Охота на лотосы

— …кроме того, недавно Коллегия Шёпота запросила статус, равный статусу нашей Коллегии Винтерхолда. Ни для кого не секрет, что их институты закрылись после запрета на магию, однако, сейчас вновь появились разговоры о возобновлении её деятельности. Наша Коллегия, тем самым, отклонила их запрос о личной встрече по приказу архимага Арена. Фаральда, высокий эльф, специализирующаяся на преподавании школы Разрушения, свободно прохаживается перед студентами второго курса, заложив руки за спину. Тут собрались все тридцать два. Её одеяние мастера, видимо сшитое под заказ, достигает каменных плит, скрывая её шаги. — Арен считает, что хоть их изначальный запрос сам по себе достаточно невинен, он был послан с конкретным мотивом, — продолжает она. — Вполне возможно, что их целью является найти сторонников для своей организации среди нас — преподавателей и тренеров, среди ваших родителей. И вы, студенты, не исключение, — её глаза находят Джено. Они стоят в зале Элементов, где проходит большая часть теоретических лекций. Это первая комната при входе в главную башню, круглое помещение с высоким потолком, который поддерживают стоящие вкруг колонны. Голос Фаральды гремит в акустике зала. — Они фокусируют свои исследования в областях, запрещённых другими легальными магическими организациями, таких как Колдовство и некромантия. Коллегия Шёпота надеется, что наша Коллегия поддержит их исследования. Что мы… делаем, в некоторой степени, — она делает последний шаг, замирает и разворачивается лицом к студентам. — Кто-нибудь знает, какие заклинания Колдовства здесь преподаются? Пока их учитель ожидает ответа, шорох, с которым они оборачиваются друг на друга, надеясь, что кто-то ответит, звучит необычайно громко. — Вызов питомца, — шепчет Ренджун рядом с Джено. — Ответь, — шепчет он в ответ, их плечи соприкасаются. Но Ренджун морщит нос в отказе и кивает ему, чтобы тот ответил за него. — Вызов питомца, — повторяет Джено громче. Взгляды одноклассников направлены на его профиль, но ему больше интересна реакция Фаральды. Её тонкая интуиция не допускает ошибок — она посылает знающий взгляд и Ренджуну. — Верно. Благодарю, Йорот, — он и бровью не ведёт на открытое использование своего альтмерского имени, потому что это общение между двумя альтмерами, но не в случае, когда в помещении присутствуют представители других рас. Некоторые вновь направляют на него свои любопытные взгляды. В этот раз Джено их не игнорирует. Один из студентов-имперцев становится жертвой его ответного взгляда, вдвойне яростного. То, как парень мгновенно отводит глаза, до невозможного приятно. Вновь гремит голос Фаральды: — Вызов питомца. Заклинание начального уровня, однако мы не могли дать его вам в прошлом году. Вы были не совсем готовы. Но вы готовы теперь, и это будет переход от уровня новичка до ученика. Ученик. Излюбленное Джонни Приглушение шагов относится к этому уровню. Джено наконец-то сможет парировать его атаки. — Вызвать питомца в помощники непросто и на это требуется много маны. У меня были студенты, которые считали, что им достаточно просто помахать руками в воздухе, чтобы появился зверь, танцующий под их дудку. Я вас предупреждаю: оставьте эти заблуждения. У вас будет месяц, чтобы овладеть заклинанием, так что не теряйте время в городе. Всё ясно? — её вопрос относится ко всем, но ощущается в какой-то мере личным, поэтому те, к кому она обращается, должно быть тоже это чувствуют. — Вы, наверное, раздумываете, почему я вам это рассказываю. Я ведь мастер Разрушения, а не Колдовства. Что ж, позвольте сказать вам одну вещь, которой лучше остаться между нами. Наш уважаемый мастер Финис Гестор не… Скажем так, он не лучший в риторике, поэтому я согласилась ознакомить второгодок с Вызовом питомца и провести вам эту лекцию. Но не волнуйтесь, он эксперт, иначе бы он здесь не преподавал. Ах, да! Вы уже встречались с ним в прошлом году, так что знаете, о чем я говорю. Если бы кто попросил Джено ткнуть пальцем в небо для уточнения, он бы сказал, что Фаральда едва удержалась от того, чтобы изобличить недостаток мужественности у их профессора Колдовства. Зная её сильный характер, а теперь ещё это, не трудно догадаться, чем именно она завоевала место любимого преподавателя в сердце Джонни. Фаральда быстро, но внимательно оглядывает их лица. — Я вижу, что вы устали стоять, слушая меня. Не волнуйтесь, скоро вы будете свободны. Я отошла от темы. По поводу Коллегии Шёпота… Делая им уступки, мы только привлечём ненужное внимание к нашей Коллегии. Если они решат воспользоваться менее официальными каналами и попытаются связаться с вами напрямую, отправьте их к нашему мастеру-волшебнику. Говорите как можно меньше, чтобы не скомпрометировать нашу нейтральную позицию. Что касается Вызова питомца — с завтрашнего дня вы сможете найти мастера Гестора во дворе. Теперь можете быть свободны. Строгим, но добрым взглядом она смотрит как студенты рассеиваются, сбегают через массивные деревянные двери, как узники, освобождённые хозяйским словом, и теперь они не хотят ничего, кроме как увидеть свет дневной. Джено не спешит; что-то подсказывает ему, что у Фаральды есть для него пара слов. Он за руку удерживает уходящего Ренджуна. — Это ненадолго, — говорит ему Джено. Как только все уходят, их учитель, как и ожидалось, подходит к ним. — Йорот, — начинает она, — рада видеть, что ты здоров. Или нет? Покажи мне заклинание, на свой выбор. Он инстинктивно использует Свет свечи. — Ясно… Слабовато, даже для новичка. Тебе стоит поработать над потоком своей маны. Чувствуется, что костоломная лихорадка негативно на тебе сказалась. Итак, что ты делал в чаще? Джено медлит перед ответом. Она уже знает, что он делал, но ему все равно приходится солгать. — Просто прогуливался. — Угу. Когда я еще была от горшка три вершка, я тоже любила прогуляться в лесной чаще, куда не рисковали забредать чужаки, и я могла спокойно практиковать магию. Я одобряю твоё рвение, но не твою глупость, — она пока что закончила с ним, и её внимание переходит на Ренджуна. — А кто у нас тут? Юный господин Треберия. Я все задавалась вопросом, есть ли у вас младший брат среди первогодок? — Не брат, а кузен, мадам. — Почти. Я сразу поняла, что вы родственники: одна фамилия и далее. Однако, вы довольно разные. Сразу можно сказать, что он из Империи. Храбрый молодой человек, обращался ко мне, будто мы друзья, — Джено подавляет улыбку. Её довольно забавно слушать, когда разговор не о нём; практически всё, что она говорит похоже на лёгкое оскорбление, обёрнутое в толстый слой отвлекающих слов и хлопка, чтобы смягчить удар. Что она хотела сказать на самом деле: Джемин дерзкий. — Первокурсники в этом году в целом подобрались интересные. Крайне разношёрстные, к тому же. В основном альтмеры и имперцы, как обычно, но у нас появились и бретонцы с редгардами. И даже босмеры. У нас уже цать лет не было босмера в учениках. Фаральда в основном говорит, обращаясь к нему, поэтому Джено кивает после каждого предложения, следя за тем, чтобы выглядеть заинтересованным. При упоминании босмера, его мысли возвращаются к воспоминанию о его разговоре с Равэной. Описать свои чувства было бы сложно. Это смесь затянувшегося раздражения и подстёгнутой мотивации, последнее вступает в игру после учительской оценки его нынешних отношений со своей маной. Он должен стараться лучше. Должен компенсировать. Джено смотрит на реакцию Ренджуна. Его друг глядит на него с отчаянием, но не слишком очевидно, потому что Фаральда всё ещё стоит, занимая их, как теперь оказалось, будничной беседой. — Прошу прощения, мастер, но нам с Ренджуном пора идти. Было безумно приятно с вами пообщаться. Желаю вам хорошего дня от себя и от Меанэллора, — он вклинивается, пока она не успела найти способ продолжить болтать. — Ох! Тогда в следующий раз ты обязан рассказать мне, как поживает твой брат. Вам, мальчики, тоже хорошего дня, и не перетруждайтесь. Но не ты, Йорот. Тебе предстоит много работать. Они склоняют головы и улыбаются, спиной отходя к выходу. Ренджун практически вытаскивает его из зала, когда Фаральда не смотрит. Они ушли последними, и во дворе нет ожидающих начала следующей лекции. Они толкают деревянную дверь, что раза в два выше их самих. Джено отходит на пару шагов, чтобы встать перед Ренджуном, который цепляется за дерево для передышки. — Напомни мне, почему я остался там с тобой, — спрашивает он, немного утомлённый. — Мы идём в город. Я хочу арендовать оружие. — Опять сезон тренировок? — Всегда. В раннее утро понедельника Винтерхолд становится городом-призраком. Помимо местных и работников магазинов, выглядывающих из зданий, только регулярный посетитель — роса — липнет к окнам, траве и веткам. Одна из последних проносится мимо лица Джено, когда тот не утруждается посмотреть вперёд. Он вытирается длинным рукавом своего одеяния. По крайней мере, она не выколола ему глаз. — Проблемы высоких, — заключает Ренджун. — Я не настолько высокий. Это ты продолжаешь толкать меня в кусты. Ренджун быстро находит самое дурацкое решение — начинает идти посреди дороги. — Так лучше? — кричит он, и Джено приходится оглядеться вокруг, проверяя, не мешают ли они чьему-нибудь мирному существованию. Не мешает ли Ренджун. Он трясет головой и продолжает идти ближе к краю. — Знаешь, я тут думал о том, что сказала Фаральда, — Ренджун снова присоединяется к нему, так что ветки вновь начинают угрожать его лицу. — О твоём кузене? — Нет. О Коллегии Шёпота. Ты не думаешь, что они попытаются связаться с твоей мамой? — О, определённо, — подтверждает Джено. — Но моя мать интересуется только Восстановлением. — Верно, верно… А ты? Джено изгибает бровь, пытаясь сделать удивлённый взгляд, но раскинувшиеся ветки на периферии заставляют его изменить решение. — Интересы моей матери — мои интересы. — Я думал, что ты будешь больше заинтересован в Изменении или Иллюзии, — говорит его друг, после того как они с минуту молча приближаются к оружейной лавке. Джено держится за деревянный поручень и пропускает Ренджуна вперёд. Вопрос — предположение — он всё ещё переваривает. Внутри магазин пахнет деревом, смолой и этот запах Джено начал нравиться. Это не ностальгия, скорее наоборот. Саммерсет нежный, создан из мрамора, фарфора и стекла. Ничего грубого. Даже порывы самого сильного ветра дуют тихо и бархатно. Скайрим, провинция, в которой находится Винтерхолд, оторванный от остального континента — столь же грубая, как и населяющие ее норды. Один из них стоит за стойкой, наблюдая за ними с улыбкой, предназначенной для клиентов, пока Джено изучает орудия, висящие на бревенчатой стене. — Чегой-то подыскиваете? — Оружие, — шутит он. Норд, кажется, тоже находит юмор в очевидном ответе. Его глаза рыскают сквозь ряды мечей, булав, молотов и кинжалов. В лавке есть и двуручное оружие. Он осторожно отдаёт дань мастерству, часам работы, потраченным на каждое орудие. Некоторые он никогда не видел в Саммерсете. Его взгляд задерживается на луках, сделанных из разных видов дерева, и он берёт в руки один. — Скажите, вы продаёте луки, сделанные из костей? — Из костей? — повторяет норд. Вопрос его удивляет настолько, что ему приходится проверить, не послышалось ли ему. — О, нет, нет. Это южно-западная тема, приятель. В Скайриме мы такого не делаем. Он хочет расспросить дальше, но вместо этого Ренджун приходит к нему с вопросом: — Что ты выбираешь? — Не уверен. Наверное, снова возьму меч. Что выбрал ты? — Ничего. В этом году я концентрируюсь на магии, — отвечает он твердо. Вчера у них был длинный разговор об этом. Несмотря на то, что у родителей Ренджуна не было больших надежд, они всё же ожидали чуть большего. Поступление в Коллегию стоило небольшого состояния, и они хотели, чтобы результаты этого стоили. — Что выбрал твой… новый сосед? Ренджун смотрит на него со смешинкой в глазах. — Кинжалы. — О, вау. Он так уверен в своих навыках ближнего боя? — Он лучник. Это только на тот случай, если цель подберётся слишком близко. Джено начинает раздражать сам себя, упоминания босмера так часто. — Как думаешь, я могу использовать эти вместе? — он указывает на стальные мечи, его задетая гордость требует, чтобы он нацелился на что-нибудь более грандиозное. Имперец внимательно смотрит на сияющий клинок, потом на Джено. — Честно? Нет. Если только ты не тренировался владеть двумя руками летом. — Я этого не делал, но не может же это быть настолько сложно, верно? — Управляться с одним мечом уже сложно. — Строго говоря… у тебя слабые руки. Пока Ренджун угрожает продемонстрировать ему, насколько слабы у него на самом деле руки, норд поднимается и спешно подходит к ним. — Серебряный в таком случае подойдет лучше. Он легче, а урон почти тот же, — предлагает мужчина и достает два серебряных меча из креплений. Взяв их в руки, Джено чувствует существенную разницу в весе, по сравнению со стальным мечом, что он брал в прошлом году. — И в два раза дороже, — комментирует Ренджун. — Да, мы поняли. Ты знаешь искусство торговли. А теперь займись своим делом, имперец, — тяжело вздыхает альтмер. — Ты спросил моё мне… Ренджун проглатывает последние слова. Серебряный клинок касается его шеи. — Я сказал: не лезь не в своё дело, — предупреждает Джено. В лавке наступает тишина. Джено смотрит на застывшего работника, как вся его нордская кровь отливает от бледнеющего лица, и он больше не может сдерживаться. Джено разрождается смехом. Тот, что стоит под острием его меча, отмахивается от него, как от назойливой мухи. — Не волнуйтесь, он просто тестирует клинок. То, каким взглядом одаривает их норд, напоминает Джено о том, что он однажды читал в книге по истории и, не так давно, в мемуарах Неклара. До изначального запрета магии — когда ей ещё занимались в открытую — норды уже долгое время имели сомнения по поводу Коллегии и её магов. Мужчина падает на свой стул за стойкой, где, видимо, чувствует себя в большей безопасности. Отлично, думает Джено. Так у него будет больше места, чтобы размахнуться мечами и прочувствовать их. — Хорошо лежат, — заключает он, нарезав воздух в комнате на кубики. Они выходят наружу с новой покупкой, не забыв бросить на стойку толстый кошель с монетами. Поднимаясь на холм к Коллегии, он не может не улыбнуться, вспоминая сбитого с толку норда. — А теперь займись своим делом, имперец, — Ренджун пытается звучать серьёзно. — Получилось почти по-настоящему. — Это и было по-настоящему. Ты чертовски назойливый. Но в хорошем смысле, в хорошем, — быстро уточняет он, увидев серьёзную мину. — Знаешь, кое-кто на самом деле думает так об имперцах. Что мы только и ждём, как бы с кем поссориться и кого обмануть. — Я не имел такого ввиду. Я бы никогда такого тебе не сказал. — Но ты можешь назвать кого-то полукровкой. Джено вздыхает. Только не это. — Это другое. — Как? — Просто. Это другое для эльфов, особенно для альтмеров. Есть неписанное правило, что нельзя смешивать людей и меров. — Но Донхёк не альтмер. С чего бы это правило относится к нему? — Оно относится ко всем эльфам. Это неэтично. Джено на самом деле не хочет спорить об этом сейчас, и вообще никогда. У него уже были подобные разговоры с братом, но Джонни хотя бы альтмер и знает о мире, который их ограничивает. Джено предпочёл бы предаться радости от получения нового оружия, чем вновь и вновь оценивать то, что он сказал босмеру на Сборищах. Он уже делал это с Равэной и хотел бы остановиться на этом, тем более, что это только больше разжигает огонь. Оба меча, что он несёт, покоятся в гладких чёрных ножнах, и Джено протягивает один из них в сторону. Он ударяет Ренджуна в грудь, заставляя его споткнуться, и выбивает из него воздух вместе с возможной жалобой. Имперец раздражённо пыхтит. — Прости, — может, мана Джено и ушла в гибернацию, но его физической силы это не касалось. — Возьми. В следующий раз, когда мы пойдём тренироваться или на охоту. Я знаю, что ты не стал покупать, чтобы у тебя была отмазка. С некоторым сомнением, Ренджун меч всё же принимает. — Что насчет плана по использованию двойного оружия? — Он всё ещё в силе. Я заберу его у тебя, когда начну над этим работать. — Ты мог бы сходить с Джемином, знаешь ли. Он обожает такие вещи. Джено пожимает плечами. — Я его не знаю. — Но ты знаешь о нём, — он всё ещё пытается. Тщетная попытка. — Это не то же самое, что знать его. Ренджун стонет и убирает меч за спину. Джено не может позволить ему сбежать, но может эгоистично похлопать его по спине. Именно это он и делает.

***

Два дня спустя, Джено наконец-то сидит за одним из столов в Аркануме — собранная за более чем сотни лет великая библиотека Коллегии хранит море информации. Как и большинство помещений в главном здании, она обширная и круглая. Большую часть стен занимают книжные полки. Маленькие полукруглые окна едва пропускают свет, поэтому основным источником, который не даёт каменной комнате потонуть во мраке, доводящему до отчаяния, остаются зажжённые свечи. Перегородки отделяют внешнее кольцо от читальной зоны в центре: там находятся два стола, превосходящие по размеру остальные — один из них занимает Джено. На них достаточно места, чтобы разложить свои вещи, однако естественный дневной свет до него не достаёт. Перед ним открыт том заклинаний, в котором содержится Вызов питомца. Он ведёт по словам пальцами и записывает их другой рукой. Большую часть того, что он копирует, он не может понять — слова записаны даэдрическим алфавитом, который используют только данмеры, Тёмные эльфы. У него было всего несколько лет, чтобы подучить шрифт и базовую грамматику на Островах, но он знает, что смотрит на древнее стихотворение. Стих о духе данмерского воина. Тома заклинаний — это древние книги, которые превратили в магические инструкции. Не так важно, что это за книга, главное, чтобы она была на хранении или написана магом и была старинной. Не все из них имели потенциал служить томом заклинаний, и маги, специализирующиеся в магическом преобразовании, искали лучшие книги вечным методом проб и ошибок. Кроме того, вливание энергии в неодушевленные предметы требовало много маны. Учитывая, что на очередь из тридцати двух студентов в библиотеке было только два тома Вызова питомца, Джено рад, что он смог заполучить его так скоро. Ренджун оказался даже более удачливым — его позвали на следующий день, как им рассказали о заклинании, и он уже тренируется. Джено не скрыл от имперца своей зависти, но Ренджун объявил, что причин для этого нет, и он бы без раздумий поменялся с ним местами. Ренджун находит процесс копирования текстов куда более приемлемым, чем практическую часть. Джено этого не понимает. Его рука работала без продыха на протяжении часа и он уже трижды зевал. Нет установленного времени, за которое тело студента — его мана — примет заклинание, поглотит его и примет как своё собственное знание. Это индивидуально. Процесс может занять часы, а иногда даже дни или недели для высокоуровневых заклинаний. В этом отношении Джено учится быстро, но остаточные эффекты лихорадки его тормозят. Рядом с ним в читальной зоне другой второкурсник тоже изучает заклинание. Его стол стоит напротив Джено, и альтмер бросает взгляд на суетливого студента, когда глядеть на буквы становится слишком утомительно. Он будет разочарован, если парень выйдет из библиотеки раньше него. Иногда Джено смотрит на библиотекаря. Ревнительный хранитель Арканума, орк Ураг гро-Шаб, сидит за стойкой в самом конце комнаты и видит всех. Каждый раз, когда студент переворачивает страницу слишком грубо по его мнению, он прочищает горло и посылает предупреждающий взгляд. Джено почти закончил с этой строфой. Там, где его пальцы касаются жёлтой бумаги, он чувствует, как энергия, прочно закрытая в страницах, путешествует в его другую руку, и выливается сквозь кончик его пера. Этот обмен оставляет отпечаток за отпечатком в памяти его маны; она накапливается и Джено может сказать, что осталось немного. Он почти закончил. Во время передышки, он замечает, как орк откладывает свою книгу и в этот раз не с целью цыкнуть или предупредить кого-то, нет. Он смотрит вперёд на арочный вход. Орки известны своими острыми чувствами, и Джено сразу предполагает, что кто-то поднимается по ступеням из зала Элементов. Действительно — и пяти секунд не проходит, как дверь слева открывается, и кто-то появляется на пороге. Только когда явившийся прислоняется к косяку, почему-то отказываясь заходить, Джено его узнает. Донхёк. Он быстро возвращается к переписыванию стиха. Библиотекарь оставляет свой пост и проходит через читальный зал к босмеру. Они говорят, но тихо, чтобы не мешать работе других студентов. — …я оставил её в своей спальне. Жди здесь, — говорит орк и спешит выйти через ту же дверь. Джено пишет слово за словом, но поток маны, курсирующий сквозь его тело, довольно истончился. Он витает в облаках и понимает, что чувствует присутствие босмера в помещении куда острее, чем ему бы хотелось. Оно мешает его концентрации, которая сейчас очень нужна. Донхёк делает, как сказано, и остаётся на месте примерно секунд тридцать, после чего проходит во внутреннее кольцо, где спокойно учатся третьекурсники — спокойно учились. Джено незаметно следит за движениями Донхёка сквозь пробелы в разделяющей стене, отводя взгляд каждый раз, как появляется риск быть замеченным. Босмер останавливается у каждого стола, проверяя, какие заклинания маги изучают, болтает с ними о всякой ерунде. Джено думает, что это несколько раздражает. Донхёк сам маг и знаком с процессом, однако смеет нарушать тишину Арканума. Он смеет тревожить связь между магом и томом. Донхёк продолжает обходить комнату кругом, и Джено больше не может за ним следить, но теперь звук его разговоров, даже шёпотом, слышится позади него и продолжает отвлекать. Затем Донхёк спускается по трём ступеням, ведущим к читальной зоне в центре, прямо возле его правого уха, и перо Джено останавливается. Пальцы босмера ведут по краю стола Джено, когда он проходит рядом, но Джено отказывается смотреть наверх и направляет свой гневный взгляд на наглую руку. В этот раз на Донхёке нет перчаток, и Джено может подтвердить то, что видел во время Сборищ: вокруг его пальцев разбросаны пятна светлой кожи, они поднимаются вверх по его руке как золотые волны, накатывающие на бледный берег. — Что это за заклинание? — он слышит, как Донхёк спрашивает другого парня. — Э… Вызов питомца. — Вау, серьёзно? Ты со второго курса? Студент кивает или показывает другие невербальные знаки подтверждения, Джено не знает — он не смотрит, но это примерно понятно из нарочито скорбной реакции босмера. — Я думал, они дадут нам Вызов питомца в этом году. Они правда смотрят на первогодок свысока, а? «Мечтай, » — мысленно фыркает альтмер. — …а что бы случилось, если бы ты, скажем, одолжил мне том, когда закончишь, и сказал бы господину гро-Шабу, что тебе нужно больше времени. Я быстро учу заклинания. Джено тянется за вином, и это не потому что ему нужно пополнить свою ману. Делая глоток, он не может избежать взгляда на двух людей перед ним. Донхёк обеими руками опирается о стол. Второкурсник робко сидит в его тени. Но самое важное, что взгляд Донхёка направлен на него. У Джено возникает подозрение что босмер ждал, когда он соизволит оторваться от книги. Гордость не позволяет ему отвести взгляд первым, поэтому он не прерывает контакт. — Я не знаю… хорошая ли это идея, — студент неловко запинается. Джено едва ли может сдержать негодование по поводу такого слабого ответа. Ну и кто тут второкурсник? Он оставляет кубок и откидывается назад, держа ножку между указательным и средним пальцами. А затем нетерпеливо постукивает по основанию. — Ах, ну ты выручишь меня, а я выручу тебя, — Донхёк наклоняется к студенту и шепчет что-то ему на ухо, и, естественно, Джено становится любопытно. Он пользуется возможностью, чтобы изучить одежду босмера. Тот носит одеяние новичка — значит, первогодки изучают либо Ясновидение либо Ярость. Для охотника заклинание Вызова питомца во многом полезно, поэтому он понимает, почему Донхёк в нём заинтересован, но, к сожалению для него, Джено не закроет глаза на это нарушение. Он прочищает горло. — Торговля томами заклинаний запрещена. Второгодка вздрагивает от неожиданного обращения. Может, это потому, что его поймали за обсуждением предложения, а может потому, что его поймал альтмер. Донхёк, однако, выглядит скучающим. — В Винтерхолде всё легально, — парирует он. — В любом случае, ты не должен злоупотреблять имуществом Коллегии, как тебе вздумается. Донхёк губами говорит «вау», неверяще качая головой, затем беспардонно оглядывает Джено с ног до головы. — А кто ты такой, чтобы об этом заботиться? Президент студсовета? В первую очередь, ты не должен подслушивать. — Сложно не услышать, когда ты без стыда говоришь о своих планах громко и на виду у всех, — Донхёк на виду только у него, но нет нужды уточнять. — Тебя вообще здесь быть не должно, — Джено имел ввиду Арканум, но даже для него самого это звучало, будто он говорил о Винтерхолде в целом. — Прекращай шуметь и стой там, где тебе сказал сэр Ураг, или я притащу тебя туда сам. Это угроза. Джено не уверен, приведёт ли её к исполнению, но это всё равно угроза. Глаза Донхёка на секунду загораются. — О? Но разве ты не запятнаешь свою альтмерскую невинность, касаясь полукровки? Или сегодня ты готов принести эту жертву? Джено резко отодвигается обратно на свой стул. Внезапно он чувствует все взгяды, следящие за перепалкой, и понимает, как его действия могут повлиять на общественное мнение о нём. Как будущий политик и претендент на Ордер Благословений Азуры, он не может позволить себе каждый раз действовать импульсивно. Он не совсем уверен, как вообще потерял самообладание, как его внутренняя ненависть обратилась в слова, даже если его спровоцировали. Причём очень изощрённым, но эффективным способом. После случившегося на Сборищах, Донхёк явно задался целью действовать ему на нервы или как-нибудь навредить. Быть осторожнее будет нелишне. Джено бросает на Донхёка последний неодобрительный взгляд и берёт перо, превращаясь в немого. Он игнорирует назойливый смех парня, его усмешки. Он старается не обращать внимания на взаимодействие его с орком, после возвращения последнего. Наконец, второкурсник поднимается и покидает библиотеку, но Джено и на него не обращает внимания. Финишная прямая, которая, казалось, была так близко, теперь удалилась, и он знает, что ему придётся переписать минимум десять стихов, прежде чем он снова увидит её отблеск. Забавно, что это не главный корень его беспокойства. Дело в его голове: улыбчивый вопрос Донхёка звучит громче боевых барабанов в истории Тёмных эльфов, которую он копирует.

***

— В последнее время мой гнев берет контроль. Чтобы взглянуть на него, Равэна неохотно отрывает взгляд от вида, раскинувшегося перед ними. — Недавно у меня появилась необходимость выражать его физически и вербально, — продолжает Джено. — Такого уже давно не случалось. Меня это весь день беспокоило. Они проводят вечер вместе наверху каменной стены, где она расширяется над главными воротами и по обеим сторонам стоят скамьи. У всех есть доступ на так называемую «крышу». Они не единственные, кто пользуется этой возможностью, расслабляясь после дня, проведённого за ручной работой — пером или руками на тренировочном поле. Погода всё ещё терпимая, даже приятная, поэтому большая часть скамей уже занята, так что им приходится стоять, прислонившись к парапету. — Насколько недавно ты имеешь в виду? — спрашивает она. — Этим утром. Я изучал Вызов питомца, когда появился тот первогодка и… Я думаю, что он специально меня разозлил. Если бы не другие в Аркануме, я бы скорее всего дошёл до рукоприкладства. Равэна отвечает не сразу. Возможно, она слишком сосредоточена на панораме Винтерхолда, огнями города, отражающими звёзды наверху. Возможно, она думает. — Не прошло и недели, как ты снова его упоминаешь. Она в задумчивом настроении, замечает Джено. — Я, может, и задел его за живое расистким комментарием, но… — он припоминает самые первые следы отвращения в глазах босмера, еще до того, как он отпустил комментарий о полукровке. — Может, он просто недолюбливает альтмеров в целом. — Йорот, — начинает она со вздохом, и он уже готовится к тому, что его будут ругать за излишние размышления. Чего он не ожидает, так это пролившийся на него ливень конструктивных советов, который остужает его лихорадочный рассудок. — Босмер знает, что ты хочешь получить Ордер — это всё, что тебе нужно знать. Он никто. Не давай ему внимания, которого он хочет. Тебе нужно сосредоточиться на важном. Эти необязательные вопросы только занимают время и подпитывают твой гнев. Я понимаю, почему он пробудил в тебе эти чувства, но ты должен их игнорировать. Ты должен игнорировать его, если он снова попытается тебя задеть, чтобы эта история не повторилась. Джено выдыхает, чувствуя облегчение от снятого с его плеч груза сомнений. Неведение. Блаженен тот, кто неведует, и он рад, что в последний миг отступил и закрылся. Равэна говорит ему делать то, что он уже считал своим лучшим выбором, и Джено доверяет этому подтверждению. Она была рядом, когда он не знал ничего, кроме пиковых моментов слепой ярости и опустошения, и она рядом теперь, когда они навещают его, как нежданные утренние гости. — Фаральда сказала, что мне нужно работать над своей маной. Я сосредоточусь на этом, — говорит он. Судя по её смягчившемуся лицу, ей нравится этот ответ. — Хорошо. Надеюсь, ты знаешь, что всегда можешь прийти ко мне, когда тебе нужна помощь. — Не смущай меня так. Это я должен предлагать помощь студентам младших курсов. Его протесты вызывают у неё тихий смех, который постепенно переходит в комфортную тишину. Они смотрят поверх стены на крошечные фигурки студентов, которые пересекают мост, возвращаясь в коллегию, пока комендантский час не закроет для них ворота. — Как думаешь, это одеяние мне идёт? — Равэна сдержанно поворачивается, ассиметричные юбки кружатся вместе с ней. Они сделаны из ткани тёмно-зелёного цвета, не как серо-голубые одежды ученика, которые Джено получит завтра. На её плечи накинута льняная накидка с капюшоном. Мантия закреплена парой кожаных ремней: вокруг пояса и наискось торса. Льняная поддёвка обхватывает её руки, выглядывая из-под коротких рукавов. Ноги скрывают штаны такого же тёмно-зелёного цвета. — Тебе… идёт, — он даже не пытается звучать убедительно. — Угу. Мне тоже не нравится. — Просто как-то странно видеть тебя в одеянии новичка. Это не та Рэйвен, которую я знаю. Она благодарно кивает, пытаясь скрыть улыбку. За её светлой макушкой Джено замечает двух студентов, выходящих из главной башни. Чем ближе они приближаются, тем внимательнее он смотрит, тем больше он уверен, что это Ренджун и Джемин. — Ты не против познакомиться с моими друзьями? — спрашивает он. — Конечно. — В смысле, прямо сейчас, — уточняет Джено и кивком головы указывает на двух имперцов, которые приближаются к ним. Равэна взглядом прослеживает его жест, и теперь они оба ожидают встречи. Джемин осознает это первым и поторапливает своего кузена, который смотрит на море Призраков и явно испытывает головокружение Джемин приближается к ним с видом, который Джено может описать только как апофеоз имперской заносчивости: самодовольная ухмылка, руки свободно лежат на бедрах. Он выглядит как аристократический феодал-кровопийца, объезжающий свои владения, чтобы собрать месячную дань. Даже его приветствие на пару децибел громче нужного и излишне красноречиво, что заставляет других студентов повернуть головы в их стороны. — А кто это тут у нас? Вечер добрый, мистер Лоратаэль и… — он запинается, когда очередь доходит до Равэны, — и мисс Грайор. Мы с Ренджуном вас не прервали? — Вовсе нет, — заверяет его Джено. — Мы на самом деле дожидались вас. Джемин поднимает бровь. — Это поэтому Ренджун затащил меня наверх? Он обводит взглядом своего кузена, который прячется за ним как скромный ребёнок или смущённый родственник. Скорее всего, второе. — Ох, нет. Мы увидели, как вы вышли на крышу и решили позволить вам на нас натолкнуться, — объясняет он, и имперец смеряет его взглядом с остатками улыбки на лице. — Вот как? Знаешь, я тут думал… Коллегия — место маленькое, однако за последние четыре дня я с тобой так и не столкнулся. Я уже начал думать, что ты меня избегаешь. Какую бы реакцию не должен показать Джено, она задерживается. Они не приятели, даже под вопросом их знакомство. И вообще речи не шло о том, чтобы он думал о Джемине, и тем более начал его избегать. Он пытается взглянуть на Ренджуна, быстрым движением послать тайный крик о помощи. Но Ренджун не отвечает: он выглядит так, будто лучше бы он до этого свалился в море. — Ничего подобного, — объясняет Джено и в этот раз смех его искренний. Его вызывает абсурдность подобного предположения, или же назревающее озарение, что Джемин тоже шутит. — Я ждал своей очереди изучить заклинание, поэтому и из комнаты особо не выходил. Хотя я уверен, что мы скоро встретимся на тренировочном поле. Неизвестно, насколько скоро будет это скоро, потому что Джемин не носит одеяние мага, что говорит только о том, что его ещё не вызвали, а Джено начинает тренировки на рассвете. На Ренджуне по какой-то причине одеяние новичка. — Одеяние новичка? — озвучивает он своё замешательство. Ренджун кивает, медленно возвращаясь на земли живых, и выходит из-за спины Джемина, чтобы полноценно вступить в беседу. — Мастер-волшебник сказал, что мы получим одеяние ученика, только когда освоим Вызов питомца. Это заклинание начального уровня, так что вот. — Ты шутишь. Мы будем носить одеяние новичка целый месяц? — у Джено нет права быть недовольным. Его мана не осилит заклинания учеников, но он всё равно продолжает свой комментарий, — и как это отличает нас от первогодок? Джено осознаёт, что поднял этот вопрос при двух новичках. По крайней мере, он не упомянул определённое прилагательное. — Не то чтобы я имел что-то против первокурсников, — уточняет он. Только если их имя не Донхёк. В таком случае да, у него есть несколько жалоб. Босмер собрал в себе всё то, что раздражает его в младших: показная наглость, чтобы срезать дорожку и сжульничать с расписанием. Особенно выводит то, что он изучает заклинание для новичков — и у него не было права выбора — а Донхёк бесстыже попытался срезать путь прямо у него на глазах. Он также признаёт Равэну, совершенно другую первокурсницу, которая стояла тихо всё время с прихода имперцев. — Рэйвен, познакомься с моим другом Ренджуном. Это о нём я говорил всё время, — представляет их он, и они оба кивают друг другу, без слов. — И я полагаю, Джемин уже знает тебя. Должен сказать, я этого не ожидал. — Что ж, мы же оба с первого курса, не так ли? — говорит Джемин. — И всё такое. Я не мог не заметить, что ты назвал её Рэйвен. Я не знал, что у мисс Грайор есть международное имя. «Потому что его нет, » — подмывает сказать Джено, но только бросает на неё косой взгляд. — Пожалуйста, зовите меня Равэна, — вежливо просит она, и что-то похожее на удовлетворение мелькает в сознании Джено вместе со странным чувством новизны, но на последнее он не обращает внимания. — Личное прозвище, ясно. Джено узнает, что имперец быстро замечает детали, тонкости ситуации, читает между строк, даже когда тяжёлая атмосфера заволакивает взгляд. А затем он высказывает это всем чётко и вслух, чтобы увидеть, как собеседники неловко ёрзают. Интересный вид социального садиста. Джено остаётся только надеяться, что он сам не станет жервтой.

***

— Твой кузен до ужаса во мне заинтересован. Будучи уставшим до смерти и не имея других занятий, Джено пытается представить, какую пропаганду Ренджун мог устроить за его спиной, чтобы она привела к такому результату. Прошло две недели с того момента, как они вчетвером встретились на стене, и Джемин уже начал охоту на другие возможности продлить их редкое совместное времяпрепровождение. Что было неправдой до этой встречи теперь превращается в реальность: альтмер избегает этой темы и самого имперца и старается держать его на расстоянии вытянутой руки. Не потому что Джено он не нравится — он часто согласен с его длинным языком и внимание ему льстит — но ему не нравится та версия себя, которую он представляет Джемину. Как будто он делает шаг вниз по лестнице общительности и внезапно лишается дара речи. Джемин говорит много. Он не только много говорит, но и задаёт много вопросов, и Джено уверен, что под конец года имперец сможет написать за него биографию. — Ему интересен не ты конкретно. Ему интересны Высокие эльфы, — говорит Ренджун, рыская в поисках еды в их палатке. Студенты обычно проводят целый день, развивая ману: тратят её до предела, пока не смогут функционировать без напитка выносливости или зелья маны. Поэтому большинство из них ставят палатки. Джено с Ренджуном не исключение. — О чём ты? Имперец выходит из их неплохо поставленной конструкции с надкушенным яблоком в руке и садится напротив эльфа. Их палатке не помешала бы пара улучшений — она не сказать, что водостойкая, и неожиданный ливень неприятно удивляет их чаще, чем ему бы того хотелось — но он явно не эксперт по выживанию. Он просто крутился возле более опытных ребят в первый год, смотрел, как они ставят свои палатки, и выучил для себя пару полезных трюков. — Он как-то упоминал о том, что очарован альтмерами и их культурой. Но я думаю, что дело в том, что вы, ребята, не часто покидываете свой остров и посещаете Сиродил почти никогда, да и только по делу. Для нас, имперцев, Высокие эльфы загадка, а он пытается решить её, используя тебя. Он откусывает ещё яблока и немного жуёт, пока не находит что-то забавное в своих мыслях. — Хотя если обобщить, то ты не лучший пример альтмера. Джено чувствует, что должен быть оскорблённым. — Поясни. — Ну, для начала ты с Ауридона, а я читал, что портовые города служат домом для самых дружелюбных и открытых альтмеров. Если так подумать, то в этом есть смысл: все вторжения, пираты и эпидемии, принесенные из Тамриэля вас закалили. И торговля. Благодаря торговле вы определённо видите больше расового разнообразия за год, чем большинство альтмеров за всю жизнь. Чтобы почувствовать настоящего Высокого эльфа, Джемину нужно пообщаться с кем-то, кто не настолько открыт по отношению к имперцам. С кем-то с главного острова Саммерсета. Вроде Равэны. Всё, касаемо его родного острова довольно точно, это даже заставляет Джено чувствовать себя поощрённым за то, что он коренной житель Ауридона, но он не уверен, что понимает последнюю часть рассуждения Ренджуна. — Но Равэна не консервативна. — Знаешь что, она твоя подруга. Я в это не буду вмешиваться. Даже будучи поставленным в тупик, он не хочет давить. Может из страха, что он узнает что-то, что предпочитает не замечать. — Ты навёл справки, — всё, что он говорит. Ренджун пожимает плечами. — Я изучал разные расы летом. Подумал, что знания об их корнях и быте помогут мне понимать их лучше, и следовательно, помогут мне стать более компетентным дипломатом. — Неплохо, — хвалит Джено, но затем его внезапно бросает в дрожь. — Из-за тебя я начинаю жалеть. Я отказал матери, когда она предложила посылать мне регулярные отчёты о ситуации на островах. Я подумал, что мудрее будет сосредоточиться на Ордере… Я правда забываю, что политика существует, когда я здесь, в Винтерхолде. — Я тоже. Ощущение, что это место прочно застряло в прошлом. Знаешь, когда был жив последний Драконорождённый и все такое. Империя сейчас намного более развита. Последним Драконорождённым был норд, которому случилось быть жителем Винтерхолда. Эта местность потчевала на лаврах за рождение последнего героя человечества, и теперь привлекала всякого рода знать и богачей своими древними историями и застывшим во времени бытом. История о Драконорождённом — смертном, благословлённым кровью и душой дракона — будила в Джено чистое восхищение и подогревало его растущее воображение. Даже будучи молодым человеком девятнадцати лет от роду, он был в восторге от того, что собирается ступить в Скайрим и прочувствовать вес его истории. — Ты удивишься, как мало изменилось на Саммерсете по сравнению с теми временами, — говорит он. — Мы не настолько позади, как это место, но всё же довольно заметно. Не оборачиваясь, Ренджун кидает огрызок яблока через плечо. Джено может представить, как он мысленно говорит «еда для птичек». — Даже на Ауридоне? — спрашивает Ренджун. — Даже на Ауридоне, — повторяет Джено, улыбаясь. Его друг на секунду задумывается. — И всё же, я хочу однажды посетить твой остров. И твоих собак. Как их там звали? — Дова и Кин, — говорит он неохотно, предвидя ответ имперца. На древнем мёртвом языке драконов Довакин значит Драконорождённый. — Верно… Я забыл, как ты тащишься по драконам. — Сделай мне скидку, — молит его альтмер. — Мне едва стукнуло десять, когда я придумал эти имена. — Я не собираюсь давать тебе поблажек и отмазок не приму, потому что в прошлом году, когда мы тренировались… — Давай не будем… — В прошлом году, когда мы тренировались здесь, — настаивает его друг, повышая голос, когда Джено встаёт и пытается остановить его от напоминания того, что ему уже известно. Но Ренджун выскальзывает из его захвата и начинается игра в пятнашки. Очень утомительная игра, для которой у них нет энергии. Он ярко помнит их спор о драконах, который начался с его фантазий во время перерыва, которыми он поделился с обессиленным Ренджуном. — Представь, если бы дракон появился над тренировочными полями, - сказал он, указывая на бледное небо, лёжа спиной в грязи. Затем он проигнорировал комментарий Ренджуна, который заключался в том, что они оба обратились бы в прах, и продолжил своё повествование. В нём он бы проткнул мечом лоб дракона, потому что это их самое чувствительное место, самое слабое. Джено, мы говорим о драконе. О настоящем драконе. Я знаю, и я говорю тебе, что мог бы с лёгкостью его убить. А я говорю тебе, что он снесёт тебя криком до того, как ты успеешь позвать меня на помощь. Джено всё-таки ловит его после нарезания кругов вокруг палатки как голодная гиена и сжимает запястья болтуна в своих руках. — Джено, прости, но неважно насколько признанным политиком ты станешь в будущем, в моих глазах ты всегда будешь мальчиком, который думает, что может победить дракона. Этого достаточно, чтобы он начал выкручивать Ренджуну руки, мило морща нос, будто он его всего лишь щекочет. Студент вскрикивает от боли. — Стой! Стой! Ты не можешь наказывать меня за правду! — молит он, но его широко распахнутые глаза останавливаются на чём-то позади него. — Смотри, смотри! Джено не собирается поддаваться дешевым трюкам. — Если это не дракон, то я смотреть не буду. — Это лучше! Это первогодки. Его больше не нужно убеждать обернуться, и он видит кое-что менее захватывающее, чем драконы, но куда более вызывающее дурные предчувствия. Со стороны Винтерхолда к редко поросшим равнинам спускается небольшая группа первокурсников. Прищурившись, Джено может сказать, что впереди идёт Донхёк, и босмер машет им, что говорит только о том, что столкновение неизбежно. Он слишком занят мрачным взглядом, чтобы заметить как Ренджун хватает его руку и машет в ответ. Осознав это, он руку вырывает, крайне шокированный и оскорблённый. Он поверить не может, что его друг только что всадил ему нож в спину, безжалостно и непростительно, заставляя его казаться дружелюбным. Вот и накрылся план по игнорированию босмера.