he's not a witch

Как у ведьмы четыре крыла, а и за плечами воздух дрожит.
 Нынче ей полыхать синим пламенем, как она горела во лжи.
 Нет предела милости огня, и Господь помилует нас,
 Чтобы рожь высока родилась, чтобы за зимой вновь была весна

the beach — the neighborhood

Хосок прикрыл глаза и замер. Пытался успокоить своё бешеное дыхание. Весь мир вокруг замер. Чародей прислушивался к звукам природы, к голосам духов. А тех было много. Услышав умоляющий зов юноши, те мигом ринулись в это место, дабы полакомиться юной, невинной душой. Нынче такие в дефиците. Нынче таких все жаждут. Чистая, невинная, не тронутая гневом и злобой душа. Влюблённый юноша, желающий сделать любимого человека счастливым. Самоотверженные человек, желающий спасти дитя. Деликатес для духов. Чародей откинулся спиной к дереву и сосредоточился, нужно хотя бы попытаться остаться в живых, оставить себе хоть часть души. Что слишком сложно в данной ситуации. Хосок знает, что шансов на спасение у него почти нет, знает, что доживает свои последние минуты, и от этого очень тяжело на душе. Душе, которой придётся пожертвовать во имя благой цели, пожертвовать собой ради Юнги. Ради его улыбки. Пусть отныне он будет счастлив… Но знает ли Хосок, что принц уже не сможет быть счастливым без него? Знает ли он, что спокойная и радостная жизнь принца строится вокруг чародея. Юнги стоит неподалёку и наблюдает. На душе очень тревожно. Он никак не может унять дрожь в руках. Дыхание сбилось, сердце колотится. Он предчувствует, что-то плохое. Что-то непременно случится. Но принц не знает, что именно. Вот тела возлюбленного чародея и сестры окутали клубы света, сверкающие различными оттенками голубого, которые интенсивно кружились над ними. Принц напрягся. Со стороны сложившаяся картина выглядела, как упорна борьба. Борьба не на жизнь — на смерть. И ранее неверующий Юнги, начал молиться. Молиться за сестру и за Хосока — человека, который за столь короткое время стал слишком близок его сердцу. Чародей выглядел умиротворенно, но вокруг него действительно велась упорная борьба. Духи всегда были жадны, но чародей всегда был их любимчиком. Однако, в этот раз он запросил много. Слишком много. Лесные духи присосутся, пока не вытянут из него всё. Пока не оставят лишь пустую безжизненную оболочку. Тело, без души. И все закончилось так же неожиданно как и началось.

can you feel my heart — bring me the horizon

Принцесса неожиданно распахнула глаза, а чародей рухнул на землю без чувств. Юнги тут же подбежал к обездвиженному телу, падая рядом, пытаясь привести чародея в чувства. Но тот не реагировал. Грудная клетка больше не поднималась, дыхания не было. Он умер? — Хосок, очнись!— не говорил, вопил Юнги, колотя чародея по груди. Но тот не очнулся. Принц не знал, но чувствовал, что все так и будет. Сердце знало, что ничем хорошим этот обряд обмена для чародея не закончится. — Юнги, нам нужно уходить, — подал голос Намджун, стоящий за спиной юноши. Но принц не реагировал, лишь прижимал к себе бездыханное тело, заливая его слезами. Ким впервые видел друга в таком состоянии, не знал, что делать и как помочь. Юнги был в истерике, рыдал безутешно. — Юнги, — опускаю руку на плечо, — ничего не исправить, нам нужно идти. — Уведи принцессу во дворец, — сквозь всхлипы, тихо проговорил принц, не поднимая головы. — Юнги.. — Это приказ, Намджун! — неожиданно закричал Юнги, оборачиваясь на друга, — Уйди, не смей перечить мне! Или ты забыл своё место?! — Намджун на эти слова лишь вздрогнул и отвернулся. Принц говорил все это не со зла, он перешёл на этот тон лишь от боли, которая полностью заполнила его внутренности. Намджун лишь кивнул и подхватил, ничего непонимающую принцессу на руки, уводя в сторону дворца. Юнги так и остался лить безутешные слёзы. Судьба слишком жестока, даря и в один миг отбирая самое дорогое. Ни капли милосердия. Ни крупицы сочувствия, лишь холодная рассудительность. Получил, что-то хорошее, должен отдать что-то взамен — такой закон бытия, существующий уже не первое тысячелетие. — Прости меня, прости, — шептал принц, — Это я виноват, я заставил тебя, взял с тебя обещание. Я слишком эгоистично поступил, Хосок. Ты отдал мне свое сердце, а теперь и пожертвовал ради меня душою. Ты сделал всё ради моего счастья, но думаешь я смогу быть счастлив без тебя? Сколько ещё Юнги сидел в том лесу, он не знал. Но очнулся от транса, когда уже наступил рассвет. Лес окрасился приятными летними тёплыми красками. И рука, которую сжимал принц, была, на удивление, тёплой. Тёплой, живой.