Не тронь меня

      Месяц пролетел незаметно, но за это время они заметно сблизились. Эрвин всё больше раскрывался, а Леви цвёл и окружал того вниманием и заботой. Помогал по учёбе, представил друзьям и членам команды. Те приняли его, хоть по началу Смит не произвёл приятного впечатления. Он не отвечал на рукопожатия, не отбивал пятюню после удачных шуток, не хлопал по спине в знак поощрения, держал всех на расстоянии вытянутой руки.       Леви не слепой. Он тоже заметил это. Стоило ему подсесть ближе, как тот сразу отодвигался, хоть и выражение его лица оставалось дружелюбным. А глаза… Иногда Эрвин смотрел так, будто умолял бросить всё и сбежать вместе, чтобы ловить закатное солнце. Смотрел печально, глубоко, с такой тоской во взгляде, что хотелось прижать его к стене и лишить возможности дышать ненасытными поцелуями.       Шестое чувство подсказывало, что спешка ни к чему не приведёт и Леви решил ждать, пока это ожидание не стало его медленно душить.       А потом настала суббота.       Как Леви и обещал, стадион был пуст. Октябрьский холодный воздух бодрил, а замёрзшая трава под ногами приятно похрустывала. Они шли молча, переглядывались и улыбались, пока Леви не дал драпа с криком:       — Догоняй, дед!       Эрвин нагнал его у ворот, и началась игра.       Они попробовали разные позиции. После лёгкой разминки начали с привычной для Леви: он играл в роли нападающего, а Эрвин встал на ворота. Благодаря хорошей физической подготовке и отличной реакции, тот справился с отведённой задачей, пропустив лишь пару голов. Первый мяч был аккуратным, на что Смит развёл руки и прокричал:       — Не поддавайся мне, — и передал пас, готовясь к следующей атаке.       Во второй раз удар по воротам был гораздо сильнее и Эрвин ловко с ним разделался. Приятное удивление отразилось на лице Леви. Он хмыкнул и решил схитрить, и когда третий, кручёный, был мгновенно отбит, форвард стоял будто громом поражённый. С опущенными руками, он глубоко и часто дышал, глядя, как Эрвин поднялся с земли и отряхивался.       — Что? — смутился тот.       — Ничего, — Леви покачал головой и улыбнулся. — Ты как, порядок?       — Полный, — Смит поднял большой палец вверх и кинул ему мяч как-то по волейбольному высоко. — Атакуй!       Удар пришёлся на грудь, но Леви знал, что делал. Не раз он останавливал мяч таким образом. Поглядывая на Эрвина, он начал чеканить мяч, поддерживая его в воздухе попеременными ударами колен и ступней. Не видел, но точно знал, что новый друг наблюдал, затаив дыхание. Во фристайле Леви был особенно хорош. Секунда и мяч оказался прижат к газону. Губы Леви растянулись в хищной усмешке:       — Если настаиваешь, не буду отказывать в удовольствии, — сказал он, занёс ногу и с громким «М’ГЫАРХ» забил первый гол.       На этот раз Эрвин ощутил на собственной шкуре силу футболиста и за что его боготворили. Талант ли это или годы упорных тренировок, не имело значения. Наблюдения с трибун и игра один на один сложились в ясную картину: это не чванство — Леви на самом деле такой. Умеющий трезво оценить свои способности, которые не шли ни в какое сравнение с другими членами команды, и знающий себе цену. Даже сейчас, то, как он искусно владел ситуацией и своим телом, казалось настолько естественным, будто был рождён с мячом у ног. Рождён блистать. И не только на футбольном поле. Эрвин взглянул на него, улыбающегося, и посерьёзнел. Его бодрый голос, однако, не выдал всколыхнувшейся тревоги.       — Сразу бы так! — крикнул он и передал мяч.       Когда они поменялись позициями, игра пошла не так бодро. Эрвин всё ещё хмурился тому тёмному нечто, что сжалось за грудиной, а Леви не полез с расспросами. За месяц, который они провели вместе над докладом, понял, что Эрвин неохотно рассказывал о себе, но на отвлечённые темы заливался соловьём.       Медленно, но верно, дружеская встреча набирала обороты. Эрвину с переменной удачей удавалось забивать голы. Из-за роста Леви пропускал «девятку», хоть и прыгал довольно высоко, однако игра на удержание мяча оказалась гораздо веселее.       Атмосфера разрядилась и Эрвин, раззадорившись, пытался перехватить мяч у Леви. Тот, как будто шутя, не позволял этого сделать. Перекидывал, уводил, подбрасывал мяч, посмеивался усердным потугам Смита, который оказался на удивление лучше, чем он изначально предполагал, ведь в итоге футбол был предлогом уединиться и не протирать штаны в университетской библиотеке на глазах у всех.       После очередного удачного финта Эрвин не удержал равновесие и упал на четвереньки. Обеспокоенный, Леви сразу протянул тому руку.       — Всё нормально, — сказал Эрвин, поднялся сам и упёрся ладонями в колени. На них алыми полосками расчертились ссадины.       — Ты меня за придурка не держи, — склонился перед ним Леви грозно. — Носом поле чуть не вспахал. Дай гляну.       — Царапина, — Смит выпрямился и махнул рукой. — Пустяки. Завтра пройдёт.       Разглядев рану, Леви рыкнул.       — Да у тебя кровь идёт! Ты колено рассёк.       — Не впервой, — пожав плечами, робко улыбнулся Смит. — Я привык к боли.       — Руки покажи, — потребовал Леви и потянулся к чужим ладоням. Эрвин увернулся, пряча ссадины.       — Леви! — сказал с нажимом.       — Да что?! Что это за детский сад?! Тебя что? Упрашивать надо? Ну и ходи ободранный. Подхватишь столбняк и помрёшь столбом. Тц, тоже мне матёрый вояка.       Разразившись грозной тирадой, Леви и не заметил, как Эрвин начал хихикать.       — Что смешного?!       — Ты… — тёплая улыбка озарила его лицо, — милый, когда сердишься.       Леви прищурился, разглядывая лицо напротив, в догадках, серьёзно ли говорил Эрвин или нет. Чёрные брови насупились, волосы разметались, губы плотно сжались, а в глазах бесновалось беспокойство.       — Тему не меняй. Руки покажи.       Эрвин выполнил просьбу. Как и ожидалось, на основаниях ладоней была содрана кожа, и красным бисером выступали капельки крови.       — Идём, — Леви позвал за собой и, подобрав мяч, пошагал прочь с футбольного поля.       — Куда? — Эрвин шёл следом.       — В машине аптечка. Обработаю тебе царапины.

***

      Склонив колено, Леви аккуратно дезинфицировал рваную рану Эрвина. Как только он приложил проспиртованный кусок ваты, Смит шумно втянул воздух через сжатые зубы. Зачинщик игры на секунду поднял взгляд на лицо пострадавшего, искажённое болезненным ощущением, и снова перевёл на колено. Убрав вату, Леви подул на рану.       В сумерках было не видно, но щёки Эрвина вспыхнули от смущения. Он сидел в открытом багажнике, свесив ступни за борт, и наблюдал, как кто-то впервые не просто оказывал первую медицинскую помощь, но топил в своей заботе с головой. Давно он не чувствовал ничего подобного. Возможно, когда был ещё ребёнком. Ненароком вспомнилась солнечная улыбка отца, ушедшего так рано. В глазах защипало, а сердце заныло. Ныли и ссадины, горели, но оказались лишь незначительным дискомфортом по сравнению с тем теплом, которое он получал. Леви тем временем разорвал обёртку пластыря и без лишних движений, не касаясь кожи, налепил поверх рассечения.       — Всё. Скоро будешь как новенький, — с довольной полуулыбкой констатировал он и уселся рядом с Эрвином. Тот не отодвинулся.       — Спасибо, — улыбнулся он в ответ.       — Не за что! — Леви завёл руки за спину, расслабленно отклонился, опираясь на них, и задумчиво добавил. — Хотя, считаю, что просто благодарности маловато будет.       Пауза. Шок. Абсолютное неверие.       Эрвин сглотнул подпрыгнувшее к горлу сердце.       — Тогда… — Ладони вспотели, а в ушах громко запульсировала кровь. — …чего же ты хочешь?       Леви сел прямо, посмотрел ему в глаза и спокойно, без наглости и привычного нахального тона, ответил:       — Поцелуй.       Сжав руки в кулаки, Эрвин отвернулся.       — Прости, я не могу.       — Это не прихоть, — Леви покачал головой, голос всё такой же серьёзный с уверенной твёрдостью, с нежностью в словах. — Ты мне нравишься, Эрвин. Действительно, очень сильно нравишься.       — Ты… мне тоже нравишься… — Не ответить на признание Эрвин не мог, ведь чувствовал то же самое. — Но… — страшное «но» перечёркивало сказанное и для него самого, однако Эрвин хотел уберечь того единственного от своих демонов. — Я не могу тебе дать, чего ты хочешь. Прости.       — И как это понимать? — возмутился футболист, метая молнии из глаз.       С океаном боли, плескавшемся во взгляде, Эрвин обречённо, безнадёжно полушепотом ответил.       — Ты достоин большего, Леви. Я тебе не подхожу.       — Почему?! — взревел Леви. — Могу я узнать причину?       — Не получится, — голос дрогнул подступившими слезами. Он запрокинул голову и всмотрелся в тёмное, вечернее небо.       — Да что не получится?! — продолжал бушевать Леви. Эрвин повернулся и сказал уже весомее, членораздельнее, глядя тому в глаза:       — У нас ничего не получится. Не так, как ты хочешь.       Подбородок Леви задрожал, губы сжались, искривлённые, но тон обдал зимней стужей.       — И ты решил за меня, чего я хочу. Спасибо, но я сам разберусь.       Эрвин вздохнул.       — Леви, ты не понимаешь. Проблема во… — он начал, но Леви закончил за него.       — …в тебе?! — и сейчас же горько усмехнулся. — Вот уж не думал, что меня будут отшивать каким-то низкосортными клише. Вместо того чтобы объясниться и подумать, как решить проблему вместе, ты решил всё сам.       Он поднялся и наигранно похлопал в ладоши.       — Молодец. Отличная работа.       Отвернулся, потёр брови и помассировал закрытые веки. Мрачная решимость слетела с губ, как последний кленовый лист по осени.       — Будь по-твоему.       Молчание стало ему ответом.       Очередная мучительная усмешка расколола тишину. Леви обернулся к Эрвину.       — Тц. Ну надо же! — сказал он, глядя сверху вниз. — Именно сейчас решил в молчанку играть? — на очередное отсутствие реакции от Эрвина добавил. — Да ради бога.       Он убрал аптечку, закинув её в салон, переобулся и, развернувшись на пятках, направился к месту водителя со словами:       — Садись в машину.       — Зачем? — смутился тот.       — Домой тебя отвезу.       — Спасибо.       На робкую благодарность Леви ответил горьким разочарованием.       — Да пошёл ты, Эрвин!