he's not a witch

Revolution — Elias

Хосок считал, что роковой для него день наступил слишком быстро. Время, счастливое время с Юнги прошло слишком скоротечно. Сегодня уже полнолуние, сегодня его силы и силы лесных духов будут на своём пике, а значит сегодня он сможет исцелить юную принцессу, страдающую ужасным недугом. Но от чего-то эта новость не приносила радости. Уже не было счастья быть полезным для кого-то, хотелось быть счастливым, будучи живым. Жить здесь и сейчас. Сердце болезненно сжималось от этих мыслей. Но счастье Юнги для чародея важнее, чем собственное счастье, а значит он это сделает. Вывернется наизнанку, но сделает. Вот она, цена любви. Юнги даже не подозревал, чем все закончится. Он думал, что Хосок поможет сестре, а после отлежится пару дней и вернётся в нормальное состояние. Вернётся к нему, останется рядом навсегда, даря тепло и заботу. Сейчас принц лишь думал о том, что же будет потом. Захочет ли чародей немедленно уехать из дворца, или останется навсегда с Юнги. Хосока отпускать не хотелось. Хотелось, чтобы тот остался рядом навсегда. Принц уже продумывал варианты, как это осуществить. После спасения принцессы, король уже не будет столь пренебрежительным к их гостю, и позволит чародею остаться во дворце в качестве лекаря. Юнги лишь подумал об этом, и его лицо озарила яркая счастливая улыбка. Он способен оставить Хосока подле себя, это в его силах. Он тут же поспешил в комнату к Хосоку, чтобы поделиться радостной новостью. — Я придумал, — распахнув двери в покои, радостно прокричал Юнги, но тут же осекся, останавливая и замирая. Хосок стоял перед ним в одних лишь хлопковых штанах, с голым торсом, и удивленно хлопал глазами. Принц до безумия смутился, и отвернувшись, уставился в окно. Лицо покрылось предательским румянцем. Он стоял и теребил рукава своего одеяния, когда почувствовал горячее дыхание на своём затылке и тёплые руки на своей талии. Хосок подошёл ближе, обнимая и утыкаясь носом ему в загривок. — Что же ты придумал? — шепотом, на ухо, спросил чародей. У Юнги от этого шепота сердце пошло ходуном, и ноги задрожали. Хосок начал покрывать его шею легкими поцелуями, а тот лишь повернул голову в сторону, предоставляя больше пространства для манёвра. Оба почувствовали тугой узел возбуждения внизу живота. Принц, наконец-то осмелев, повернулся лицом к чародею, кладя руки на его грудь. Хосок вздрогнул от этого прикосновения, но прильнув к губам принца, прижался ещё ближе так, чтобы между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства. Близко, тесно, горячо. Поцелуй их был развязным, явно намекающим на продолжение. Не глядя, не разрывая поцелуй, Юнги подтолкнул Хосока к кровати, и повалив его, навис сверху, рассматривая до боли красивые изумрудные глаза, затуманенные дымкой возбуждения. Яркие огненные волосы расплывались по подушке, а румянец, горящий на щеках, делал чародея ещё прекраснее. Вид перед принцем открылся до безумия красивый. Хотелось смотреть смотреть смотреть вечно. А ещё целовать до посинения губ, оставлять собственные метки на этой белоснежной шее. Хотелось чародея целиком и полностью себе. А тот смотрел в ответ, как бы говоря: “вот он я, весь твой. Бери, коли хочешь’’. — Я не остановлюсь, — прошептал Юнги, приближаясь к губам и до боли сжимая талию Хосока. Следы останутся. — Я и не прошу тебя останавливаться, — ответил чародей, целуя ещё глубже. И два тела, два сердца слились в одно единое, отдавая друг другу себя целиком, без остатка.

***

Хосок лежал на груди принца, прикрытый одеялом, и чувствовал пальцы ласково перебирающие его волосы. Думал о своём. Думал о том, как тяжело будет уходить, думал о том, что его вскоре забудут. Он просто исчезнет с лица планеты, и о нем никто не вспомнит. Тяжёлые мысли заполнили все его мысли. Теперь расставаться стало ещё тяжелее. — Хосок, — вдруг сказал чародей. — Что, — не понял принц. — Меня зовут Хосок. Прошу, пообещай, что никогда не забудешь меня. Имя, это то, что держит человека на земле, то что удерживает память о нем в мыслях людей, даже после ухода. А имени чародея почти никто не знал, а значит, и забудут его быстро, будто он что-то мимолетное, неосязаемое. Этого не хотелось. Не хотелось быть забытым Юнги. — Как я могу забыть того, кого полюбил? — ласково спросил принц. Хосок замер. Полюбил? Юнги полюбил его? Его, такого неправильного, грешного, никому не нужного? — И к чему ты вообще вдруг заговорил об этом? Я планирую оставить тебя во дворце после всего, будешь нашим лекарем. — Юнги.. — начал было говорить чародей, но осекся. Не хотелось портить минуты счастья и спокойствия, предначертанным ему будущем. Хосок знал, что во дворец сегодня ночью он уже не вернётся, но расстраивать Юнги, и портить такой момент не хотелось. — Ты что-то хотел сказать? — спросил принц. — И я люблю тебя, — лишь ответил чародей, проваливаясь в сон.