Во имя любви, добра и справедливости.

— Нет… Я не верю. Он не мог… Он не мог меня бросить!!! — снова закричал Синчэнь. Он стал белее своих одежд. — Он не мог… Где он?       Инь Цзянь не знал, что делать. Он беспомощно посмотрел на Юй Минъе. Тот выглядел не лучше Синчэня. — Это я виноват, — глухо сказал Глава. — Мне следовало позаботиться о его здоровье прежде, чем призывать сражаться. Мне следовало дать ему напарника, когда ты улетел. Мне нет прощения. — Это мы виноваты-ы-ы, — рыдала заклинательница. — Если бы мы были осторожнее… ему не пришлось бы нас спасать…       Синчэнь покачал головой, обвел всех тоскливым взглядом. — Я хочу его видеть, — тихо сказал он и со всех ног побежал к маленькой палатке, на которую указал Инь Цзянь.       Сюэ Ян лежал на полу, на тонком футоне ногами к выходу. Его спокойное, чистое лицо контрастировало с изорванной в клочья и окровавленной одеждой. Левая рука покоилась на груди, с правой стороны кто-то положил Цзянцзай. Вокруг тела клубились сгустки Тьмы. Синчэнь хотел отогнать их, но потом вспомнил, что такие же укутывали спящего под дубом Сюэ Яна, и не стал. — А-Ян… — Синчэнь опустился на колени и забыл как дышать. На Сюэ Яна напали с правой стороны. Под лохмотьями ханьфу зияли страшные раны, которые заполнила Тьма. Нижняя часть ребер, живот, правое бедро — везде прошлись огромные когти. Понятно, почему на футоне почти не было крови. Она вытекла еще на поле боя…       Сяо Синчэнь стиснул пальцами подол ханьфу и стал раскачиваться из стороны в сторону. Заплакал, заскулил, как раненый зверь. Это было так несправедливо, так неправильно... Больно, как же больно… Так больно, что он не хочет верить. Не может. Он сойдет с ума, если поверит. — Сюэ Ян, я не верю… Сюэ Ян, ты восемь лет не отпускал меня, когда мы были врагами. Я не верю, что ты мог бросить меня сейчас… — зашептал Синчэнь. Его голос окреп и стал громче. Он сжал руку Сюэ Яна. — Ты хотел поговорить со мной, А-Ян. Мне теперь что, умереть от любопытства? А-Ян, не смей уходить… Не бросай меня… Я привез из Приграничного города конфеты. Ни одной не съем без тебя… Вернись сейчас же, слышишь?       Синчэнь звал, не переставая, и все ниже склонялся над телом. — Сюэ Ян, я не убил себя снова только назло тебе. Знаешь, о чем я думал, когда меня чуть не сожрали Пауки? Что ты умрешь от смеха, если узнаешь об этом. А-Ян, я не смогу без тебя… Ты должен жить! Ты мне должен!!!       Синчэнь уткнулся лбом в грудь Сюэ Яна и вдруг почувствовал на своей мокрой щеке холодок. Он замолчал и замер. Вот опять. Легкое дуновение. Даос распахнул черное ханьфу и склонился над Яном, прижавшись ухом туда, где должно было биться и, пусть совсем слабо, но все-таки билось сердце!       Сяо Синчэнь стрелой вылетел из палатки. — Цзянь-гэ!!! Быстрее сюда, он еще жив! — закричал он целителю, который, к счастью никуда не ушел, а переживал за своего Чэнь-ди неподалеку.       Инь Цзянь сорвался с места и вихрем влетел в палатку. Синчэнь зажег Огненные талисманы. — Цзянь-гэ, где Вэнь Цин? Что принести из лекарской? Понял, — Синчэнь на ходу достал синбан и отправил Вэнь Цин письмо. Даоджан Сяо: “Сюэ Ян жив, Цзянь у него. Быстрей.” — Принес. Что еще я могу сделать? Передать ему Ци? — спросил Синчэнь, когда вернулся в палатку с Небесным эликсиром и талисманами для ран. Его руки тряслись, но голос был решительным.       Раздался шорох полога, в палатку вошли Вэнь Цин и Юй Минъе. Ван Иханю пришлось остаться снаружи — места не хватило. — Ци да, нужна. Сядь со стороны головы, правую руку под затылок, левую ему на лоб, — распоряжался Цзянь. — Вэнь Цин, посмотри, что внутри.       Целительница опустилась на пол, растерла ладони и стала водить ими над Сюэ Яном. Она нахмурила брови. — Это ужасно. Не понимаю, как он до сих пор держится. Переносить нельзя, будем чинить прямо тут. — Пусть принесут из лекарской стол для пациентов. С помощью Тьмы можно уложить его туда вместе с футоном, не побеспокоив раны, — подал голос Сяо Синчэнь. — На стены нужно повесить Согревающие талисманы. — Точно. Молодец, А-Чэнь, — сказал Цзянь. Решительный настрой Синчэня радовал и вселял уверенность, что у них все получится.       Через пару минут общими стараниями палатка преобразилась. Юй Минъе кинжалом срезал одежду, обнажив израненное тело, и Вэнь Цин с Инь Цзянем принялись за работу. — Синчэнь, достаточно, — сказал Инь Цзянь.       Даос перестал посылать Ци, но руки не убрал. Он смотрел на Сюэ Яна, слушал о чем вполголоса переговариваются целители, и думал о том, что еще можно сделать. — Цзянь-гэ, во мне его частица. Глаз. Это можно как-то использовать для лечения? — Пока не знаю, — неуверенно ответил целитель. — Парное совершенствование, когда придет в себя. Только это не скоро будет. Раны, полученные от Демонических Тварей почему-то очень долго заживают, — сказала Вэнь Цин. — Что? — переспросил Сяо Синчэнь. — Есть разница, поранил тебя цяньюаньский Демонический Зверь или Демоническая тварь из другого мира… — начала пояснять целительница. — Я не про это...       Инь Цзянь и Юй Минъе переглянулись и покраснели . Цзянь перебил Синчэня : — Чэнь-ди, я тебе потом объясню. — Скоро Прорыв… — мрачно напомнил Юй Минъе. — Сколько у нас времени? — спросила Вэнь Цин. — Около часа. — Успеем, — твердо сказал Инь Цзянь.       И они успели. Стянули разорванные внутренности, вправили кости, заклеили лоскуты разорванной кожи талисманами. Влили самые сильные восстанавливающие снадобья, закутали в одеяла и ушли на бой. Едва все закончилось, вернулись. — Тьма спасла его. Она запечатала раны, остановила кровь, — объяснил Цзянь, указывая на темные клубки, которые снова облепили Сюэ Яна. — Я такого еще никогда не видел. Обычно ее нужно направлять, — признался Юй Минъе. Он осторожно взял руку лежащего заклинателя и обратился к нему: — Сюэ Ян, если бы ты знал, как этот бестолковый Глава рад, что ты жив!       В палатку кое-как протиснулся помощник Ван. — Все готово, можно переносить.       Они положили Сюэ Яна на широкую низкую кровать в небольшом теплом шатре. Синчэнь присел рядом и взял его за руку. — Спасибо, что выжил, А-Ян, — тихо сказал он. По щекам покатились слезы. — Прости, что меня не было рядом.       Вэнь Цин зашмыгала носом и спрятала лицо на груди Ван Иханя. — Что теперь? Что еще можно сделать? — Синчэнь вопросительно смотрел на целителей. — На сегодня мы сделали все возможное. Что будет дальше, пока трудно сказать. Адепты уверяют, что его сердце не билось. Мы не знаем, сколько это продолжалось, и как отразится на нем. Так что приготовься бороться дальше, А-Чэнь, — сказал Инь Цзянь. — Тебе надо поесть и выспаться. — Я останусь с ним, — упрямо заявил Синчэнь, не отрывая взгляда от лица Сюэ Яна. — Мы не сомневались в этом, даоджан Сяо. Я принес воду, еду и ваши вещи, — сказал Ван Ихань.       Когда все ушли, Синчэня накрыло. Его тело колотила крупная дрожь, выпуская пережитый страх. Так нельзя. В городе И Сюэ Ян в любой ситуации находил повод для веселья. Он будет брать с него пример.       Его новый старый друг выжил. Он не бросил Синчэня. Вэнь Цин и Цзянь-гэ приготовят лекарство. У Сюэ Яна снова будет глаз. И рука. Они обязательно придумают, как восстановить мизинец. Нашествие закончится, настанет мирная жизнь. Они будут гулять, есть конфеты, изобретать полезные штуки. Обязательно посетят Цзюньу , разыграют Императрицу и Императора, используя сходство Сюэ Яна с Юй Минъе. Сяо Синчэнь прижал пальцы Яна к своим губам. — Будет весело, А-Ян. Так что поправляйся быстрее, — прошептал он, касаясь ртом тыльной стороны его ладони.       Синчэнь быстро вымылся, постирал и повесил сушиться одежду. Съел всю еду и прилег на кровать рядом с Сюэ Яном, чинно сложив руки на груди. Привычная поза, в которой он спал долгие годы. Да ну, к хулицзин под хвосты эту благопристойность. Синчэнь залез под одеяло, обхватил руку Сюэ Яна и уткнулся лбом в его плечо. Все будет хорошо. А-Ян сильный. Мэн Яо почти убил его, но он выжил. Так Синчэнь его один лечил, а сейчас с ним два лучших целителя континента. Будет как новенький.       Во сне Синчэнь догнал Сюэ Яна и повалил в густую мягкую траву. Они целовались под мягким закатным солнцем, пока на небе не зажглись первые звезды. Потом одежда куда-то исчезла, трава тоже, и они оказались на кровати Синчэня во Дворце. Они лежали лицом к лицу, объединенные душой и телом, и двигались так медленно, что каждая секунда осознавалась полностью и доставляла невыносимое удовольствие. А потом Сила не выдержала, подхватила их, закружила и вознесла на тот самый “сияющий пик удовольствия”, где они растворялись друг в друге полностью и без остатка.       Проснувшись, Сяо Синчэнь понял, что дышит так, как будто бы на самом деле бегом взобрался на высокую гору. Он поднял глаза на друга. Тот лежал без сознания, так что можно было не стесняться ни тяжелого дыхания, ни покрасневшего лица. Синчэнь внимательно всмотрелся в лицо Сюэ Яна. Его губы… Небожители, эти губы… Губы больше не были бледными. Щеки тоже порозовели. Он выглядел гораздо лучше, чем накануне.       Синчэнь быстро оделся и написал Цзяню. — Невероятно, — пробормотала Вэнь Цин, продолжая водить ладонями над Сюэ Яном. — Цзянь, посмотри сам.       Инь Цзянь и так видел улучшения, но послушался наставницу. И вправду — невероятно. Как будто бы на Сюэ Яна напали не Демонические твари, а простые тигры. — Эти раны заживают, как обычные. Сколько же сюрпризов таит в себе этот заклинатель, — задумчиво произнес целитель.       Сяо Синчэнь с гордостью посмотрел на друга, взял его руку, погладил и показал Цзяню и Вэнь Цин. — Он спас свою руку, которую раздробило колесо от повозки. Знаете как? Самостоятельно развил Золотое ядро. В семь лет.       Вэнь Цин тем временем отняла руки от висков Сюэ Яна. — Я проверила его мозг. Мне кажется… с ним все отлично. Золотое ядро в семь лет? Чтобы спасти руку? Да он точно дух с Тайшань.       Инь Цзянь часто заглядывал в их шатер. То выгонял Синчэня на прогулки, то рассказывал о Сюэ Яне. — И тут он спокойно открывает дверь камеры, призывает темную энергию и начинает тренировку. Мы с Минъе чуть с ума не сошли… А потом он зашел обратно и аккуратно закрыл за собой дверь. Синчэнь, там замок-печать сложнейший! Такой кроме Минъе никто не может поставить. Не мог… — Кстати, твой кошель с золотом, — Инь Цзянь показал на мешочек, висевший на поясе Сяо Синчэня. — Это он его дал. Сказал, что честно заработал, истребляя нечисть.       У Синчэня от этих рассказов голова шла кругом. С первого дня их новой жизни Сюэ Ян хотел чтобы Сяо Синчэнь жил счастливо и делал для этого все. Добровольно сидел в темнице, хотя мог сбежать. Сделал вид, что не узнал его. Прятался от него в лагере… А все остальное? Их разговоры… То, как Ян гладил его пальцы… Даос вскочил и вышел из шатра, но ледяной воздух не помог. Хотелось, чтобы Сюэ Ян поскорее очнулся, хотелось, чтобы снова взял за руку...       Чтобы отвлечься, он решил написать Наставнику. Мой даоджан: “Добрый день, Наставник. Простите за то, что хотел с вами встретиться. Сейчас я сожалею, что настаивал на этом, и благодарен за то, что вы не согласились. Надеюсь, вы не побоитесь написать пару слов о том, как идут ваши дела.” *улыбающееся лицо” *улыбающееся лицо” *улыбающееся лицо”       Сяо Синчэнь отправил письмо и тут же услышал звук уведомления. Однако, он исходил не от его синбана, а раздавался из угла, куда он сложил вещи Сюэ Яна. Синчэнь достал их и осмотрел. В рукаве цянькунь пострадавшего от тварей ханьфу лежал синбан. Но кто мог написать Сюэ Яну? Ни одной догадки. Все, кто его знал, были в курсе, что он лежит без сознания. Или не все? Синчэнь засмотрелся на длинные ресницы и широкие черные брови. — Сюэ Ян, пока ты отлеживаешься, неведомые поклонницы пишут тебе письма, — недовольно сказал Синчэнь. Он сложил вещи стопкой, сверху положил синбан Яна и отправил их в угол. Мой даоджан: “Кстати, Наставник, не знаю, объявили у вас уже или нет, но Нашествие заканчивается. Осталось потерпеть всего три дня.” *улыбающееся лицо*       Как только письмо было отправлено, из угла снова раздался мелодичный звон. Синчэнь принес синбан Сюэ Яна и положил рядом с собой. Мой даоджан: “Наставник, обязательно напишите мне, что вы живы и здоровы.”       Лежащий на кровати синбан послушно сообщил о новом письме. Мой даоджан: “Проверка связи.”       Синбан Сюэ Яна: дзинь-дилинь-дилинь. Мой даоджан: “Сюэ Ян, очнешься, я не знаю, что с тобой сделаю!”       Синбан Сюэ Яна: дзинь-дилинь-дилинь. Мой даоджан: “А-Ян. Пока ты тут лежишь, выяснилось, что твоя “неведомая поклонница” — это я. Возвращайся быстрее. Я соскучился.” *улыбающееся лицо* *улыбающееся лицо* *улыбающееся лицо*       Синбан Сюэ Яна: дзинь-дилинь-дилинь.       Синчэнь убрал синбаны и вытянулся на кровати рядом с другом... Другом? Небожители, кого он обманывает… Если это — дружба, то Сяо Синчэнь — бабушка. Про друзей такие сны не снятся. Синчэнь перевернулся на живот, крепко обнял подушку, потому что Сюэ Яна пока нельзя, и зажмурил глаза. Его любимый, заботливый и мудрый Наставник наконец-то обрел лицо.