить. Мне эти деньги роли не сыграют. Ты так только свое здоровье угробишь, так ещё и учёбу забросишь. Главное, чтобы ты жил как-нибудь. —Вам точно не к спеху? —Точно, котёнок. И не вам, а тебе. Господи, чудо ты мое. Ты себе руки обжёг, ты заметил? Теперь помимо повязки на голове тебе надо менять ещё и на руках. И уколы с таблетками, кстати, никто не отменял. —Может, позже? Я ещё спать хочу. —Вот давай сначала таблетки, укол и повязка, а потом уже спать. Что сначала? —Таблетки,— нехотя отвечает Антон, резко укладываясь на диван. — я буду лежать тут. И спать. —Вот, Шастун, тебе и своя комната предлагается, и со мной спать разрешается, а ты на диване спишь,— Попов быстренько идёт в свою спальню, берет оттуда подушку и толстый плед, возвращается и кладет это все на свои места. После этого идёт назад в спальню, берет отдельную коробочку, в которой он разместил все необходимое для Антона и возвращается назад. Достаёт таблетки, берет на кухне стакан воды и отдает это все ученику. Он быстро выпивает.— ну, что теперь? Укол или повязка? —Повязка. —Сядь,— Шастун медленно принимает сидячее положение. — нагнись,— нагибается. Потом Попов начинает разматывать старый бинт, а после убирать сам пластырь, внутри которого был бинт с достаточно большим количеством мази. — у-у-у-у... —Что? Все плохо? Мозги видны? —Нормально..я просто не думал, что рана настолько большая. Она мне казалась меньше,— мужчина убирает все старое в сторону и начинает делать такую же повязку. —Ну вот, теперь огромный шрам останется и буду уродом. —Во-первых, не будешь. Во-вторых, с твоими волосами можно скрыть все что угодно. Могу даже показать. Но потом, когда голову помоешь. —Бли-и-ин,— пока Арсений начинает заматывать голову, Антон хлопает глазами. — у Серёжи день рождения скоро ведь... —И как продвигаются дела с портретом?— мужчина наматывает толстый слой бинта. —С картиной-то нормально...там совсем чуть-чуть осталось. А вот подарок! Я же хотел ему скейт купить, бля-я-я... —Когда станет лучше, я завезу тебя и ты выберешь скейт. А если ты про деньги, то сначала купишь подарок Серёже, а потом уже думай о всем остальном. Подарки — это святое. —Арсений Сергеевич,— Шастун улыбается и тянется вперёд, после чего обнимает учителя. — спасибо вам большое! —Не за что, котёнок,— улыбается мужчина. — дай я бинт обрежу,— юноша отстраняется, а Арс отрезает бинт, после чего завязывает бантик. — все будет хорошо. Теперь ложись на животик. —А сколько ещё эти уколы делать надо?— Антон не спеша укладывается животом на диван, подкладывая руки под голову. —Две недели, котёнок,— через пару минут мужчина ставит укол, но уже не так как в прошлый раз, а одновременно с этим слегка хлопнув Антона по ягодице. —Арсений Сергеевич! — возмущается Шастун. — вы..вы что? Зачем вы это сделали? —Всё, мы закончили,— уходя от вопроса отвечает Попов, на что Антон удивлённо поворачивается на спину. — классический прием. Шлепок – укол, и боли почти не чувствуется. Или тебе было больно? —Не было,— задумчиво ответил парень. — это всё? —Почти. Животик мне свой покажи,— Шастун вновь задирает кофту почти до сосков, смотрит на Арсения, следит за каждой его эмоцией. — ну, немного, но лучше стало. Всё, можешь спать,— мужчина берет одеяло, накидывает его сверху на Антона и поправляет ему подушку. — ты сейчас ложишься спать, а я иду в магазин. Что тебе взять? Только без твоих речей про "большой долг". Просто скажи, что тебе взять. —А можно йогурт и сырок глазированный? — Шастун расплывается в улыбке и потягивается. —Можно, конечно. А с каким вкусом? С чем? —Та что будет..я не привередливый. —Хорошо. Дитятко, ты, может, сока хочешь? Или ещё чего? —Сока..хочу. Только не апельсинового. —А какой ты хочешь? —Или вишнёвого, или виноградного. Или мультифрукт. Короче, пофиг. —Всё? Больше ты ничего не хочешь? —Шоколадку одну..и все. Больше ничего. —С чем? —Та пофиг вообще.

***

      Попов дождался, пока Антон заснёт и только после этого поехал в магазин. Составил небольшой список из того, что надо вообще и что просил его (м)ученик.       Магазин находится не так далеко, но Арсений всё-таки предпочитает ехать на машине. Тащить пакеты в руках — не самое лучшее, что можно себе представить.       Оставив машину на парковке возле магазина, мужчина входит внутрь и сразу отправляется за продуктами, которые нужны вообще. И только потом, когда все это уже лежит в тележке, он наконец идёт к отделу с напитками и смотрит на соки. Выбор огромный. Поэтому, чтобы не прогадать, он берет сразу три коробки, которые называл Антон. Потом идёт к холодильникам и смотрит, какие сырки имеются. И тут также выбирает несколько. А именно около шести штук с разными вкусами и начинками. Ну и с шоколадом все по той же схеме: выбирает несколько вкусов, лишь бы угодить и не прогадать.       Арсений оплачивает покупки, складывает в несколько разных пакетов. Все сладости складывает отдельно. Кладет все пакеты в багажник, возвращается на водительское место и думает ехать домой, но в конце вспоминает: надо снять деньги с карты. Поэтому, вместо того, чтобы ехать домой, он едет в ближайший банк, где снимает сто пятьдесят тысяч, и только после этого едет домой.

***

      Попов входит в квартиру, ставит пакеты на пол, деньги ненадолго кладет на полку. Сам раздевается, и только после этого берет пакеты в руки и относит их на кухню. Потом возвращается за деньгами, идёт в гостиную, где, на первый взгляд, Антон спал, и достаёт из узкого шкафа белый конверт, куда складывает деньги. Оборачивается, а на него уже смотрит пара зелёных глаз. Кажется, он совсем недавно проснулся. —Ну что, мученик, ты как себя чувствуешь?— улыбается Арсений, подходя к юноше, аккуратно поправляя повязку. —Думаю, вполне неплохо,— с лёгкой улыбкой отвечает парень, подставляясь под касания учителя. —Ну, что тебе нести? Или ты ещё ничего не будешь? Или вообще позавтракаешь сначала? —Сока хочу. —Кстати, деньги я снял, поэтому остаётся только договориться с твоими «знакомыми» на встречу. —Спасибо..Арс.