Во имя любви, добра и справедливости.

      Как только Нашествие закончилось, Сяо Синчэнь снял в ближайшем городе небольшой, уютный дом. Заклинатели перенесли туда Сюэ Яна вместе с кроватью: он все еще был в тяжелом состоянии и без сознания. Вэнь Цин и Инь Цзянь оставили список приема лекарств и процедур, и Синчэнь ответственно выполнял все их предписания. Передавал Ци, накладывал мази, менял повязки, вливал эликсиры, протирал восстанавливающими отварами и делал массаж, чтобы кровь не застаивалась в конечностях. Он изучил тело Сюэ Яна до последней родинки и мог с закрытыми глазами показать каждый его шрам. Перед сном Сяо Синчэнь перечитывал их переписку, потом ложился рядом, брал Сюэ Яна за руку и засыпал, радуясь, что Прорывы больше не прерывают сновидения.       Прошла неделя. Сюэ Ян не приходил в сознание. Цзянь писал, что это нормально, что выздоровление и так идет быстрее, чем они ожидали, но Сяо Синчэнь переживал, чем дальше, тем больше. ***       Сюэ Ян пошевелился и открыл глаз. — А-Ян! — выдохнул Синчэнь. — Наконец-то! Как ты себя чувствуешь?       Тот молча посмотрел на него. Потом оглядел комнату, кровать, встревожился, поняв, что лежит под одеялом почти без одежды, снова взглянул на Сяо Синчэня. — Почему молчишь? Тебе дать воды? Скажи что-нибудь, А-Ян! — Синчэнь хотел взять его за руку, но Сюэ Ян отдернул ее.       Синчэнь не понимал. Между ними словно выросла стена. — Сюэ Ян, что происходит? — Что со мной? — спросил тот в ответ. — Откуда ты меня знаешь? — Ты не помнишь меня? — изумился Сяо Синчэнь. — А должен? — настороженно спросил Сюэ Ян. — Кто ты и как тебя зовут?       Сяо Синчэнь сделал шаг назад, запнулся о столик с лекарствами, чуть не упал. Опустился на циновку, сел, подогнув ноги. Он снова все потерял. Стало так горько, что Синчэнь заплакал. Он закрыл лицо руками, но слезы лились сквозь пальцы. Горячие и не приносящие облегчения. ***       Он так и проснулся — весь в слезах. За окном занимался рассвет. Сюэ Ян лежал рядом по-прежнему без сознания. Горечь, пережитая во сне, не прошла, на душе было муторно, в голову лезли всякие дурные мысли. Что, если ему показалось? Если он все надумал под влиянием снов? Если со стороны Сюэ Яна были только дружеская помощь и участие, желание загладить прежнюю вину и ничего большего? — Сюэ Ян. Просыпайся. Я устал без тебя… — тихо позвал Сяо Синчэнь. — Наставник… мне нужна ваша помощь.       Синчэнь вылез из-под одеяла и сел на краешек кровати. Вытер слезы, несколько раз глубоко вздохнул и взял себя в руки. — Сюэ Ян, я передумал. Съем все конфеты сам. И начну прямо сегодня, если не очнешься. Сколько можно спать? Цзянь написал: мазь готова. Несколько дней окрепнуть, и полетим в Цзюньу, тут недалеко. Будут у тебя два глаза и две руки. Ну и что, что без мизинцев, — Сяо Синчэнь погладил руку Сюэ Яна, поднял ее, прижался губами туда, где отсутствовал палец. Не смог удержаться. — Ты все равно красивый, от девушек отбоя нет. Цзянь пишет, что каждый день тобой интересуются. Так что давай, поднимайся.       Про девушек сказал, а у самого сердце сжалось. Со дня воскрешения Сюэ Ян поселился в его мыслях, и эту занозу не хотелось делить ни с кем. — Ян-гэ — лентяй. Со всем уважением к вашим красивым, черным волосам, Наставник. Еще меня соней называл… — проворчал даос. Наклонился к лицу Сюэ Яна, разглядывая каждую черточку. По сравнению с темницей, сейчас тот выглядел отлично. И не скажешь, что на семь лет старше Синчэня. — А-Ян… Я хочу узнать вкус твоих губ.       Сюэ Ян не шевелился. Синчэнь вздохнул, встал и начал заниматься обычными делами. Подкинуть дров в очаг, чтобы комната как следует прогрелась. Дать пациенту лекарства, нанести мазь на затягивающиеся раны, чтобы не осталось шрамов. Приготовить питательный раствор, влить по капле. Поесть самому, убраться, купить еды, устать ходить туда-сюда, сесть на кровать.       Синчэнь достал конфеты и развернул одну. Тьма выползла из-под Сюэ Яна и запустила щупальце в сторону конфеты. Синчэнь дал ей “понюхать” сладость, а потом решительно отправил ее себе в рот. Даос сказал, даос сделал. — М-м-м… Какая вкусная конфета, — соврал Сяо Синчэнь. На самом деле она показалась ему никакой, как и все, что он ел в последние дни.       Сюэ Ян пошевелил пальцами. Не может быть… Да неужели? Синчэнь пошарил в пакете с конфетами, не отводя взгляда от Яна. — Такая вкусная… Съем еще одну, — прошептал Синчэнь.       Тьма завозилась, втянулась под одеяло, выглянула из-под головы Сюэ Яна, спряталась. Даос наощупь развернул конфету, протянул другу. Тьма снова вынырнула, “пощупала” конфету, переползла на грудь заклинателя. Тот согнул руку и погрузил ее в темный сгусток. Синчэнь следил за ним, затаив дыхание, но больше ничего не происходило. — Ах так… тогда эту тоже съем.       Сяо Синчэнь поднес ко рту сладкий шарик… и увидел, что Сюэ Ян открыл глаз! Гора упала с плеч. Очнулся! — А-Ян! Ты слышишь меня? А-Ян, как ты? — даос пристально вглядывался в лицо… друга. Как минимум друга, а дальше видно будет. — Меня посетил Небожитель? — тихо вымолвил Сюэ Ян. Нет. Только не это. Сяо Синчэнь чуть не выругался. — Сюэ Ян, ты что… не помнишь меня? — спросил он, жалобно вскинув брови. Испугался, что кошмарный сон оказался вещим. — Даоджан… — обиженно произнес Сюэ Ян и показал глазами на руку даоса. — Сяо Синчэнь, ты собирался съесть конфету? Без меня?       Синчэнь взглянул на свою ладонь, где на помятом бумажном квадратике лежала вишня, покрытая глазурью из орехов, сваренных в меду, и рассмеялся. Сюэ Ян улыбнулся в ответ своей самой очаровательной и доброй улыбкой. — И что? Что мне было делать? Ты никак не хотел приходить в себя. — шутливо рассердился Синчэнь. — Между прочим, не собирался, а съел. Я уже съел одну конфету. Значит, эта — тебе.       Сладкое — это хорошо, это силы для очнувшегося пациента. Сяо Синчэнь взял конфету двумя пальцами и поднес ко рту Сюэ Яна. Положил ее в приоткрывшийся рот, но убрать пальцы не успел — острые зубы захватили их в плен. Губы Сюэ Яна растянулись в лукавой улыбке, и по пальцам прошелся горячий язык. Это длилось какую-то секунду, Синчэнь быстро отнял руку, но внутри будто пламя вспыхнуло. Быть конфетой оказалось невероятно приятно, и хотелось еще. Он покраснел и жадно смотрел, как язык Сюэ Яна не спеша перекатывает во рту лакомство, а рука тянется к его руке. Громкий стук в дверь заставил их обоих вздрогнуть. — Даоджан Сяо, даоджан Сяо, — настойчиво звала соседка, и Сяо Синчэнь пошел открывать под разочарованный вздох Сюэ Яна. — Молоко привезли. Как вы просили, сливки мы сняли. Если надо будет еще, только скажите, я все сделаю.       Синчэнь отнес молоко на кухню и вернулся в комнату. Неожиданный визит спустил его с небес на землю. Он написал Цзяню и Минъе, что Ян пришел в себя, выдал Сюэ Яну положенные лекарства, прочитал ответ из Дворца. Инь Цзянь: “Замечательно! Мы у Императора, вечером будем. Покорми его куриным бульоном, но мяса не давай!”       Синчэнь сбегал за курицей и поставил ее вариться. Сюэ Ян изо всех сил боролся со сном, но проиграл и уснул, как только курица закипела. Даос был как на иголках, он растерял все свое терпение и без конца метался между кухней и комнатой, где спал А-Ян. Неужели его выходка означала то самое? Или ему показалось, и это была просто шутка? В конце концов Синчэнь отругал себя за расшалившееся воображение и сосредоточился на том, что в первую очередь, Сюэ Ян — его пациент. Курица сварилась. — А-Ян, тебе надо поесть. Я приготовил куриный бульон, — Синчэнь разбудил спящего. — Сам приготовил? — с непроницаемым лицом переспросил Сюэ Ян, три года питавшийся ужасной едой, которую готовил Синчэнь в городе И. Он медленно сел, облокотившись на подушки, и натянуто улыбнулся. — Ты такой добрый, даоджан. Заботишься обо мне, даже еду готовишь… Может не стоит все самому?       Синчэнь усмехнулся, поняв его реакцию, и протянул Сюэ Яну ароматный бульон. Пациент принюхался, пригубил… и жадно опустошил чашку. — Попозже дам еще. Я много приготовил, — сказал Синчэнь, польщенный тем, как ел его подопечный. — Ты правда сварил это сам? — изумился Сюэ Ян. — Да. Научился готовить назло тебе, — довольно улыбнулся Синчэнь.       Сюэ Ян взял его за руку, сплел их пальцы. — Ты изменился, даоджан. — Ты тоже, — парировал Синчэнь.       Его взволновало то, как внезапно понизился тон голоса Яна, то, как он сжал его руку. Сейчас. Сейчас он поблагодарит за то, что “Наставник” помог ему измениться, помог принять себя и жить дальше с надеждой на лучшее… Синчэнь ахнул, когда Сюэ Ян потянул его к себе. Пришлось выставить вторую руку, чтобы не упасть на обнаженную грудь.       Но тут снова раздался стук в дверь, и она распахнулась, впуская в дом Минъе и Цзяня. Сюэ Ян вздохнул и выпустил руку Синчэня. — Сюэ Ян, ты правда очнулся! — обрадовался Инь Цзянь, войдя в комнату первым. Юй Минъе шел следом. — Как себя чувствуешь? Уже поел?       Синчэнь обеспокоенно наблюдал, как Инь Цзянь осматривает Сюэ Яна. Он перетаптывался на месте и кусал губы, пока осмотр не закончился. — Ну что? — нетерпеливо спросил он Цзяня. — Заживление идет, но еще несколько дней нужен полный покой, — сказал Инь Цзянь и добавил для Сюэ Яна, который открыл рот, чтобы возмутиться: — Полный. Покой. Твои внутренние органы были изорваны когтями, Вэнь Цин собирала их по кусочку. Нужно время, чтобы ткани срослись правильно. Как только это произойдет, я первый назначу тебе упражнения и тренировки.       Вечером Цзянь настоял на том, чтобы Сяо Синчэнь как следует отоспался в соседней комнате. — А-Чэнь, еще наухаживаешься. Тебе нужен отдых. Мы присмотрим за ним, не переживай, — успокаивал он, выталкивая даоса из комнаты и закрывая за ним дверь.              Это была худшая ночь Сяо Синчэня. Он задремал лишь под утро и встал невыспавшимся и измученным. — Вот видишь, я же говорил: тебе нужен отдых! Ты совсем себя не бережешь, — констатировал Цзянь под тревожные взгляды Сюэ Яна. Наверняка друг подумал, что Сяо Синчэнь и правда измучился, ухаживая за ним. Даос не стал никого переубеждать — ему хотелось многое обдумать. — Пойду медитировать, — сказал Синчэнь и отправился на окраину города.       Дома остались далеко позади, и он свернул с основной дороги на широкую тропу, ведущую к лесу. После оттепели снег растаял, и вокруг простирался унылый, серый пейзаж. Под ногами чавкала грязь, в небе висели тяжелые тучи, но Сяо Синчэнь не замечал плохой погоды. После вчерашних поступков Сюэ Яна в его душе царила весна.       Он уселся на толстый ковер из осыпавшихся иголок под огромной сосной. Закончив медитацию, даос стал перебирать в памяти моменты жизни в городе И. Он понял: их взаимная тяга друг к другу началась еще тогда. Это объясняло, почему они остались жить в захолустном городе, почему в последний день вместо того, чтобы поубивать друг друга, завели разговор.       Сейчас Синчэню было стыдно за то, что ранил Сюэ Яна мечом, желая дать А Цин спастись. Известие о том, что его приятель оказался с врагом, лишило его разума. Не сообразил, что девочка три года ненавидела Сюэ Яна, не доверяла ему, ругалась, обзывала, но за все это время он и пальцем ее не тронул. В глубине души Сюэ Ян не испытывал тяги к убийствам. Да, при необходимости он действовал очень жестоко, но разве жизнь учила его другому? Он был наивным, услужливым ребенком, он хотел честно зарабатывать еду, выполняя поручения, и чем все закончилось? Побоями и раздробленной рукой. Что подросток увидел в прославленном ордене Цзинь? Интриги, убийства, ложь и предательство. В городе И Сюэ Ян по привычке занялся местью, но пример Сяо Синчэня показал ему, что жизнь может быть иной, и эта жизнь понравилась Сюэ Яну больше прежней. Его душа потянулась к свету и любви, так же, как тянется к ним душа самого Синчэня. Даос с благодарностью вспомнил своего Спасителя и свой первый поцелуй, который обрушил стену в его душе и показал, какой прекрасной может быть жизнь.       В городе И они с Сюэ Яном тоже могли бы… Но Ян боялся разоблачения, поэтому тогда Синчэнь и знать не знал, как привлекательно пахнет его приятель, и как спокойно засыпать рядом с ним… Сяо Синчэнь вскочил на ноги. Он не знал! Тогда он не знал! Так почему же в этой жизни, когда он впервые оказался близко к Сюэ Яну и вдохнул успокаивающий аромат тимьяна и полыни, этот запах сразу показался ему знакомым и желанным? Синчэнь прижал пальцы к вискам. Не может быть… Это же… Это значит… Тот, кто спас его от Демонических Пауков… Это был Сюэ Ян???       Синчэню пришлось снова сесть. Ноги не держали, голова кружилась, внутри разливалась истома. Это был Сюэ Ян. Обнимал одной рукой. Отнял ее, когда разрезал паутину. Тогда его уже перевели в Храм. В Храм… на юго-западе. В том районе Соратник быстрее всего прибывал ему на помощь. Сяо Синчэнь опрокинулся на спину, широко раскинув руки. Он не замечал холода, его тело горело. Спаситель, Соратник, Наставник… Сюэ Ян. Который умер, пытаясь вернуть Синчэня. Который умер, спасая заклинателей. Больше не убийца. Больше не враг. Больше, чем друг.       Сяо Синчэнь сел. Сегодня они будут спать вместе.