Держи удар!

💜💚

      — Чонгук! Внимательнее, баля-а-ать! Брэйк! Брэйк! — орёт тренер, когда уже поздно — в голове звон, в глазах пятна, прилечь бы…       — Хэй, бро, ты чего не ушёл-то, я ж это… Ну, я же… — не находит слов для объяснения необъяснимой невнимательности Гука его спарринг-партнёр.       — Норм. — Мелко мотая головой, фокусирует взгляд Гук. А мысли заняты. И пока с этим он не может сделать ровным счётом ничего.       — Ты в порядке? — Тренер оттягивает веко. — Посмотри вверх… влево… вправо… Норм. Продолжаем?       — Да, я в порядке.       — Молодца, Чон, держишь, сука, удар! — Тренер хлопает по плечу от всей души бывшего чемпиона Паназиатских игр по самбо в среднем весе. Средний?! У него рука, как кувалда! Какая же лапа у супертяжа?.. Не хочется такому под горячую руку попасться…       Тренировка продолжается, но Чонгук старается больше не пропускать подачи — ни в голову, ни в челюсть, ни по корпусу.       Самбо к нему вернулось словно само примерно через полгода после того, как они с Тэхёном стали встречаться. Когда у него появилось очень чёткое желание набить кому-нибудь морду. И чтоб это не стала мордашка его нежного Тэ, он пошёл к своему тренеру, который знал его с младых ногтей. Тренер просто охренеть как обрадовался, ну как же! Малыш Гуки-то — совсем не малыш, ага, как мы славно сейчас помашем кулаками и ногами!

***

      …Самое начало их отношений было полно очаровательных открытий, неожиданных реакций и дивных предпочтений. Тэхён был настоящим фейерверком! Чонгук просто упивался его непосредственностью, искренними восторгами и зашкаливающим любопытством — экспериментам просто не было конца! Малыш удивлял своего парня в очень неожиданных моментах и местах. Никакие самые экзотические локации его не останавливали, если ему шлея под… блин, шлея под член попадала. Ну, действительно не перечесть, чего он вытворял! Он был ненасытным — до одури целовался, скакал и орал до сорванного сипа вместо своего баритона на следующий день, засосы ставил и требовал себе, чтоб аж фиолетовые, горловой учился делать до крокодиловых слёз… А уж как он принимал… м-м-м, не описать. И каждый раз Чонгук как впервые входил в него, погружаясь в транс от умопомрачительной красоты и сопутствующей гармонии — запаха, голоса, изящных линий, распухших влажных губ, закатывающихся фантастических глаз, сбитых в одну непередаваемо милую мешанину слов, стонов, всхлипов… Прекраснее этого в мире ничего не могло быть! Чонгук не верил своему счастью, своей счастливой звезде.       Совсем чуть-чуть Тэ начал успокаиваться и вести себя не так импульсивно весной, когда началась учеба в университете. Он всё-таки выбрал себе филологию, романо-германские языки. Не совсем его любимая литература, но классика и современность, переводы и чтение в оригинале — этого было с лихвой. Парень с кайфом погружался в лингвистические дебри, радуя папачоса и радуясь вместе с ним разным особо вкусным фразам в любимом Дж. Фаулзе или стебая слащавую муть в нелюбимой Дж. Остин.       Чего не скажешь о Чонгуке, с которым эти изыски было не разделить. Он, безусловно, понимал ценность книг и литературы как таковой, а уж английской-то вообще непререкаемо важной, архи — можно сказать — важной. Однако, умище-то куда деть? Вернее — свою неглубокую любовь к печатному слову и неэнциклопедические знания в этой отрасли. Наверное, с этого и началась лёгкая шероховатость в разговорах. Вот, к примеру: восторгается его малыш, смеётся и радуется, рассказывая какой-то ужасно смешной анекдот, выстроенный на изящной игре слов и звуков — и замирает со слегка озадаченной улыбкой, осознавая, что его не понимают. И не то чтобы он разочарован этим незнанием и непониманием, отнюдь: он честно пытается разъяснить, донести до своего любимого смысл и… Шутка теряет всякое очарование, Чон ощущает себя остолопом. Да-да, конечно, тут же Тэтэ, милый и ласковый, бросается исправлять ситуацию — целует, ласкает щёки надутого (чуть больше, чем на самом деле есть) Чонгука, зацеловывает и успокаивает, убеждая в своей любви — но осадочек-то остаётся. И уже не раз, и даже не пять. Н-да…       Потом, ночью, проводив своего милого мальчика, лёжа в кровати, которая ещё долго пахнет их бурным сексом, Чон пытается разложить в своём опасливо сжимающемся сердце разные нерадостные чувства — отчего ему неспокойно? Зачем так по-другому тоскливо, когда Тэ с улыбкой и лёгким перьевым взмахом ресниц бежит к себе домой? Как унять досаду, когда он чувствует свою необразованность рядом с этим англо-саксом, блять?       А как интересно в кафетерии университета или во дворе кампуса со своими однокашниками-единомышленниками с разных курсов зажигаться от общей любви или нелюбви! Ну, часами ж можно варить и переваривать, обсасывать и смаковать! И когда уже действительно час, а то и два ребята и девчонки витают в своих литературных и языковых эмпиреях, Тэ в какое-то мгновение словно осекается и… вспоминает о Чонгуке. И всё чаще ему становится немного — всего на секундочку — скучно от мысли о нём. Таком ведь любимом… И таком… Ну почему ж так тяжело вздыхается в эти моменты разрыва идеала и реала?       Сейчас, с началом учёбы, Тэ перестал ходить в фитнес-клуб, ведь ему гораздо удобнее оставаться в тренажёрном зале кампуса пару-тройку раз в неделю. Он теперь знает, какие мышцы и как нужно нагружать, чтобы быть всегда в форме. Его телосложение совсем не предназначено для объёмов мышц, тонкий и гибкий он гораздо гармоничнее. Он совсем немного скучает по Вик, но она так его «подковала», что теперь и не нужна ему в качестве тренера.       И всё бы терпимо, если бы не Ушик. Он был такой классный и умный! Пришёл на второй курс после армии, где был переводчиком-синхронистом при военном представительстве. Не самый главный, но один из лучших — туда не за красивый разрез глаз берут. Глаза, кстати, у него тоже вполне себе. И улыбка такая трогательная, совсем не снисходительная и не давящая, как можно было бы ожидать от старшего парня, прямо скажем — мужчины. И английским он владеет на несколько уровней круче их всех, первокурсников. Его родители были посольскими работниками, поэтому мальчик был почти с рождения билингва.       И Чхве Ушик сразу стал выделять из разномастной и привлекательной среды своего факультета именно Ким Тэхёна. Правды ради стоит сказать, что на Кима сразу были направлены очень многие внимательные приязненные взгляды разных англо-романцев. И не только. И даже аспирантов. Он расцвёл и раскрылся — его фигура не была атлетической, но изящный разворот плеч, гордая посадка головы, легкая и таки немного хищная походка — это первый, самый внешний контур его образа. А при ближайшем рассмотрении вступали в бой его прицельные визуальные орудия и били без промаха в каждого, кто останавливал восхищённый взгляд на волнистых чёрных (уже три месяца как) волосах, на изящной линии скул, кто погружался в пучину его взгляда и скользил жадно по сочным губам. Зрелище почти невыносимое.       Купаясь в таком внимании, Тэхён был почти обречён через некоторое время начать думать о том, что одно лишь блюдо — вкуснейший Чонгук — это, конечно, хорошо, но… Меню такое обширное, и вот оно всё к его пытливому мозгу, глазам, губам и рукам само тянется и просится: «Попробуй! Только пригуби! Ведь это так незнакомо и прекрасно!»

💜💚