Охота на лотосы

Проход в неизвестность сужается и расширяется, попеременно заключая путников в пасть клаустрофобии и выпуская на свободу. Сворачивает налево, потом направо и опять налево. Возглавляющий цепочку периодически блокирует путь со своими крайне важными наблюдениями. — Что-то светится на стене впереди, — предупреждающе говорит Децзюнь. Следующий за ним Джено выглядывает из-за спины эльфа, чтобы оценить возможную угрозу. Он прищуривается. — Думаю, это светящийся гриб. — Гриб? — раздается сзади голос Ренджуна. — С дороги! Я хочу увидеть. Группа окружает странный объект, источающий синий свет. Они скоро узнают, что грибы, подобные этому, довольно часто встречаются в пещере: растут кучками, напоминающими факелы, и вдохновляют путников на более приятные мысли о предстоящей дороге. В конце концов, туннель выводит их в грот. Им больше не нужно держаться вместе, но никто не высказывает желания покинуть живую цепочку, предоставляя Децзюню вести их дальше в пространство, заполненное затхлым воздухом. — Похоже на огнище, — предполагает он и заставляет цепочку разорваться, несмотря на низкую температуру. Все расходятся для изучения, но, при этом, оставаясь поблизости. И верно: это усыпанная золой яма из почерневших камней и покрытый стылый очаг. — Или то, что от него осталось, — добавляет он. Кто бы его ни построил, он также оставил три спальных мешка и бочонок. — Странное место для лагеря, — замечает Ренджун. — Спальники, похоже, давно не использовали, — говорит Джено, настолько жесткими они кажутся. Джемин бросает на него взгляд. — Думаешь, те, кто тут останавливался, так и не вернулись? — Я о том, что оставлять хорошие спальники без причины звучит не очень правдоподобно. Они или бежали в спешке, или… Или. Джено не договаривает, оставляет мысль открытой для интерпретации, но, судя по повернутым к нему лицам, остальные подумали о том же. Или они погибли до того, как успели вернуться за вещами. — Пойдем дальше, — Равэна не задерживается на теме, отсекая тени сомнений, пока они не успели найти подходящий уголок в их сознании, в котором можно было бы укрыться. Она назначает себя лидером и, в отличие от Децзюня, ведет их с определенностью и даже легкой спешкой. Джено замечает, как она держит руки: слегка согнутые в локтях, пальцы готовы к быстрому выпуску маны. У нее нет оружия, это ее единственная атака, единственная защита. Он знает, что не должен волноваться о ее сохранности, поэтому и не волнуется. Это существ, которые тут могут оказаться, он молча жалеет. Грот простирается на север, пока резко не спускается вниз. Узкий уступ огибает стены обвала. Они держатся к стене так близко, как возможно — безопасности ради. Сгусток темного силуэта бездвижно лежит на дне, что-то напоминающее пару выступающих палок. Это все, что слабое свечение грибов дает им увидеть. Чем ближе они подходят, тем яснее становятся линии, и вскоре все боятся сделать следующий шаг вперед. Неподвижный сгусток состоит из двух ботинок, двух ног в них обутых, пары рук, головы и спины, из которой торчат две стрелы: наконечники застряли глубоко в ней. Они напоминают два одиноких цветка, распустившихся в заточении темного, холодного подземного сада, в который никто не заходит. За исключением этого дня. — Это… — начинает Децзюнь. — Человек? — заканчивает Ренджун, и голос его звучит слабо. Он, должно быть, чувствует дурноту. Равэна первая начинает двигаться и идет к уступу, уверенно приближается к тому, что они считают трупом, который может прыгнуть на нее в любой момент. На этот раз ее пальцы напоминают выпущенные когти — она настороже. По ее просьбе Джено вызывает Свет свечи, который летит, чтобы приласкать их ужасную находку. Он не может видеть ее лица, но настороженность в позе на секунду ослабляется. — Он мертв, — говорит она, и мурашки бегут по коже Джено. Мороз, покрывающий каждый дюйм пещеры, просачивается в него и выбирается обратно в каплях холодного пота. — Человек, — поясняет она дальше. Следующая за этими словами тишина мрачная и прекрасная в самом ужасном смысле. Та предсмертная тишина, которую вам дозволено услышать перед последним визитом искорок чистейшей, самой примитивной человеческой эмоции — истинного страха. Перед тем, как все замрет. — И что мы собираемся делать? — спрашивает голос, который все еще кажется настоящим, живым и очень похож на Ренджуна, когда все должно было замереть. Верно, их сердца все еще бьются, а мимолетная ухмылка смерти была лишь сквозняком, потворствующим их инстинктам. — Мы идем вперед, — мрачный ответ слетает с неулыбающихся губ Равэны. — Его застрелили, или он упал с карниза. В любом случае, причиной мог стать другой человек, и труп не выглядит свежим. Это не… не должно нас беспокоить. Децзюнь смотрит на бедолагу, нахмурив брови — какая одинокая смерть — и присоединяется к ней. — Надеюсь, ты права, — говорит он. Тело вновь покинуто, а группа продолжает продвигаться дальше в пещеру, в очередной лабиринт из туннелей, который из ледяных коридоров превращается в руины подземелья. — Мисс Грайор, должен сказать, что вы суровый приключенец. Не впервые видите трупы? — это нарушает тишину Джемин — только имперец мог задать такой вопрос при текущих обстоятельствах. — Это мой первый и, надеюсь, последний раз. — Вот как? Никогда бы не подумал. Вы вели себя так профессионально: вышли вперед с таким спокойствием. Объяснили ситуацию, не впали в панику и… — Господи, не сейчас, — затыкает кузена Ренджун. — Сейчас не то время и место, чтобы восхищаться. Твою ж мать, Джемин, мы только что увидели чертов труп! — Я просто обращаю внимание. Ее поведение было прямо как… — Заткнитесь вы оба, — пытается Джено. — Перепалки — это последнее, что нам сейчас нужно. А в первую очередь им сейчас нужен короткий путь к потенциальным артефактам, а затем к выходу, и это точно не будет возможным, если имперцы пробудят чье-нибудь нежелательное для них присутствие. Внезапно Равэна останавливается, а следом за ней и вся цепочка. — Что такое? — спрашивает Джено. — Там впереди темное пятно, — шепчет она. — Позвольте мне, — предлагает Темный эльф, и теперь он создает для них сияющий источник света. Красный. Свет свечи Децзюня имеет красноватый оттенок. Круглая каменная плита выделяется над полом, на ней написана нордская руна. — Нажимная плита? — Джено находит глаза Равэны. — Вероятно, ловушка. Не подходите, — предупреждает она. Они отходят на безопасную дистанцию от смертельного устройства. Равэна посылает заклинание — слишком быстро, чтобы Джено успел заметить что-то, кроме ледяного свечения, быстро летящего к плите — оно активирует плиту, которая должна была поймать их без предупреждения. Тут же раздается металлический лязг, за которым с потолка падает железная решетка с копьями. С такой силой, что она не только нашинковала бы их кубиками, но и отбросила на приличное расстояние. — Охренеть, — ругается Децзюнь, имея на это полное право. — Охренеть… — Я сейчас заплачу, — добавляет Ренджун. — Тому парню повезло, что он не добрался досюда, — говорит Джемин, упорно продолжая увеличивать число своих неуместных комментариев. Альтмеры единственные не реагируют вслух на смертельную ловушку. Однако они общаются на языке значительных взглядов. Вскоре и остальные улавливают искрящееся вокруг них напряжение. — Что происходит? — вопрошает Ренджун. — Это нехорошо, — Джено говорит как есть. Другой имперец на новости изгибает бровь. — Ох, а до этого что было хорошо? — Мы думали, что нам повезет достаточно, чтобы зайти в пещеру, которая выведет нас к усыпальнице или чему-то такому, — объясняет Джено, — такими были большинство пещер в списке. — И? Эта к ним не относится? — Похоже, что нет. Судя по телу и активной ловушке, вполне вероятно, что мы зашли на обитаемую территорию. Черт знает чем обитаемую. — Существами, достаточно умными, чтобы ставить ловушки и стрелять, — добавляет Равэна, рисуя более ясную картину для тех, кто не участвовал в их безмолвной беседе. Приходит еще один миг всеобщей скорби и приглашает их дальше в узкий туннель. Они оплакивают безнадежных будущих себя, которые вертят головами в тщетных попытках понять, что их убьет, а что нет. Страшное будущее приближается быстрее спускового механизма ловушки. — И что теперь? — Децзюнь задает главный вопрос. — Мы можем вернуться и подождать у входа. Джено качает головой. — В надежде, что твой сосед позовет на помощь? А если нет? — Он должен. — Этого недостаточно. — Слушай, у нас нет другого выбора. Да ни за что мы не пойдем дальше, — Темный эльф взмахивает рукой в направлении, которое им еще предстоит исследовать. — Это самоубийственное мероприятие. — Оно таким было изначально, — Джено чувствует, что начинает заводиться. С каждой минутой все кажется хуже и хуже. Он выдал свой ответ только чтобы поспорить, а не решить. Если они так продолжат, между ними может возникнуть пропасть, которая их отделит, создаст два противоположных полюса, а сейчас им жизненно необходимо не терять энергию на споры. — Не важно, будем ли мы ждать или нет, — вмешивается Равэна, спокойно и ободрительно. — Местные жители нас найдут, если пожелают. Вопрос в том, найдем ли мы выход до того, как они найдут нас. Неподвижность. Они не мертвы. Это лишь колокола надежды звенят в ушах так громко, что ненадолго оглушают. Джемин присвистывает и медленно хлопает. — Мисс Грайор, вы поразительный переговорщик. Джено не может сказать, что не согласен. Данмер остывает столь же быстро, как и взвинтился, будь то благодаря словам Равэны или тому, что их сказала она. Джено обращает внимание на мрачные лица, особенно на Ренджуна. — Кажется, ловушка не перезарядилась, — говорит он, надеясь вдохновить их одной лишь уверенностью в голосе. — Идем. Чем быстрее мы двигаемся, тем скорее выберемся отсюда. Никто не возражает, а значит они не теряют времени на уговоры. В этот раз их ведет Джено, и теперь у него новая установка — Равэна точно права, и они точно найдут выход, а все остальные возможные результаты — это просто беспочвенные «а что, если». Они обходят железную решетку, продвигаясь дальше по туннелю. Он расширяется, уже знакомое свечение грибов испещряет стены. Заостренные сталактиты висят над их головами, ожидая команды, чтобы отрезать им шею, как гильотина. Джено замечает темные, похожие на хижины строения, разбросанные по всему пространству. В ответ на это его рука скользит за плечо, ложится на эфес меча. Команда приключенцев напрягается, видя эту демонстрацию предосторожности. — Там какие-то… палатки, — сообщает он так тихо, как возможно. Тихие шорохи за спиной говорят ему о том, что они все достали оружие, чтобы подготовиться к тому, что в этих конструкциях может прятаться. Джено предпочел бы не замедляться, воздух на этом участке высасывает из него энергию, как заклинание Некромантии, но они должны оставаться незаметными. В его пальцах появляется слабый, но настойчивый зов любопытства, когда они ложатся на рукоять меча. — Оставайтесь здесь, — говорит он и на секунду сходит с маршрута. Джено подходит к одной из палаток тихими шагами и зажигает Свет свечи, чтобы заглянуть внутрь. В ней нет ничего опасного, но есть скудная обстановка. Кровать в виде равной материи посередине. В углу сундук из того же темного материала, что и сама палатка. С чем бы они не столкнулись, оно хорошо приспособилось к жизни в темноте и жгучему морозу меж этих каменных стен. — Странно, — говорит он, вернувшись к своим друзьям. — Они все пустые. — Может, здесь больше никто не живет, — предполагает Равэна. Джено отвергает удобную альтернативу. — Ловушка, должно быть, предупредила их о нашем приближении. Теперь они либо прячутся, либо сидят в засаде. Первый вариант, бесспорно, был бы идеален, но вряд ли группа простых студентов вызвала бы столь бурную реакцию, а вот то, что они — взволнованные и сбитые с толку — бродят по этим коридорам, делает из них легкую цель. Джено это нутром чувствует — они встретятся с этими ночными существами, но данное знание он оставит при себе. Дорога вновь сворачивает к западу, и туннель сменяется двемерской архитектурой. Такого поворота не ожидал никто, но он был приятным. Особенно для Джено: он читал о двемерах, глубинных эльфах, об их продвинутой расе и цивилизации, а также резком и полном неопределенности исчезновении. До сего дня оно остается одной из величайших загадок Тамриэля. Двемеры строили затейливые подземные города, полные хитроумных паровых устройств, рядом с горами и под ними. Сейчас Джено с друзьями пробираются сквозь остатки того, что однажды было впечатляющей крепостью с искусной каменной кладкой и металлическими конструкциями — что-то вроде меди или бронзы — украшенными филигранной резьбой и рунами, освещенными лампами, которые питались от того, что имперцы присвоили себе и назвали электричеством. Перед ними открывается огромная пещера, величественная и нереальная, что-то вроде подземного собора. Они прошли сквозь закрытые за бронзовыми воротами комнаты, разного размера коридоры, по стенам которых тянутся огромные трубы. Все это было впечатляюще, приковывало их любопытные взгляды, вызывало вздохи восхищения, благоразумно приглушенные. Но это… Эта комната была на другом уровне поразительности. — Нереально, — говорит Ренджун, глаза лихорадочно блестят от того, сколько всего здесь нужно рассмотреть. — Безумие, что все это просто стоит под землей в какой-то случайной пещере Скайрима, и никто этого не видит. Они безмолвно соглашаются. Это безумие. Это они безумны, раз здесь находятся. Звук удара металла обо что-то отражается от стен зала. Они быстро собираются в круг спина к спине, не зная, куда смотреть и чего ожидать. Затем слышится звук, как что-то круглое катится по каменному полу. По крайней мере, Джено это так представляет у себя в голове, и вскоре в их поле зрения появляется большой металлический шар. Он останавливается. Они все направляют на него клинки, никто не смеет вздохнуть. Золотой шар раскрывается, выпуская высокую — выше их — частично человекоподобную машину с угрюмым лицом, вооруженную встроенным в локоть клинком. Что ж, даже после стольких лет эти сооружения все еще охраняются рабочими дозорными. Историки не преувеличивали, восхваляя высокие технологии двемеров. — Бежим! — внезапно кричит Равэна. Машине это, кажется, не нравится, и два косых колеса, на которых она стоит, начинают крутиться, быстро везя стража в сторону студентов. Дважды говорить не приходится. Они срываются с места. Ренджун кричит. — Не оборачивайся! — приказывает Джено, когда замечает, что его друг проверяет расстояние от своей жесткой участи. — Ренджун! Смотри вперед! — Она слишком близко! Она нас догонит! — вопит он, но подчиняется. Джено тоже не может удержаться и украдкой бросает взгляд назад. Автоматон не колеблется и держит клинок в воздухе, готовый к атаке. Один замах машины, и можете попрощаться со своими мечтами о побеге. В конце зала виднеется забранная воротами арка. — Там рычаг! — оповещает Децзюнь, и у всех внезапно находятся силы, чтобы ускориться. Они врезаются в медные ворота, Децзюнь разбирается с переключателем. Он громко кряхтит, пытаясь оттянуть рычаг назад, и Джено быстро идет к нему на помощь. Их совместная работа приносит плоды — он поддается и ворота со скрипом поднимаются от земли. Но слишком медленно, а машина за их спинами двигается слишком быстро. Сердце Джено так громко стучит в его груди, неутомимо бьется в его ребра, также как они цепляются и трясут ворота, запирающие их внутри, его ритм засоряет все его существо, пока не остается ничего, кроме повторяющейся мантры «сделай что-нибудь». Оно неживое, у него нет мускулов, которые могли бы выразить эмоции на лице, но Джено может поклясться, что резной металл кривится в угрюмой, но блаженной улыбке. Оно неживое, но знает свою цель — охранять и устранять нарушителей. Джено нарушитель. — Я ее отвлеку. Идите внутрь и подождите меня! — он крепче сжимает рукоять меча. — Ты не… — пытается сказать Равэна, но без толку. Джено уже бежит от ворот. Теперь ему всего лишь нужно привлечь внимание машины. Всего лишь. Мана собирается в свободной руке, и он отправляет в стража язык пламени, но тот гаснет, коснувшись металла, и не оставляет и царапины. Можно было догадаться, что страж невосприимчив к магии, хотя это открытие никак не помогает ему чувствовать себе увереннее. Совсем наоборот. Как минимум, Джено успешно переключает внимание на себя. Машина прекращает преследовать его друзей, которые ползут сквозь небольшой вход к возможному выходу. Хорошо. Если Джено сможет заставить машину побегать за ним еще чуть-чуть, у них получится. Очень продвинутый кусок металла поворачивает голову, чтобы найти направление, откуда легким ветерком прилетел огненный поцелуй, и его колеса начинают вращаться. Джено огибает колонну, уклоняется от удара, который машина пытается ему нанести, и обеспечивает себе прямую свободную дорогу, чтобы добежать до выхода. Друзья смотрят на него из коридора, отчаянно подбадривают его быстрее двигать ногами. Он поверить не может, что простая тактика догонялок сработала. Но она сработала, и он так близко к тому, чтобы воссоединиться со своими друзьями. Но нет. Рычаг переключается и переходит в свое изначальное положение, ворота безжалостно опускаются вниз, таща за собой челюсти студентов. Неподвижность. В этот раз предсмертная. Пальцы Джено, держащиеся за пруты, разжимаются, безнадежно скользят вниз. Равэна лихорадочно дергает решетку с другой стороны, упорствуя за них обоих, даже зная о том, что это бесполезно. В ее широко раскрытых глазах собираются слезы. — Нет, нет, нет, нет! — она отрицает реальность, в которой они оказались заперты. — Должен быть другой способ их открыть! — Внутри нет рычага, — говорит Джемин. Его давешняя выдержка, кажется, покинула тело, так как черты его выражают суровую серьезность. Джено тяжело дышит, смотря на своих друзей, которые так близко, и все же так далеко. Он, возможно, мог бы сделать еще один круг по залу, но рычаг достаточно тяжелый для двух пар сильных рук, а у него только одна. Но даже так, ему бы пришлось сделать еще один круг, чтобы убедиться, что щель для него достаточно широкая. Красноречивый звук катящегося металлического шара пронизывает воздух, и он больше не может мыслить, не когда в нем плотно обосновывается страх. У него остается только один путь: вернуться к началу, оставив друзей. Пальцы Джено окончательно отрываются от ворот, и он делает шаг назад. Лицо Равэны корчится от боли. Лязг из левого коридора грубо прерывает напряженный момент. Все резко поворачивают головы в ту сторону. Джено не может видеть, но может представить, какой ужас написан на лицах его друзей. Должно быть, из труб вылезла другая машина, туда, где они стоят. Они еще не в безопасности, нет. Они еще раз смотрят на Джено — это прощание, безмолвное обещание вернуться, сказанное виноватыми взглядами — и затем они бегут, оставив его за бортом. Его решительность тонет в черной пучине, безжалостные волны отчаяния бьются в его смертное тело со всех сторон, и оно плывет в них спиной кверху, а машина позади набрасывает на него не несущую ничего хорошего тень, узор клинка двигается в воздухе, как плавник голодной акулы. Джено уворачивается как раз вовремя. Машине требуется секунда, чтобы снова поднять руку, он мысленно отмечает этот дефект и больше не прячется возле ворот. Рванув в сторону коридора, по которому они пришли, он рискует совершить ошибку, бросив взгляд назад, что его замедляет, но он видит, как другая машина за воротами следует за его друзьями. Хотелось бы надеяться, что они сами избавятся от этой штуки. Хотелось бы надеяться, что они выживут. Он внезапно вспоминает о жилых комнатах, что сейчас прямо за углом. Большая часть из них забрана решетками, но некоторые все еще открыты. Сейчас Джено нужна передышка, адреналин истощается, а его психика молит о перерыве. Поэтому он бежит. Он бежит туда, куда его ведет мысленная карта. Коридор темный, не считая единственной лампы, слабо мигающей во мраке. Проход идет в уклон, и Джено спешно карабкается к одной из открытых комнат позади, все это время звук катящейся сферы преследует его без отдыха. На внутренней стене есть рычаг, меньше того, что они с Децзюнем запустили раньше, и он тянет его изо всех сил. Решетка с трудом опускается вниз. Ноги Джено подгибаются от слабости, роняя его на холодные камни, меч с лязгом ударяется о землю. Он тыльной стороной ладони вытирает дрожащие губы, закрывает глаза, когда решетка наполовину спустилась, закрывая его внутри. Машина маячит на другой стороне, смотрит на него мертвыми глазами. Она складывается прямо перед воротами, и Джено остается вид на тусклую бронзовую сферу, отражающую свет от синеватых вспышек, ждущую момента, когда он выйдет. И как он должен пройти мимо? Он сам загнал себя в ловушку. Хотя опять же, это немного успокаивает. Небольшое закрытое помещение сулит безопасность, и ему больше не нужно бежать. Децзюнь был прав — им нужно было повернуть назад. Это стоило сделать, и Джено в любом случае так бы не поступил, но, может, имперцы бы воспользовались предложением. Но теперь нет смысла об этом думать. Что сейчас важно, так это то, что они найдут выход и, хотелось бы надеяться, будут его искать, когда это случится. Он мог бы попытаться вернуться к самому началу, где остался неподвижный омут черной воды, где глубокая рана в потолке пропускает свет и открывает врата в рай, во внешний мир — на данный момент эти слова синонимичны. Его дыхание восстанавливается. Джено тоже возвращается в относительно нормальное для себя состояние. Он может себе позволить еще десять минут, чтобы прийти в себя, а затем попытаться пробраться мимо спящей машины. Или полчаса. Да и час не повредит. Что-то скребется с другой стороны огромных труб, которые соединяются с комнатой, где сейчас находится Джено. Смутный звук. У него скручивает живот. Существо, затаившееся внутри металлической трубы, начинает двигаться, хоть он и слышит не гладкое скольжение сферы, а затрудненные движения, Джено все же не уверен, стоит ли такие изменения праздновать. Крышка открывается и падает на пол. Внутри трубы слишком темно, чтобы Джено мог что-то разглядеть, но он готовится к битве, правая рука поспешно шарит по земле в поисках меча. Затем оно спрыгивает. Костлявая фигура, покрытая тенями комнаты. Оно, прихрамывая, приближается к Джено, альтмер отодвигается в ответ на нарастающий ужас от каждого шага неизвестного существа. Оно пересекает границу мигающего света, очерченную на полу, и Джено наконец может его разглядеть: в первую очередь, выглядывающую из-под плаща деревянную дубинку. Тщедушное горбатое существо. У него болезненно-бледная кожа, длинные конечности, вокруг них обвиваются скудные лозы. Оно приближается неуклюжей походкой. Потом в поле зрения Джено появляется безобразное лицо. У существа нет носа, только две длинные прорези ноздрей, как у летучей мыши, глаза безжизненные и черные. Оно напоминает гоблина, но заостренные уши намекают на то, что у него есть эльфийские предки. Наконец, приходит запах. Омерзительный запах, крутящий живот вместе со страхом, заставляет его вспомнить трагические истории, которые он читал и о которых слышал. Истории о смрадных существах, живущих во тьме. Когда-то давно уродливых чудовищ знали как Снежных эльфов, которых вытеснили захватчики-норды и заставили таиться, отрезать носы, чтобы «их можно было отличить от других эльфийских рас». Многих из них предали двемеры, с которыми они заключили договор об убежище. Они заставили своих подопечных жить на токсичных грибах, которые превратили их в рабов. После ухода двемеров, оставивших свои могучие руины, деградировавшие существа, судя по всему, все еще проживают под землей, но утратили уровень развития Снежных эльфов. Джено поднимает меч, направляя его в лицо существа, чтобы оно не приближалось. Одного взгляда на то, чем стала однажды гордая и процветающая раса меров, достаточно, чтобы у него по спине побежали мурашки. И еще того факта, что он не хочет умирать. Но существо не выказывает враждебности этому поступку. Оно жестом показывает Джено следовать за ним, и хромает назад, дубинкой указывая на трубу над ними. Стоит ли ему доверять этому существу? Вероятно, нет. Но снаружи его ждет машина, и чтобы пройти мимо, ему понадобиться чудо, учитывая скрипучие ворота. Джено мысленно готовился попытать удачу, но теперь перед ним открылся другой путь, полный неопределенности. Существо забирается в отверстие и замирает, ожидая его решения. Нет никакой гарантии, что оно внезапно не вспылит, если он от предложения откажется. Итак, Джено поднимает с земли и убирает меч в ножны — идти без оружия опасно, но ползти с ним по трубе будет проблематично. А это живое существо, из плоти и кости, магия должна отразить внезапную атаку. Он продолжает быть на стороже, пока существо ведет его сквозь трубы, а затем несколько коридоров и туннелей. Джено взглядом ищет своих друзей, прислушиваясь к любому шороху, но бесполезно. Он хочет верить, что существо ведет его к выходу. Это самообман, но он держит страх в узде, который с радостью бы побудил его бросить эльфа в поисках другого пути или, по крайней мере, своих друзей. Они проходят сквозь ледяной туннель, в комнату двемерской конструкции с огромной лестницей. Он не успевает опомнится, как они поднимаются по ступеням, дверь наверху охраняют несколько существ с такими же черными безжизненными глазами. Они открывают дверь для прибывших. С другой стороны ожидает большая пещера. Вокруг холод, почти мистический в этой микстуре древних руин и ледяных пещер. Посреди угнездился храм — строение, испещренное такими же хижинами, на которые они наткнулись ранее в своем приключении. Десятки этих существ настороженно смотрят, как Джено заходит на их территорию. Куда ни глянь, его взгляд падает на их мертвенно-бледные лица. Они повсюду, и если они хотят его убить, то, без сомнения, это сделают. Он не может драться в одиночку, и определенно не может сбежать, так как застрял в месте, которое эти эльфы знают, как свои пять пальцев. — Джено! — кричит кто-то. Голос надламывается. Это Ренджун — узнавание приходит немедленно. Встревоженным взглядом Джено ищет парня и находит, он стоит вдалеке, окруженный существами. И не только он, остальная часть их команды тоже там. Он хочет бежать, обнять своего друга, обнять Равэну. Да черт, он бы крепко обнял и Джемина, и Темного эльфа. Но он не смеет броситься мимо ведущего его существа, которое спасло его из душной комнаты. Заработать их гнев сейчас было бы не самым мудрым решением. — Ты в порядке? — спрашивает Равэна, когда Джено достаточно близко, чтобы говорить нормально, чтобы избежать криков, которые могли бы разозлить местных обитателей. — Да. А ты? Она кивает. Остальные тоже выглядят цельными — на вскидку нет ни отсутствующих конечностей, ни свежих ран. Хорошо. Замечательно. — Что происходит? — спрашивает он. — Куда они нас ведут? — Нам тоже это интересно. Мы бежали от стража, когда разделились с тобой. Затем появилась пара этих гоблинов и показала нам тайный проход к этому месту, — объясняет она, голос ее дрожит. В нем паника, смятение и облегчение. Джено жив, он в порядке, и они все воссоединились неожиданно быстро, пусть и при таких сверхъестественных обстоятельствах. — Они не собираются нас убивать, — говорит Джемин. — Иначе зачем бы им проходить лишнюю милю, чтобы привести нас сюда, и разыскивать Джено, где бы он там ни был. — Думаешь, они нас понимают? — вступает в разговор Ренджун. — Скорее всего нет. — Давайте пока подыграем, — бормочет Джено так тихо, как может потрясенное существо — то есть совсем не тихо. Однако на него вновь находит храбрость, теперь, когда он снова с друзьями. — Если они попробуют что-то выкинуть, мы побежим. Можем воспользоваться трубами, чтобы отсюда выбраться. — А что насчет прячущихся там машин? — Их не было там, откуда мы пришли. — Не знаю, — выражает сомнения Децзюнь. — У некоторых есть луки. Вполне уверен, что это они убили того парня. Верно. Они увидели тело относительно недалеко от входа. — Когда мы отсюда выберемся… если мы отсюда выберемся, Джено, ты должен мне еще одну «Бархатную удачу», — Джемин кидает на него усталый взгляд. Они все устали, и физически, и морально, но неопределенность их положения — выберутся они или нет — смиряет утомление и делает их нервными. Джено уверен, что это с полной силой отзовется ему позже. Существа ведут их в храм, окружая, будто они опасные преступники на пути в тюрьму. Или, может, их сбросят в лавовое озеро в качестве жертвы древним богам. — Стоит заметить, я не умолял вас присоединиться, так что не сваливай все на меня, — Джено отвергает приписанные ему последствия и это, вероятно, первый раз, когда он открыто выступает против имперца. Причиной послужила не мелкая жалоба, а общее чувство, что он несет за это ответственность, хоть никто его пока не обвинял. Это заявление для всех. — Но, поверь, я с радостью тебя угощу. Джемин, который со знакомым затруднением поднимается по ступенькам — Джено так же тащится в свою башню каждый раз после тренировки — резко оборачивается, чтобы смерить его озадаченным взглядом. — Верно, что же это я не заставил тебя умолять? — его рот дергается в слабой ухмылке, возвращается обычное, неподходящее к ситуации поведение, пока Ренджун не хлопает его с силой по спине, подгоняя двигаться дальше. Это неизменное проявление нормального состояния успокаивает. Джено смотрит вверх. Потолок в этом огромном месте выглядит свитым, как птичье гнездо, сквозь щели просачивается голубоватый свет. Такое ощущение, что он смотрит со дна на поверхность замерзшего озера. Здесь, внизу, все холодное: камни, по которым они бредут, стены, мимо которых проходят, каждая поверхность притягивает холод, укутывается в него, гордо в нем щеголяет. И все же эти существа, одетые в лохмотья и босые, его не боятся. Они проходят три пролета крутых ступеней, прежде чем ступают на верхнюю площадку храма. Они осматриваются: внизу маленькие существа, хижины, огромные двемерские механизмы на каждой площадке, контрастирующие с мистическим строением. На вершине стоят две более крупных и украшенных заостренных палатки и одинокий каменный алтарь посередине. — Не нравится мне это, — говорит Децзюнь, когда другое существо выходит из одной из хижин. Женщина-гоблин. Джено думает, что она особенная. Это впечатление создаёт корона из двух рогов на ее голове. Помимо этого, ее плечи, локти и колени защищают чешуйчатые доспехи, а в руках она держит замысловатый посох. Шаманка. Джено предполагал, что мана оставила этих существ, но логично предположить, что у некоторых еще она в какой-то мере осталась. Однако, их шаманка выглядит слабой, ее мана иссушена, и она хромает на каждом шагу, приближаясь к студентам. Эти существа всегда ковыляют, но все же Джено чувствует в ней истощение. Шаманка выглядит так, будто пытается постигнуть языковой барьер между двумя цивилизациями — подземной и наземной — и смотрит на них тревожным взглядом, будто хочет что-то сказать, но не может. Затем она указывает посохом на алтарь. Равэна и Джено быстро переглядываются, а затем робкими шагами приближаются к объекту. Они осматривают камень. На нем выгравированы буквы странного алфавита, и сотни неглубоких линий сходятся к круглой панели в центре. Джено замечает, что они огибают алтарь до самого низа, сползают на пол, бороздят строение, подобно венам. Генератор. — Думаю, я знаю, что это такое, — к нему приходит понимание. — Они, должно быть, видели, как мы используем магию, и теперь просят нас запустить эту штуку. — Запустить? Как? — Ренджун подходит ближе, чтобы самому изучить алтарь. Равэна без предупреждения кладет ладонь на панель. Мана, которую она направляет по руке, заполняет трещины живой энергией и гонит ее дальше, будто ртуть. — Давайте, положите сюда руки и направьте энергию. Все подчиняются без вопросов, их руки цветком ложатся на панель. Дрожащим медлительным цветком. И затем он приходит к жизни. Яркая электрическая голубизна заполняет щели в строении, покрывая всю пещеру паутиной света. Из пустот вырываются миллионы сияющих частиц, маленькие электрические бабочки рассеиваются вокруг, взлетают к потолку, зажигая ледяной огонь за гнездом, которое Джено приметил ранее. Некоторые направляются к фонарям, заполняя их энергией. Зрелище волшебное, такое должно существовать только в воображении. Светлячки кружат вокруг них, взлетая наверх, и Джено отрывается от вида, чтобы взглянуть на своих друзей. Они все столь же ошарашены, смотря, как ожившие искры заполняют воздух, и их напряженные лица расслабляются, повинуясь заклинанию сказочного представления. — Я сейчас сплю или я пьян? — спрашивает Джемин, отблеск искусственного звездного неба отражается в его темных зрачках. — Впервые в жизни, я отрицаю возможность того, что ты пьян, и скажу, что ты, вероятно, спишь, — говорит Ренджун отстраненно, его собственное чувство реальности сейчас горит в огне. — Потому что мне тоже кажется, что я сплю. Джено поворачивается к шаманке. Она, должно быть, использовала свою жизненную силу, свою ману, чтобы питать эти руины. Неудивительно, что она выглядела совсем истощенной. Другие существа начинают подпрыгивать на месте, и это поначалу пугает студентов, но они вскоре понимают, что они выражают счастье. Шаманка ненадолго исчезает в хижине, а затем появляется с шкатулкой в руках. Она открывает ее перед ними, показывая блестящие сокровища внутри. Невербальная благодарность, которую они могут понять. Это не магические артефакты, даже не близко. Скорее кучка предметов, что они собрали, и скорее всего раньше они принадлежали менее удачливым путешественникам. Джено, однако, плевать хотел на проваленную миссию. Он выбирает ожерелье, которое сияет, как золото, и это больше, чем он мог бы желать час назад. — На их месте, я бы нас прямо сейчас убил. Или оставил бы в качестве энергопроизводящей скотины, — говорит Джемин, откапывая несколько монет. Все бросают на него злобные взгляды. — Просто сказал. — Не подавай им идей, пожалуйста, — умоляет его Децзюнь. — Пока они вроде как собираются нас отпустить. Так и случается. Джено и его друзья обречены подниматься по нежилым коридорам, туннелям с кустами морозных ягод и светящимися грибами, и еще одной череде мучительно крутых ступеней. К моменту, когда они вдыхают свежий воздух внешнего мира, Скайрима, они до смерти устали и стоят на вершине снежной горы бог знает где. Все они падают в снег, наплевав на мороз. Они замерзали часами, что сейчас изменится? Небо едва ли яркое, но все же жестоко слепит их своей сплошной бледностью. — Мы выжили, — бормочет Ренджун рядом с ним. — Мы выжили! — кричит он огромному небу, будто заключил с ним сделку, и оно только что проиграло. Плечи Джено тихо дрожат от непрошенного смеха. — А мы должны были умереть? — спрашивает он. — Ты выжил, — его друг умудряется подняться с земли и подползает ближе, его возбужденное лицо любезно закрывает невыносимую яркость. — Джено, боже мой, ты выжил. Клянусь, я думал, что ты умрешь, когда мы разделились. Кто тебе сказал играть в героя и уходить? Ты нас всех напугал. — Твой бог Джено? Не знал, что меня повысили до небесного министерства. Облегчение на лице Ренджуна сменяется занудством. — Ты знаешь, что я имел ввиду. Альтмер на секунду прикидывается, что раздумывает. — Не думаю, — заключает он с улыбкой, отворачивая голову, когда Ренджун угрожает накормить его снегом. — Во-первых, ты не должен меня недооценивать. — Хорошо-хорошо, не красуйся сейчас. Как ты сбежал? — А это история на другой раз. (…) У них уходит полчаса, чтобы спуститься с горы и найти проложенную человеком тропу, еще полчаса, чтобы наткнуться на другое живое существо, зачем-то гуляющее в этом районе, и спросить дорогу, и еще час, чтобы дойти до лошадей. По итогу два адских часа пешего похода и ни один из них не жаждал двигаться. — Я передумал. Нам нужно было умереть там, — жаловался Ренджун. Теперь они на окраине Винтерхолда, в конюшне. Отсюда их ждет еще одна веселая прогулка вверх по холму к Коллегии. Никто не чувствует предвкушения перед этим весельем. — Нам стоит остановиться на ночь в «Замерзшем очаге», — предлагает Джемин, когда они покидают конюшню. — Ворота в любом случае скоро закроются. — Я не против, — кивает Джено. Расстояние, которое он прикинул, между ним и его кроватью в башне — его кроватью на третьем этаже — воодушевляет его остаться в городе. Он смотрит на Равэну, чтобы узнать ее мнение. — Я откажусь, — говорит она. — Я тоже, — вторит ей Децзюнь. Затем они поворачиваются к Ренджуну, который до сих пор не сказал ни слова. Джено ожидает негативный ответ, однако: — Я за, — имперец пожимает плечами. Отряд замедляется, заметив знакомую вывеску над дверью таверны, которая приглашает их на приятное и самое главное теплое времяпрепровождение. Джено обнимает Равэну на прощание и пожелание спокойной ночи, и они втроем стоят под нетерпеливо темнеющим небом, смотря, как Равэна и Децзюнь уходят в мирный вечер, столь отличный от трясины первой половины дня. — Пойдем внутрь? — предлагает Джемин, и они поднимают уставшие ноги на три ступеньки — самые тяжелые три ступеньки. — Они тут предлагают ванну? — спрашивает Джено. — Конечно. Он стонет от одной мысли о том, чтобы погрузить свое уставшее тело в горячую воду. Теперь он не сможет избавиться от этой идеи до конца вечера, по крайней мере, пока она не претворится в реальность. Джемин познакомил его с дневным «Очагом», и это был тот еще опыт. Однако сейчас они заходят в противоположную версию таверны — ночной «Очаг». Внутри Джено сразу бьет шум, громкая музыка и нестройное пение приходят вторым ударом. Место забито людьми. — Не думаю, что тут остались свободные столы, — вздыхает Ренджун, быстро осмотрев комнату. Но стоит ли им беспокоиться о входе в социальные места, когда с ними Джемин? — Нет-нет, — имперец качает головой. — Так не пойдет. Мы ищем не стол, а свободные места, — его коварная рука самоуверенно обвивает плечи Джено. — Вот, я уже заметил друзей, к которым мы можем присоединиться. В его глазах озорной блеск, пока он ведет их сквозь таверну, и улыбка, которая не предвещает ничего хорошего. Джено заранее хмурится, безмолвно вопрошая, что тот задумал. Но затем он видит. Джемин ведет их прямо в персональную ловушку, медвежью берлогу, если угодно, и делает это намеренно. Предполагаемые «друзья» это никто иные как Донхёк, его друг редгард и имперец, который был с Децзюнем, когда он критиковал Джено. Ох, разумеется, этот адский день еще не закончился.