Держи удар!

💜💚

      Чонгуку не впервые пришлось переживать нечто подобное, к сожалению. Самый первый удар, который пришлось выдержать — это уход отца из семьи. Гук не был очень с ним дружен, но присутствие крепкой мужской руководящей руки всегда ощущалось в их доме. Мама — такая ласковая, добрая, весёлая, очень хлопотливая — совсем не замечала, как муж задерживается на работе всё чаще, как ссылается на усталость и потом полночи возится в компьютере, дожидаясь, пока жена уснёт. Первые фальшивые колокольчики, которые позвякивают уже, но в общем привычном ансамбле их пока не расслышать. Но эти ненастроенные начинают резонировать с хорошо звучащими — и вот уже нет никаких сомнений, что происходит какой-то сбой. Срочно нужен камертон и настройка! Да, иногда это может всё поправить, но в случае с родителями Чонгука ситуация была уже непоправимой. Отец завёл себе практически новую семью. В тот жуткий момент, когда об этом узнала мама — о-о-о, эти родные глаза, растерянные, не верящие в произошедшее — Гукки никогда не забудет! Ему было почти пятнадцать лет, но мама на три долгих месяца стала его дочкой: плакала, тосковала, всё роняла и не находила саму себя. А потом случилось то прекрасное несчастье, которое возвращает счастье. Чон сломал ногу. Ура! Не удивляйтесь, ведь когда мама увидела в травмпункте своего большого, тёплого, такого несчастного сыночка с неестественно вывернутой щиколоткой и стопой, с неё сразу облезла кожа страдалицы безвинной, которую бросил этот… и кто?! даже не родственник! А самое родное диво — вот оно, со слезами боли в большущих чёрных любимых глазках, лежит на каталке со всеми своими крепкими юношескими мышцами и сжатыми челюстями. И мама вернулась! К себе, к Гуку, к своей энергичности и хлопотливости. Они выдержали этот удар. И бонусом парень получил знания о профессии, с которой до того не сталкивался — реабилитолог.       На другом склоне баррикад Чон тоже был. По ту сторону предательства не так сладко, как может показаться… Сначала ему стало неловко от пошло-подростковой шутки своего парня, который, не стесняясь девчонок и молодой инструкторши, прошёлся скользко на тему женщины в учебном фильме. Им нужно было видеть и чувствовать разные тела, ведь реабилитация может понадобиться не только прекраснотелым спортсменам, но и обычным людям с пяти- восьмисантиметровым слоем уютной жировой ткани. Эта неловкость не нарушила их связь, но сместила фокус внимания, из-за чего Гук стал видеть и слышать, насколько его парень, сука, банален и вульгарен. Вроде бы и нет ничего такого явного, чтобы начинать заканчивать: в сексе всё норм, общих интересов — почти все, друзья и тусовки — тоже общие, в приставку по-прежнему со всей душой вместе резаться можно… Но на вечеринке, когда партнёр как-то резко упился, хоть там и было всё объяснимо — ребята закрыли сессию, сдали все нормативы, поэтому утомление и недосып были у всех на лицах — Чон заскучал. Он старался разбавлять алко большим количеством сока, тоника и просто воды, чтоб не свалиться с копыт, не порадовавшись концу семестра. И оказалось так, что радоваться ему пришлось одному, в том смысле, что его парень мирно дрых в одной из комнат общаги. А игру в «правду или действие» никто не отменял! Хорошая игра, между прочим… н-да. Действие определило очень скоро, что Чонгук был полностью готов сменить свою симпатию — не только на более трезвую, но и по своей сути другую.       Тот студент был всего на год старше, поэтому для задачи «засосать парня» он легко выбрал Чонгука. Потом уже выяснилось, что Гук с полгодика был в планах этого красавца. Ну, действительно красивый был паренёк. Поцелуем и ласкающими спину ладонями дело не ограничилось — продолжили в коридоре, потом в чьей-то комнате случилась взаимная и ненавязчивая дрочка, что расслабила их обоих. И ребята с растрёпанными головами, звенящими от неожиданно свалившегося сексуального приключения и выпитого алкоголя, заснули на одной подушке, крепко переплетясь, чтоб не свалиться с односпальной общажной кровати. Тут их и обнаружил гораздо раньше выспавшийся бывший (вот как только их, голубков, увидел — так и стал бывшим) бой-фрэнд. И ладно если бы Чон, проснувшись и распутав руки-ноги, остался с тем, кто так доверчиво сопел ему в шею этой недолгой ночью. Нет, чуда не произошло. Неловкость, противный осадок от хриплых и цинично-пошлых слов обвинителя…       Короче. Был он на том месте, где сейчас оказался Тэхён. Обидно доне́льзя, но лайф, как говорится, из лайф. Если его мальчику стало холодно или скучно в их отношениях, то этот удар… Блять! Ну, нет! Нет же! Не может Гук этого принять и не станет даже примерять на них этот вариант. То, что он чувствовал рядом со своим малышом, не передать никакими сравнениями… Он был счастливым с ним. Сука! Не был! Он хочет, чтобы этот говнюк перестал дурить — весна на него, видать, обрушилась, что он как кошак молодой загулял! И чтоб вернулся… Но плешь Гук ему проест со всем возможным пристрастием.       Вот честно, Чонгук по большому счёту не сомневается, что всё наладится, что Тэ, фантазёр херов, найдет способ всё поправить.       Если захочет…       Тут и захочешь, а не сможешь успокоить совесть. Ну никак не поддаётся она, постылая, приручению. Мучит! Стыдно как маленькому. Вроде же Тэхён взрослый умный мальчик, а повёлся на химеру какую-то.       Вот на тебе, говори сколько угодно о тонкостях перевода или об «Улиссе» Дж. Джойса со своими «англичанами», хоть до оскомины наговорись! Для разговоров — целый факультет с аспирантами в придачу, а если уж не хватит — вот папан. Но где тебе уютно и спокойно? — в руках Чонгука, за спиной Чонгука, когда обнимаешь его, а он что-то одуряюще-ароматное перемешивает в воке…       Ты хочешь попробовать свежей крови, другого вкуса, услышать стоны в другой тональности? — нет, не надо этого, тебе Чон всё это с лихвой даёт, выцеловывая и вытрахивая душу так, как этим желторотым ещё учиться и учиться… Поверь — с меньшим мастерством тебе не понравится.       Ага-а, может, кто-то мудрее и потому тоньше тебя прочувствует: твой настрой, твою радость или твою грусть? нет? эти ссыкуны пока не умеют быть мудрыми? — а Чонгук умеет, ты знаешь…       Так что ж тебе, собака, надо?!       И контрольный в голову: зачем было врать про библиотеку?! — это вообще за гранью… Если всё остальное логично и за это просто стыдно, то за вот эту библиотечную глупость пизде-е-ец! как стыдно…       Блять, как глупо-то!..       … Говорят, что так бездумно, куда юбку ветром понесёт, ведут себя взбалмошные женщины… И мужчины им эту милую придурь прощают. Типа: ах, женщины! Что с них взять!       И так всю неделю он себя елозит мордой по грязюке после своего позора перед любимым. Лю. Би. Мым.       В первый вечер сон срубил его, как молодое сливовое дерево, и всю ночь трепал его нервы-ветви порывами злых ветров и кошмаров. На следующий день он вывалился из квартиры, как из центрифуги, и чудом — иначе не объяснишь — доехал до кампуса. Ушик на него смотрел с подветренной стороны и вёл себя никак. Оно и понятно, ведь вчера билингва растерял на дорожке у ворот всё своё очарование, и был почти без экивоков послан на острова за жемчугом. И после тэхёнового «Оставь меня в покое!» действительно ушёл, а Тэ сидел на лавочке один до темноты и то ли плакал, то ли стонал, то ли поедом себя ел…       И ведь ничего он не успел толком натворить, а из засады Гука, когда он откуда-то выскочил, выглядело так, словно они с Ушиком уже как минимум целовались. И как теперь найти способ объяснить это Чонгуку?! Не было ж ничего! А то, что Тэ — дурак, ну тут уж… Может, и это пройдёт?..       Пересказать все слова, которыми Тэхён пытался достучаться через телефон, твиттер и инсту до Чонгука, пересчитать, сколько раз он пытался выманить его хитростью по внутреннему телефону фитнес-клуба — это всё равно, что посчитать слёзы и вздохи, которыми в своём одиноком страдании заливался и задыхался Тэ. И кто тебе, прошу прощения, доктор? Конечно же, Чонгук не ответил ни на одно сообщение и ни разу не подошёл к телефону клуба. И был совершенно прав!       В тот злополучный день он почти согласился сходить на кофе с Ушиком, но после того, как увидел Чонгука, который, словно пощёчиной, осадил его своими словами, а потом Ушик был так жалок, так не-Чонгук, что… Да что объяснять — в сердце есть Чон, просто мозг Тэ затуманился чужими ароматами, заставив забыть про самый любимый, который не выветрить, не вытравить… Вот и получается, что не сердце глупое, которое заныло и забилось птицей от злого взгляда любимых чёрных глаз, а мозг-дурак, подсовывающий лукавые мудрствования про «разнообразное меню». Как? Как он мог?.. Мудила…       Теперь, когда прошла неделя с той гадостной встречи на дорожке кампуса, а он ни на шаг не приблизился к любимым коленям, в которые так хочется уткнуться повинной головой, Тэхён немного успокоился и понял, что ему необходима помощь друга. Взрослого и родного друга. Отца, прямо скажем. Наверное, давно назрела необходимость рассказать родителям о своих романтических пристрастиях. Ну или, возможно, о варианте своей ориентации. Всяко ж бывает. Ему раньше очень неплохо было с девочками. Может?.. Ну нет! Пока он страдает от своего свинства по отношению к Гуку, пока он безумно хочет вернуть его и вернуться сам — никаких девушек даже в виде подружек!       — Пап? — Тэ заглядывает в кабинет отца. "I so lucky"— слушает отец. И то правда!       — Да, коллега, — так потешно, что отец буквально с первых дней учёбы Тэ стал причислять его к гильдии лингвистов. Милый у него папачос!        — Мне нужно поговорить с тобой, — выражение лица и интонации сразу дают отцу понять, что нужны и разговор, и помощь. Или просто поддержка? При всей их почти дружеской форме отношений, они редко разговаривают по-серьёзному. Ну что ж, надо когда-то начинать.       — Садись на диван, — говорит папан и пересаживается сам поближе к сыну.       — Я сейчас тебе скажу много чего, но ты, пожалуйста, не сразу руби с плеча. Хорошо? — Тэ глядит грустно и решительно. Какой он взрослый стал, а буквально ж всего ничего учится, даже ещё первой сессии не нюхал.       — Хорошо, не буду рубить, — и очень внимательно смотрит в глаза Тэ.       — Пап, я очень сильно испортил отношения с любимым человеком.       — Любимым?.. А почему мы ничего не знали? Ты в отношениях и скрываешь? Ну ты даёшь!.. — отец как-то резко сворачивает не туда, но, заметив, притормаживает: — И-и?..       — И сейчас я не знаю, как мне восстановить эти отношения. Я его очень люблю, мы с ним уже полгода вместе, и он меня любит, но я… Блин, я ненадолго увлёкся, а он нас увидел… Ну, сцена была жуткая, я потом на лавочке несколько часов в себя приходил. Меня натурально тошнило от собственной мерзости… — Тэ говорит, говорит тихо и сбивчиво — и вдруг понимает, что отец склонил голову набок и внимательным напряжённым взглядом смотрит прямо ему в мозг. — Что?..       — …       — Пап! Ты чего так смотришь?       — Ну-у, у меня, гм-гм, есть пара нестыковок в твоём рассказе. Не, основное я уловил! Хотя, пожалуй, основное я, как раз и не совсем понял… Ты говоришь «он». Это в смысле «любимый человек» или таки «он» — это значит, что ты?.. — но неприязни во взгляде отца нет. Поэтому Тэхён коротко глубоко вздыхает и говорит решительно:       — Да, пап, я встречаюсь с парнем. Встречался… Блин! Я хочу его вернуть, понимаешь! Он лучший!       — Подожди.       Отец встаёт с дивана и отправляется медитировать — на его любимое место у окна, что выходит в небольшой садик, который уже весь отцвёл, но полон свежей листвы и щебета птиц. Тэ замер в углу дивана… Ох, и наслышан он про каминг-ауты, которые заканчивались изгнанием «позора семьи», избиениями, походами к психологам и психиатрам — да-да! Но почему-то ему кажется, что вся их жизнь с отцом, их доверие и немного мальчишеское общение даст мыслям папачоса правильное направление.       Отец молчит минут пять. Затем он поворачивается к Тэхёну и довольно серьёзно, но по-доброму говорит:       — Ты знаешь, я в молодости тоже с парнем целовался. Но до отношений мы не дошли, нам было обоим по шестнадцать лет. Так что я и сам… эм-м-м… попробовал. Но с девушками мне нравилось больше. Ты понял…       Тэ улыбается удивлённо:       — Прикольно, пап…       — Ну да, прикольно — это пожалуй, главное, что мы испытали с тем моим другом. Между прочим, мы с ним до сих пор общаемся. Иногда веселимся на ту тему, что надо бы закончить начатое, — отец усмехается, — но это бравада — не больше. А ты, значит, полностью серьёзно был в отношениях?       — Пап, давай пока говорить в present continuous, потому что я очень сильно хочу, чтобы всё это продолжилось!       — Хорошо, настоящее продолженное — ты сейчас в отношениях с парнем, так?       — Да.       — И ты навалял.       — Да.       — И он тебя увидел. Что ты, кстати, делал и с кем? Не в спальню же он зашёл?       — Ты что, пап?! — возмутился Тэ. — Я не до такой степени навалял. Я просто шёл со своим знакомым с факультета, он меня придерживал за талию. А Чонгук взялся неизвестно откуда… Блин… Я ж ему тогда ещё смс написал, что я в библиотеке, а сам… — Тэ со стоном вцепляется себе в патлы и раскачивается на диване, снова собираясь плакать.       — Чонгук? Хорошее имя, очень энергичное.       — Он такой и есть, энергичный. И добрый, и краси-и-и-ивый!.. — Тэ не удерживается и таки плачет.       — Ну-ну, сынок, — отец сразу присаживается к нему на диван, обнимает и гладит по щекам, вытирая слёзы, — ну ты ж уже здоровый лоб! Надо успокоиться и подумать. Перестань, слезы и логика — несовместимые вещи! Я так понимаю, что ты уже пытался что-то сделать, да?..

💜💚