Во имя любви, добра и справедливости.

— Это вам весело, а нам не до смеха, — огрызнулся Сюэ Ян на предложение Главы выйти к Сун Ланю в одинаковых, белых одеждах. Сяо Синчэнь промолчал. С одной стороны он был рад снова увидеть друга. Своего первого друга в подгорном мире. С другой — понимал, как отреагирует Сун Лань на известие о том, что они с Сюэ Яном — спутники на тропе парного совершенствования, готовые через месяц надеть красные одежды. И смешного тут, действительно, было мало. Точнее, было совсем не смешно. — Да брось, А-Ян. Убить тебя он не убьет, мы не дадим. С Сяо Синчэнем он и так давно поругался. Если ему что-то не нравится, выход там, — сказал Инь Цзянь и ткнул пальцем вправо, в ту сторону, где по его мнению находились главные городские ворота. Юй Минъе взял его руку и развернул влево, туда, где они стояли на самом деле. Инь Цзянь тут же приник к нему и промурлыкал: — Спасибо, Минъе. — Наденьте ханьфу Дворца Темной ночи. Так вы покажете свое единство с кланом, и то, что времена изменились, и вы уже не те, — мудро посоветовал Ван Ихань Сюэ Яну и Сяо Синчэню. Синбаны их компании дружно звякнули уведомлением от Третьего Старейшины: ужин подали в зал Западного ветра. Юй Минъе ответил, что скоро они будут, и попросил развлечь чем-нибудь гостя. — Помощник Ван прав, — сказал Глава клана Темной ночи. — Мы — одна семья. Оденемся соответствующе. Одинаково. Это приказ! Инь Цзянь довольно хмыкнул, Сюэ Ян и Сяо Синчэнь переглянулись и вздохнули. Вэнь Цин хлопнула в ладоши и заявила, что сделает всем четверым одинаковые прически. *** Сун Лань сразу узнал Сяо Синчэня. Хватило одного взгляда на четверку, которая вошла в трапезный зал. Все те же ямочки на щеках, а счастливый взгляд согревает душу теплом. Одинаковая черно-голубая одежда и прически не смогли обмануть его. Рядом с ним шел Сюэ Ян. Отъевшийся, с улыбкой, вернувшейся на его лицо после восьми лет отчаяния. Его не удивил рассказ Старшей прачки о том, что Сюэ Ян стал верным спутником Сяо Синчэня. Лютый мертвец Сун Лань слишком долго смотрел на нескончаемые попытки Сюэ Яна вернуть даочжана и слышал слишком много того, что он выстанывал, забываясь тяжелым, тревожным сном возле гроба. Но как мог Сяо Синчэнь??? Как он мог сойтись с подлым убийцей? Сун Лань встал и пошел навстречу другу. — Сяо Синчэнь… Прости меня… Если сможешь, — сказал он, изо всех сил стараясь не замечать удивления на лице Сюэ Яна. — Сяо Синчэнь, мы можем поговорить наедине? — Да. Но, позже, — донеслось сбоку, оттуда, где стояли хмурый целитель Инь и мрачный Глава клана Темной ночи. Сун Лань бросил на них взгляд, едва успев убрать из него недовольство. Все же, они вернули ему язык. Благодаря им он сможет поговорить с другом. Ладно. Если целитель настаивает, он подождет. Тем временем взор Сяо Синчэня еще больше потеплел, губы тронула улыбка. Сун Ланю бы обрадоваться, но рядом откровенно веселился Сюэ Ян. — Глава, прошу прощения, но еда стынет, — позвал их Третий Старейшина. — Садитесь уже. Сун Ланя посадили с торца стола напротив старейшины. Две пары заклинателей, отличающиеся друг от друга только выражением лиц, сели по обе стороны от него. По правую руку Сяо Синчэнь и Сюэ Ян, по левую — Инь Цзянь и Юй Минъе. Даос осторожно обратился к другу: — Сяо Синчэнь, Цзянь Лицинь угостила меня едой и сказала, что готовил ты. Это было очень вкусно. Сяо Синчэнь прикрылся рукавом и фыркнул. Сюэ Ян обнял его, притянул к себе и нагло посмотрел на Сун Ланя, которого от этой картины тут же бросило в краску. — Хватит. Скажите уже ему, — хрипло произнес Глава Темной ночи. — Да ни за что. Хочешь — сам говори, — весело ответил Сюэ Ян, и внутри Сун Ланя проснулось бешенство. — Я скажу, — начал Инь Цзянь и повернулся к нему. — Сун Цзычень, прости. Наш уважаемый Глава перенес слишком много трудностей и теперь, когда все позади, он не упускает ни малейшего повода повеселиться. Да, я научился готовить… Назло ему. — Инь Цзянь ткнул в бок мрачного Главу, сидевшего рядом, и лицо того на миг просветлело. — Я много чего научился делать, благодаря ему… Например, хотеть жить… Сун Цзычэнь, давай поедим. У нас еще будет время поговорить. Если, конечно, ты захочешь… По правую руку Сун Ланя раздавался сдавленный хохот. А он не мог оторваться от внимательных глаз напротив, внезапно понимая! Его рот против воли открылся, глаза расширились. — Сяо Синчэнь? — выдохнул он. — Да, это я, друг мой. — На печальном лице появилась робкая улыбка. Потом она исчезла, сменившись притворно строгим выражением, и Сяо Синчэнь показал на хохочущую парочку напротив: — А это Глава Дворца Темной ночи Юй Минъе и его супруг, целитель Инь Цзянь. Юй Минъе выпутался из объятий Цзянь-Цзяня. — Даочжан Сун, мы забыли сказать, что ваш язык вернулся только благодаря тому, что Сюэ Ян помог нам усовершенствовать лекарство. В ушах Сун Ланя зашумело. Он вспомнил вкус Цзяньцзая, проникшего в его рот. Если бы не Сюэ Ян! Он вскочил на ноги. — Даочжан Сун, сядьте! — раздался голос Третьего Старейшины с узнаваемыми нотками Старшей прачки Цзян. — Не надо считать нас глупцами, не надо считать себя лучше всех. Мы знаем, кем был молодой господин Сюэ, но так же, в отличие от вас, мы знаем, кем он стал. Повисла тишина. Юй Минъе и Инь Цзянь переглянулись. Сюэ Ян вопросительно уставился на Третьего Старейшину. Сяо Синчэнь тоже встал и посмотрел другу в глаза. — Сун Лань, тебе нет нужды просить у меня прощения. Я знаю, что тогда, у Баошань Санжэнь… Ты. Мне. Соврал. Даос в смятении переводил взгляд с Третьего Старейшины на Сяо Синчэня и обратно. Он не знал, кому ответить первому. По сути оба обвиняли его в нехорошем. Но, если в первом случае он был возмущен, то во втором испытывал невероятное облегчение. Да, он соврал, он прогнал Сяо Синчэня, чтобы тот не был привязан к калеке. Разве мог он предположить, что друг отдаст ему свои глаза и только потом уйдет? — Еще раз говорю: сядьте, даочжан Сун, — повысил голос Третий Старейшина. — Еду не для того готовили, чтобы все остыло и засохло. Мы все с работы и хотим есть. Сун Ланю стало стыдно. Старейшина прав. Все работали. Даже Сюэ Ян. Цзян Лицинь сказала, что убийца преподает в школе “Сияющего пика знаний” вместе с Сяо Синчэнем. Он сел и даже взял палочки, чтобы отдать дань уважения стряпне Цзян Лицинь. Тем более, сам помогал ей. И готовить блюда к ужину, и отжимать простыни.