Тонны запретной боли

      Шастун сидит на кресле возле окна, с котёнком в руках. Белый, с черными «перчатками» и голубыми глазами. Пушистый, с длинными хвостом и маленькими ушками, Чудик сидел на коленках у своего нового хозяина. Пятница. Этот новый хозяин наконец чувствует себя хорошо и не валяется весь день на кровати. Правда, в обмороки падал уже раз десять за последние несколько дней. —Чудик, думаешь, надо просить помощи?— парень поднимает котёнка к себе на уровень глаз, поджимает губы. — а ты все жрать хочешь, да? Ну пошли, Чудила,— прижимает животное к груди, идёт на кухню и подходит к холодильнику, возле которого аккуратно разместились миски. В одну из них, что стоит левее, юноша подливает водички, а в другую насыпает корма, предварительно отмерив нужное количество. Чудик же, как только его поставили на пол, потерся бочком о холодильник, явно намекая хозяину о том, что пора бы поесть. — Чудик, ешь давай,— котёнок, будто понимая что ему говорят, подходит к миске и начинает есть.— папке твоему я точно говорить не буду. Он от меня потом не отвянет, если узнает, что я две недели не жру вообще. Может, Димке рассказать? Да и в целом, моим...мы ведь так и не поговорили после того случая. Больничный мне закрыли, может, пора бы уже?— котёнок громко мяукает и садится рядом с миской. — играть хочешь? Сейчас,— Антон поднимается, берет со стола палочку, к которой привязана веревка и перья. Потом садится возле холодильника и медленно ведёт перьями по полу, на что кот реагирует, начиная догонять пёрышки. — хорошо тебе. Жрёшь, играешь и спишь. Ни о чем не паришься. Пойдем, узнаем сколько я теперь вешу, а потом опять играть будем?— животное скребёт лапками по полу и Шастун берет его в руки, идёт в спальню и достаёт из-под кровати весы. Встаёт, вначале жмурится, а потом опускает голову. На весах высвечивается цифра 59 кг. —Пятьдесят девять килограмм при росте сто девяносто один сантиметр. А я поесть не могу, понимаешь? От одной мысли о еде плохо становится. Вот и что мне делать?— вновь обращается он к своему белому "собеседнику", получая мяуканье в ответ. — вот почему ты так на Арса похож? Я итак убиваюсь по нему во всех смыслах. А тут ещё ты голубоглазый. Чудик ты мой Чудик,— Антон начинает гладить кота по голове, из-за чего тот довольно мурлыкает. — когда мы тебе яйца отрезать будем, вообще-то? — если бы тут был Сережа, он бы ответил «а тебе?».

***

—Арс, я сегодня гулять со своими, а завтра с шести утра на сутки. Уроки сделаю на работе, предупреждаю сразу. Чудилу покорми и поиграйся — он дитё,— юноша садит котёнка Арсению на колени, гладит его по голове, потом в шутку проделывает такие же движения с головой Арса, заставляя его посмеяться. —Давай, котёнок. Хорошо проведи время,— улыбается мужчина. — шапка, шарфик, чтоб все было. —Будет, будет, Арс. Все, я побежал,— парень улыбается и убегает в прихожую. Одевается, кутается в шарфик, а после берет телефон с наушниками и выходит. Идёт к их излюбленному гаражу. Руки в карманах, нос в шарфике, капюшон на голове. Парень старается идти аккуратно и медленно, чтобы не упасть на льду и минут через двадцать доходит до их гаража. Открывает дверь, входит внутрь. Тепло. Непонятно почему. Парень смотрит левее, видит друзей, что в тот момент подрываются и подлетают к нему, наваливаясь с обнимашками. —Шастик, наконец ты как человек, в теплой одежде,— восклицает Позов. —Мы так соскучились,— говорит Сережа. —Хорошо, что с тобой все хорошо,— добавляет Суркова. —Тошка, мы так испугались,— последняя добавляет Ира. —Я тоже по вам соскучился. Почему тут так тепло?— наконец отзывается Шастун, выпутываясь из цепких рук друзей, начиная раздеваться. —Мы обогреватель принесли,— отвечает Дима. — ну что, ты наконец все объяснишь? —Наверное,— неуверенно отвечает Антон, скидывая куртку и шапку к остальным, оставаясь в шарфике. —А ты чего в шарфике?— спрашивает косичка. —Шею застудил недавно, ещё побаливает,— садится на стул, что стоит как раз напротив дивана, пока друзья рассаживаются назад на диван. —Рассказывай. —В общем,—начинает юноша. — думаю, стоит начать с того, что я влюбился. При чем влюбился нихуя не в девушку, как это знает Дима и догадывается Ира. Влюбился в одного брюнета, что ведёт у нас английский язык. То есть, в Арсения Сергеевича. Помимо этого, после той ситуации я живу у него. И у нас есть сын. Котёнок. В общем, о причинах: я просто заебался. Начали бить больше, на работе начали нагружать больше, а тут ещё и это ебаная влюблённость. Ну, вот так один раз избили и я решил напиться и нажраться таблеток. Повезло, что решил спуститься выкинуть мусор и меня встретил Арс. Во-о-от...но сейчас у меня есть проблема, которая ебёт меня больше, чем всё это. Все мы помним о моих попытках похудеть. Вот, плюс-минус два месяца назад мне эта идея опять взбрела в голову. Чуть больше месяца я просто ограничивал себя в еде, а последние две недели не жрал вообще ни-че-го. Поэтому сейчас даже при попытке поесть мне становится плохо. И я честно не знаю как это исправить. Сейчас мой вес составляет пятьдесят девять килограмм и я понял, что оно мне нахуй не надо. Я часто падаю в обмороки и мне не нравится то, что получилось. Я не знаю как опять начать есть. И Арсу я говорить не хочу. Он слишком серьезно к этому относится. Я честно не знаю что хочу услышать после этого монолога, но я реально не знаю что делать,— к концу своей речи Шастун отворачивает голову, разглядывает музыкальные инструменты. —Можно я сразу уточню...ты резался? Можешь руки показать?— Позов решает говорить первый, видя, что все остальные от этой ситуации слабо говоря в ахуе. —Немного,— парень задирает рукова, где видны только пару царапин от Чудика. — это я не резался, это все Чудик. Сыночка наш, когда я его мыл. —А где тогда режешься? —Ключицы. Но там чуть-чуть и аккуратно. Даже шрамов не будет,— честно отвечает парень. —Блять..расскажи Арсению Сергеевичу, Шаст. Я много чего знаю, но что делать в таких ситуациях я не ебу,— Дима протирает глаза руками, переглядываясь с остальными. —Да, Шаст, лучше реально рассказать. Пятьдесят девять килограмм для твоего роста это ничто,— поддакивает Сережа. —Шаст, я больше вешу. Ситуация критическая, тебе нужна помощь. Ты один не справишься,— добавляет Ира. —Антош, это пиздец. Слабо сказано. Послушай остальных, тебе действительно нужно рассказать этому твоему Арсу,— дополняет все остальное Оксана. —Не хочу. Может, я найду что-то действенное в интернете. Я не хочу ему рассказывать.

***

      Смена "сутки" проходит скучно. С девяти утра до шести вечера Шаст консультант, помогает определиться с выбором. А после этого он уборщик и охрана, если так можно сказать. Во время этого самого "после" Антон делает уроки, старается разобраться с пропущенными темами. Благо, завтра не такие уж и сложные уроки, включая пару по физре. Правда, раньше ее никогда не было, но вот — резко появилась вместо химии. Значит в какой-то день вместо урока физры будет химия. Такое себе удовольствие. Зато он прекрасно знает, что на этой паре по физре сможет спокойно поспать.

***

      Последние два урока на этот день — уроки физкультуры. Антон, со своим освобождением на две недели, берёт волейбольный мячик, начинает играть с друзьями. По началу урока физрук разрешает первый урок играть, а на втором говорит готовиться к какому-то нормативу. Ребята радостно восклицают и к игре подключается весь остальной класс.       Ближе к концу урока Антон жестом показывает, что выходит из игры, идёт в раздевалку и становится у стены. В глазах резко темнеет. Кажется, что это очередная херь из-за низкого гемоглобина, но темень не проходит. Антон закрывает глаза.       Открывает глаза и видит перед собой друзей и Артема Александровича. Они все явно напуганы. Голова немного побаливает. Да, очередной обморок. Ему помогают встать, отводят в спортзал и усаживают на стопку матов. —Что случилось? Тебя домой отпустить?— впервые взволнованно спрашивает физрук. —Не, не надо. Я сегодня почти не спал, вот и грохнулся. Я просто тут побуду,— уравновешенно бормочет Антон. — только Арсению Сергеевичу не говорите, пожалуйста. —Хорошо, Антон. Ложись пока полежи. В таком случае домой пойдешь с друзьями, а-то фиг тебя знает. Может упадешь, лоб себе разобьешь. Ложись. Если будет плохо – сразу говоришь и идёшь к медсестре. —Понял,— кивает Антон и принимает лежачее положение, подкладывая руки под голову.       Наблюдать за одноклассниками когда они играют оказывается не так весело, как играть вместе с ними. Поэтому Антон просто засыпает, подгибая к себе коленки.       Дима, Сережа и Оксана с Ирой, сразу после звонка, не теряя времени поднимаются в кабинет классного руководителя. В самом кабинете его не оказывается, но дверь в лаборантскую приоткрыта. Ребята стучатся и входят внутрь. Арсений Сергеевич, ожидаемо, оказывается там, сидя за столом с кружкой кофе и стопкой тетрадей. —Да-да, вы что-то хотели?— ненадолго отрывается от работы Попов. —Поговорить надо. На счёт Антона,— отвечает Дима, входя дальше. —Я вас внимательно слушаю. Присаживайтесь,— указывает рукой на диван и вскоре заканчивает с последней тетрадью, закрывает её и поворачивается к ученикам. — ну, что такое? —Мы знаем, что сейчас он живёт у вас,— пытается начать Сережа. —Короче, он весит пятьдесят девять килограмм и падает в голодные обмороки,— резко говорит Оксана. —Он сам позавчера об этом сказал, — тихонько добавляет Ира. —Я, конечно, заметил, что он похудел, но чтоб так... Больше он ничего не рассказал?— напряжённо спрашивает учитель. —Рассказал. В общем-то, зачем мы и пришли. Ночевать у нас он будет меньше, раз от родителей съехал, поэтому контролировать его мы не сможем. Он вообще не ел больше двух недель. Он сказал, что несмотря на то, что ему не нравится результат, он не может начать есть, потому что ему становится плохо. То есть, он пытается, но не может. У вас он помощи просить точно не будет. Он сказал, что вы к этому сильно серьёзно относитесь. Ему нужна помощь, Арсений Сергеевич,— на выдохе проговаривает Дима. —Он сам понимает, что ему надо есть? — Арсений постукивает пальцами по столу. —Да. Понимает, но не может. —Обычно в таких случаях начинают кормить супчиками и кашами. Но каши ему нельзя, а на супчиках он долго не протянет. Тогда остаётся только один вариант: детское питание. Я возьму все в свои руки и поговорю с ним. Спасибо за информацию.

***

      Антон, находясь в своей комнате, пишет очередное упражнение по русскому языку. Когда он почти заканчивает, слышит как открывается входная дверь и бежит встречать любимого учителя, перед этим не забыв взять с собой Чудика. Попов закрывает дверь, ставит пакеты с продуктами на пол и уже по традиции обнимает Антона, что, естественно, подался первым. —Антош, отнеси пакеты на кухню,— Арсений берет Чудика в руки, гладит его по голове, пока Шаст кивает, берет пакеты и относит их на кухню. Кладет на стол и садится на своё место.       Попов снимает уличную одежду, проходит следом за Антоном на кухню. Отдает сыночку ему в руки. Начинает разбирать пакеты. Сначала классика: батон, хлеб, молоко, кефир, пачка сахара, куриное филе, фарш и тому подобные продукты. В самом конце мужчина достаёт упаковку с детским питанием, в которой было двенадцать штук. После этого он убирает пакеты в специальную полку. —К тебе кто-то приедет? Племянник? — непонимающе говорит Антон, разглядывая детское питание. —Нет. У меня просто живёт один двухметровый котёнок, который, оказывается, две недели нихрена не жрёт, а теперь не жрёт потому что ему плохо от одной мысли о еде. Не знаешь такого?— с неким наездом говорит Попов, опираясь руками на стол. —Арс, я..— пытается оправдаться Антон, но его перебивают. —Что «Арс, я»? Антон, это твое здоровье! Куда тебе худеть? У тебя и так недовес был! С чего ты вообще взял, что тебе надо худеть? Почему ты ко мне не обратился? —Потому что ты слишком серьезно на это реагируешь,— мямлит Антон, опуская голову. —А как я должен на это реагировать? Мой и без того прекрасный котёнок решает отказаться от еды и в конечном итоге не может есть. А, хуйня, ничего страшного! Так я на это реагировать должен? Ты поесть не можешь, это уже огромная проблема! Значит так,— мужчина смягчает тон, берет стул и садится возле Антона. — котёнок ты мой ненаглядный. Если ты не хочешь ехать в больницу и есть там через трубочки, то мы будем налаживать питание сами. В таких случаях обычно начинают кормить лёгкими супчиками, кашами или детским питанием. На супчиках ты долго не продержишься, а каши тебе нельзя. Значит утром и вечером ты ешь по две, а-то и больше, баночки детского питания. Заметь, специально выбрал так, чтобы не было противно его есть. В обед ты ходишь со мной в кафе возле школы и заказываешь супчик. Когда сможешь есть нормально – будешь есть под присмотром. Пятьдесят девять килограмм, Антон. Это просто жопа. Ты и так худой, ну куда тебе ещё больше худеть? Короче, сейчас можешь выбрать себе вкус, я дам ложку, ты садишься и ешь. —Арс, я смогу опять стать красивым?— проводя рукой по глазам, тихонько спрашивает Антон, слыша, как на стол приземляется ложка. —Что? Я..я ж не говорил, что ты некрасивый, котёнок,— слегка стыдливо отвечает Попов, беря руку Антона в свою. — ты красивый. Ну ты же сам понимаешь, что при твоём росте в сто девяносто сантиметров, иметь вес пятьдесят девять килограмм – это ненормально. Ты красивый, но тебе надо вернуть свой вес. Ты красивый в любом весе, котёнок. Поешь?— Шастун легонько кивает, поднимает голову и берёт первую попавшуюся баночку с детским питанием. —Можно я к тебе ближе сяду? —Конечно,— Арс хлопает руками по своим коленкам, а Антон, немного подумав, принимает предложение и садится. — давай, котёнок.       Шастун подносит детское питание ближе к глазам, читая вкус. —Яблоко и груша,— вслух произносит тот, открывая банку. —Мне не нравится твое зрение,— напряжённо бормочет Арсений.— Слушай, давай я тебе дам очки, которые раньше носил, когда у меня более-менее хорошее зрение было? Надо просто посмотреть, что да как. Но в больницу съездить все равно надо. —У меня есть возможность отказаться?— определенно риторический вопрос, но при этом Шастун все равно пересаживается назад на свой стул. Арсений пожимает плечами, смеётся и идёт в гостиную. Недолго там копается и вскоре приносит свои старые очки. Протирает их и надевает на Антона, из-за чего тот слегка жмурится, а потом широко открывает глаза, глядя на банку с детским питанием. — пиздец. Все так чётко... —Очки можешь забирать, а провериться все равно надо. Ты Чудилу кормил? —Чудилу кормил.