Элитная свита Принца

      — «Мелькор», пятнадцать минут до точки высадки! Готовность — десять минут! — скомандовали с места второго пилота.       — Суки, надо же было так назвать… — прошипел почти неслышно Гивон. — Их бы всех высадить к… тому самому…       — Ты поаккуратнее, — не поморщившись, лишь слегка скосил в его сторону предупреждающий взгляд сидящий рядом Гурон. — На уродов этих плевать, мы таких как шелуху от орешков в пыль крошили, а вот командир услышит…       — Командир слышит, — донеслось безэмоциональное из хвоста.       Вертолет-невидимка «Comanche» прорезал зыбкую пелену облаков — внизу угадывались тюльпановые поля южных провинций Нидерландов. Где-то посреди этой идиллии жил понадобившийся Саурону, а по официальным документам — Независимому институту политических исследований, ученый, которого приказано было доставить живым. Леголасу было любопытно, чем тот настолько уникален, что живет почти что один в специально построенной и оборудованной под его исследования деревушке, где из соседей лишь выделенная короной охрана в виде подразделения элитного спецназа. Вот это и взялся выяснить Кирион.       Забастовка авиадиспетчеров оказалась весьма кстати. Едва группа вошла в дом командира, и встретившая их вышедшая из гостиной Фанес все поняла по глазам Леголаса, тот на их уникальном языке жестов, когда одно простое неприметное движение означало конкретный приказ, дал знак оповестить младшего принца, чтобы тот сдавал билет и сидел тихо до дальнейших указаний. Еще по дороге, пока молча ехали домой, и к нему никто не лез, Леголас решил, что будет разумным держать Кириона за пределами клетки. Через рекордные четверть часа на телефон Фанес пришло невинное сообщение: «Ну вас с вашими дождями, подруга, остаюсь греться в Ницце. Твоя Келебранта». Сразу стало понятно, что это Кирион*, и он принял условия старшего брата. Пока Леголас все честно рассказывал Фанес — скрывать то, что Саурон и так знал, было бессмысленно, парни сочиняли и пересылали «Келебранте» легенду.       Гурон прикусил губу, посмотрев на Леголаса, и до побелевших костяшек пальцев сжал свой автомат. Казалось дремавший с другой стороны Эктель захрустел кулаками, Осбон с усилием потер переносицу, Груинор бросил обеспокоенный взгляд на Гурона — до задания считанные минуты, а Леголаса, похоже, снова накрыло, хоть он привычно все скрывал внутри себя. Гурон молча поднялся и, предупредительно похлопав по плечу внешне невозмутимого, примеривающегося к здоровенной шее второго пилота Санда, направился в хвост.       Груинор проводил взглядом удаляющегося второго зама и, заметив повернувшегося к ним с кресла штурмана, поднялся.       — Что с ветром? — подошел он к нему, перетягивая внимание на себя.       — Почти штиль, — повелся штурман, — так что садиться будем максимально близко, за мельницами, чтобы охрана не заметила. Оттуда километров пятьдесят до места.       — Карту еще раз открой, — Груинор склонился над креслом, заслоняя командира и зама; в руках штурмана щелкнул планшет.       — Командир… — благодарно посмотрев в широченную спину Груинора, Гурон присел рядом с принцем.       — Я в порядке, — сидевший до этого закрыв глаза с самого взлета Леголас дрогнул ресницами, продолжая, правда, смотреть перед собой.       — Я знаю, — просто ответил Гурон, еще одним из известных только им жестов сжав левое плечо командира, как бы говоря «я рядом, там, где сердце, я в нем, я с тобой».       — Четыре года, Гурон, почти четыре года… — пробормотал Леголас, привычно загоняя в себя полный боли вздох и до солоноватых капель прикусывая губы.       Гурон еще сильнее сжал плечо командира. Что он мог сказать? Почти четыре года, как они добровольно вошли в капкан, потому что не могли оставить там своего принца одного, даже не допускали такого. Они — семья, которую никто не смог никогда сломать, даже Саурон, пусть и добившийся подчинения ему и начавший с унизительного переименования. Для всех они были группа «Мелькор», подчиняющаяся исключительно Директору Гортауэру, но по сути они оставались самими собой. Остались подразделением «Мирквуд».       Гурон отвел взгляд от принца и посмотрел в иллюминатор. Внизу цвела колышущимся желто-оранжево-красным безумием обычная жизнь, махали огромными лопастями мельницы. Люди жили каждый день, холя и лелея яркую красоту символа своей страны, а Леголас жил от дня до дня, от встречи до встречи.

***

      Леголас никогда не знал, когда именно ему позволят увидеть дочь, каждый раз это происходило неожиданно. Просто рядом вдруг возникал кто-то из службы безопасности, и Леголасу завязывали глаза. Первый раз, который случился как раз после первого серьезного задания, его долго куда-то везли, как потом Леголас прикинул по времени, все же не дальше пригородов Лондона; высадили, также с завязанными глазами еще какое-то время вели пешком, периодически пригибая голову. Когда повязку с глаз сняли, Леголас обнаружил себя в полумраке узкого пустого коридора. Дверь, возле которой он стоял, отворили.       А потом были полчаса. Целых полчаса счастья, боли и с трудом сдерживаемых слез. Леголас не хотел напугать Малиэль, старался улыбаться, говорить спокойно и уверенно. Он объяснил, что у ее мамы новая работа, которая требует много времени и частых отлучек, и она устроила дочку во временный приют, но он смог договориться, чтобы иногда навещать малышку, не будучи ей даже дальним родственником. А в основное время за ней присмотрят надежные люди.       «Надежного» человека, что все их свидание не шелохнувшись просидел в углу, руки чесались придушить, но Леголас понимал, что он и шагу не сделает, как их скрутят. И что тогда будет с его маленьким ангелом, страшно было даже думать. Да и на свою жизнь Леголас не мог теперь наплевать — у него были еще Фанес, Эмелин, Кирион и отец.       Про Розанну Леголас сказать правду не смог. Не смог рассказать Малиэль про то, как однажды вместе с почтой ему под дверь подбросили газету, в которой Леголас обнаружил заметку о таинственной смерти на гавайском курорте знаменитого художника и его любовницы. Заметка была с фотографией.       В течении остальных дней думать о том, где и как живет его дочь, Леголасу было жутко. На дом приемной семьи или даже корпоративное жилье для сотрудников и их семей место первого свидания не походило. Как и второго, и третьего, и всех последующих. Каждый раз новое.       Леголас понимал, что Малиэль тщательно прячут от него. Значит, Саурон, несмотря ни на что, опасается его. Правда, практического толку от этого понимания не было. И Леголас выжидал. Он вел себя «примерно» и был готов ждать хоть еще несколько Эпох.

***

      — Я в порядке, — повторил Леголас, встряхиваясь и вставая, — поднимай парней, готовность минута.       Гурон замер на секунду, посмотрел в четыре года как потухшие глаза и с горькой безысходностью кивнул. Каждый в команде старался помогать командиру, как мог. Но только Фанес или Трандуилу удавалось, заметив, когда Леголасу становилось совсем невыносимо, увезти его на пару дней — куда, никто не знал — но возвращался командир относительно спокойным.       — Готовность минута! — продублировал Леголаса второй пилот, и вертолет плавно пошел на посадку.       На заданиях все они привычно абстрагировались, просто слепо идя за принцем, не задавали вопросов, лишь молча ныряли в дурно пахнущую реальность еще глубже. И Леголас был благодарен им.       Миссия была выполнена чисто и успешно. Перехватив испуганный взгляд ученого, Леголас понимал, что тот попадет в лаборатории, и большой вопрос — в качестве испытателя или подопытного, но сам он, связанный по рукам и ногам, ничем не мог ему помочь. А еще гадким холодком передернуло от мысли, что он хоть миллион ученых туда засунет лично, сам, чтобы вытащить одну-единственную восьмилетнюю девочку. О том, что Саурон делает с его ребенком, Леголас старался не думать. Иначе тронется. А ему нельзя.       Саурон встречал лично, значит, ученый действительно был крут. Хищно улыбнувшись, на что Леголас в который раз представил, как повторяет схватку у Дол-Гулдур, Зло посмотрел на кого-то за спинами команды и кивнул. Тихие медленные шаги застыли как и воздух вокруг окружавших Леголаса побратимов, и плотная черная повязка невесомо легла на глаза.       Сердце всполошилось. Премия…       Внеплановая, вторая за последний месяц встреча была третьим случаем за годы их общего с Малиэль плена. Всю дорогу Леголас пытался успокоиться, но пальцы предательски дрожали, а в виски било пульсирующей кровью; все мышцы были напряжены, а нервы натянуты канатами. Ждать неделями, чтобы эти несколько минут показались бесконечностью.       Едва сняли повязку, Леголас нетерпеливо вскинулся. Небольшой предбанник без окон и две двери. Одна только что захлопнулась, и Леголас ринулся ко второй. У него не получалось скрывать волнение и ожидание этих встреч. Враг никогда не был дураком, и Леголас даже не пытался маскировать свои чувства. Когда ты и так под колпаком, какой в этом смысл?       — Мистер Орофер! — Малиэль улыбнулась с дивана, на котором сидела, когда Леголас вошел. Сегодня надсмотрщика не было, но Леголас знал, что за ними наблюдают.       — Здравствуй, малыш… — хрипнул Леголас; первые слова всегда давались с трудом, какое-то время уходило, чтобы прочистить горло.       — Мисс Рози говорит, что мама много работает, но я уже не маленькая. Я думаю, мама бросила меня, она никогда меня не любила в отличие от вас и миссис Орофер. Жаль, что ее не пускают сюда, и спасибо, что сами приезжаете, хоть вы как раз на самом деле много работаете.       Малиэль серьезно посматривала на его покрытое пылью и ссадинами лицо. Встречу дали так неожиданно, что Леголас даже не успел принять душ и не переоделся.       — Мисс Рози? — почему-то Леголасу невинные слова совсем не понравились.       — Она присматривает за мной, — пояснила Малиэль, — купает, расчесывает, ставит какие-то штуки, из них капает, приносит покушать.       — Какие… шт-т-ту-ки? — похолодев, вычленил Леголас страшное, у него давно было нехорошее предчувствие.       — Витамины, она так говорит, — совсем по-взрослому закивала головой Малиэль. — Но вы не волнуйтесь, — не заметить мертвенно-бледное лицо Леголаса было невозможно, — мне не больно. Только иногда жарко, а иногда хочется спать.       Леголаса затрясло. За эксперименты над своим ребенком он был готов разобрать морготовы лаборатории на кирпичики, а самого Саурона — на атомы, или из чего там Зло состоит. Но за дверью многозначительно зашуршали, и пересилив себя, Леголас сменил тему.       — А что тебе снится? — выдавил он улыбку.       — Лес, — тут же переключился ребенок. — Он всегда неспокойный, высокие кроны колышутся волнами, на вершинах собираются плотные облака, словно слишком сильно взбили сливки.       От воспоминаний Малиэль непосредственно засмеялась, и Леголаса резануло по сердцу.       — Но потом всегда появляетесь вы, и лес успокаивается. А мы просто сидим под деревом и слушаем пение птиц.       — Будут птицы, обещаю, — прошептал Леголас в пахнущие чем-то стерильным пушистые волосы, хотя знал — и этот шепот надсмотрщик тоже услышит.       — А иногда, — продолжила Малиэль, — мне снится необычный дворец. Он весь насквозь пронизан живыми деревьями, будто построен в лесу. Но мне не страшно. Я никого не вижу, но чувствую присутствие вас и ещё четырех светлых душ — они рядом, и они так близки мне, как я никогда не ощущала никого из своей семьи.       Леголаса прошило догадкой, что в своих видениях Малиэль, кроме него, видит Фанес, деда, сестру и дядю, но надсмотрщику лучше этого не знать, и он снова поспешил отвлечь дочь.       — Я привез тебе почитать. Новая история про мишку Паддингтона.       Леголас умолчал, что постоянно носит эту книжку, исследованную безопасниками вдоль и поперек, раз за разом, потому что не знает — когда им дадут увидеться вновь. Он достал книжку и начал читать медленно, потому что пока не произнесено последнее слово, их точно не разлучат.       Леголас захлопнул обложку под нарастающий звук шагов. Сжав книгу в руках, он отдал ее дочери, надеясь, что ее не отберут, что хотя бы так с ней будет частичка его тепла и любви.       Ее поцелуй на прощание горит на щеке, в груди горит сердце. Заплывшие туманом глаза ухватывают циферблат на стене. Почти полтора часа пролетели как один миг, который Леголас будет вспоминать по мгновеньям до следующей встречи.

***

      — Мой принц. — Саурон, не вставая, указал в кресло для посетителей.       Десятый час вечера, приказ отпустить группу (значит, не миссия) и отсутствие секретаря (и не проработка нового приказа) все же удивили Леголаса гораздо меньше, чем то, что Саурон пожелал видеть его в своем официальном кабинете.       Леголас еще в начале «сотрудничества» понял, да Саурон этого и не скрывал, что возглавляемый им Институт на самом деле прикрытие для не совсем легальных и совсем незаконных исследований и опытов, что нужные люди в правительстве в курсе этого и более того — поддерживают и всецело обеспечивают финансированием. Группу Леголаса оформили как охрану, выделяемую институтом для работавших в нем медицинских светил, которых могут захотеть правительства других стран. Но все же обсуждать поручения Саурон предпочитал на главной подпольной базе, а тут неожиданно вызвал в Институт.       Захлопнув дверь, Леголас прошел и занял указанное место.       — Мне было нужно, чтобы ты засветился на камерах, мой принц, это снимет вопросы при выполнении следующего задания. — Саурон сразу перешел к делу.       — Ты приказал распустить бойцов, — ВЫсказывать уважение Тьме, как того требовала субординация, светлый принц не собирался.       — Они не понадобятся, — словно не заметил этой фамильярности Саурон. — Это будет твоим личным заданием, скажем так, на ближайшее будущее, параллельно с основной службой. Но не менее важным и ответственным. В твоих интересах справиться с ним.       Леголас молчал, а ощущение масштабной подставы, от которой не отвертеться, нарастало.       — Твоим личным заданием, — невозмутимо, но с растущим превосходством в голосе, да и во всем облике, продолжил Зло, — будет наладить отношения с личным секретарем Её Величества, войти к ней в доверие, стать близким, максимально близким человеком. Думаю, мой принц понимает, о чем я говорю? Чтобы она не могла без тебя дышать и мыслить. О частоте ваших встреч в начале я позабочусь — включу «Мелькор» сопровождающим Королеву в следующем международном визите отрядом, — а дальше все в твоих руках, аранен Леголас.       Саурон хищно-плотоядно усмехнулся, а Леголаса от затылка до копчика окатило смрадным жаром вулканической лавы.