Бремя доказывания

Порыв – вспышка.

Решение – выбор.

Сегодня Антон, вопреки обыкновению, пил чай. Пакетик липтона бултыхался в чашке, окрасив воду в бледный коричневатый цвет. Антон то забывал о нем, то вдруг делал несколько огромных глотков подряд, едва ли чувствуя вкус. Если применительно к подобному напитку вообще можно говорить о вкусе. Зато Ник подготовился заранее. По дороге к Антону он сделал крюк, заскочив в знакомый магазин. И теперь священнодействовал над новым чайником. Ополоснул его кипятком, засыпал густую, пахнущую шиповником и мятой заварку. Конечно, лучше бы добавить их отдельно, но слишком много требовать от себя Ник не стал. Так что просто купил давно проверенную готовую смесь. Залил горячей водой, накрыл полотенцем и оставил доходить. Антон наблюдал за приготовлениями внимательно, но впечатленным все равно не выглядел. - Это же просто чай, - поймав взгляд Ника, заметил он. Ник пожал плечами. - Зато теперь это просто очень вкусный чай, - улыбнулся, наливая себе полную чашку. Вдохнул теплый, уютный запах. Блаженно зажмурился. И неохотно вернулся к серьезному разговору. - Завтра от меня ждут заявления, - напомнил он. – Я посмотрел, приемное время начинается в два часа. А мы так ничего и не решили. Антон помрачнел, но не удивился. От этого разговора им никуда было не уйти. - Да, я помню. Мы с Игорем полдня сегодня обсуждали. - И к чему пришли? Поморщившись, Антон выплеснул остатки чая в раковину и сунул чашку в кофемашину. - Вначале – толком ни к чему. С одной стороны, есть неплохой шанс поймать плохого парня на деньгах. С другой, заявление – это заявление. Понятно, что Игорь легко заставит его исчезнуть. Но осадок, как говорится… - поморщившись, Антон замолчал и заканчивать банальность не стал. Запах свежемолотого кофе поплыл по крошечной кухне, мгновенно перебивая чайный аромат. - Я могу попробовать попросить о личной встрече, - неуверенно предложил Ник. Неуверенно – потому что и сам понимал: это бесполезно. - А заодно и договориться о добровольной сдаче в полицию, - хмыкнул Антон. Глотнул кофе и удовлетворенно кивнул. Какая это чашка за день – Ник предпочитал не думать. - Значит, завтра… - Ты напишешь чертово заявление, - перебил Антон. Ник не обиделся, понимая: резкость относится к ситуации, а не к нему лично. - Идешь ва-банк? – спросил он. Антон побарабанил пальцами по столу, взгляд его скользнул куда-то в сторону раковины. Нет, ниже. В ящик, где за мусорным ведром прятались сигареты. Доставать их Антон все-таки не стал. - Я звонил сегодня в «Трешку», - сказал он. – Так, провентилировать ситуацию. Мало ли что… И не зря. Моя персона внезапно стала до отвращения популярна. Сам же знаешь, черный пиар – самый рабочий из всех. Ник прикрыл глаза, пытаясь отстраниться от слов – и поймать то, что стоит за ними. - Слухи расходятся? Антон пожал плечами: - Не знаю, часть ли это плана или Егор оказался чересчур скор на язык… Впрочем, скорее первое. Да и не важно. Напиши заявление, Никит. И будем надеяться, что люди Игоря так хороши, как он о них думает. В любом случае… Нельзя сказать, что мне есть, чем рисковать. Он казался удивительно спокойным. Не фальшивой уверенностью, призванной скрыть страх, а скорее усталым равнодушием смертника накануне казни. «Не драматизируй», - строго велел Ник самому себе. Отчаянно хотелось взять Антона за руку, но делать этого было никак нельзя. Не сейчас – когда вместо любви получится одна сплошная жалость. - Хорошо, - кивнул Ник, удивленно глядя на свою пустую чашку. Он не помнил ни одного глотка. – Завтра пойду в полицию и все сделаю, обещаю. Да и Игорь, думаю, не подкачает. Антон пожал плечами. - Во всяком случае, на него это не похоже, - слабо улыбнулся он. Ник кивнул, делая вид, что поддерживает шутку. Все было не так. Не то, что Ник представлял себе, когда звонил Антону. Не то, о чем так старательно не думал всю дорогу в машине. - Ладно, - неловко потянулся он, поднимаясь на ноги. – Я, наверное… - Конечно, - согласился Антон. – Спасибо, что приехал. Они шагнули к выходу из кухни одновременно, столкнувшись в узком полутемном коридоре. Антон – почти на голову выше Ника. Ник – давно уже переставший чувствовать себя ребенком. Антон поцеловал его первым. Нельзя сказать, что Ник совсем этого не ожидал. Губы Антона оказались обветренными, сухими. Он целовал жадно, требовательно, не давая отступить или вздохнуть – и Ник плыл от этих поцелуев, как чертов малолетка. Вцепившись в плечи Антона, он прильнул ближе, вжимаясь в Антона, вжимая Антона в себя. Не останавливаться. Главное – ни на мгновение не останавливаться. Ник потянулся выше, запустил пальцы в короткие волосы, то ли гладя, то ли дергая на себя сильнее. И услышал хриплый рык в ответ. Возбуждение накатило мгновенно, тяжелым жаром внизу. Ник придвинулся плотнее, и почувствовал, как чужой возбужденный член упирается ему в бедро. С тихим вздохом Антон отстранился. Выставил вперед руку, удерживая дистанцию. Посмотрел Нику в глаза: - Нам нужно об этом поговорить. Тон не предполагал возражений, но черта с два Ник собирался сейчас слушаться. Нетерпеливо мотнув головой, он наклонился – и поцеловал протянутую к нему ладонь. С удовольствием ощущая, как содрогнулся Антон в ответ. - Никита. Закрыв глаза, отчаянно зажмурившись, Ник все-таки отступил. Посмотрел на Антона. Внешне такой спокойный, он буквально вибрировал от сдерживаемого напряжения. И – Ник опустил взгляд ниже – откровенного возбуждения, которое при всем желании не смог бы скрыть. - Мы оба взрослые люди, - заставив себя смотреть только в глаза, отозвался Ник. – И мы оба понимали, что к этому все и идет. - Спешка редко оказывается на пользу отношениям, - хрипло ответил Антон. - Мы можем поговорить об этом завтра, - то ли попросил, то ли потребовал Ник. Жалобно, слишком жалобно даже на его собственный вкус. Не давая Антону возразить, он опустился на колени, сквозь брюки прижимаясь губами к стоящему члену. Антон застонал – отчаянно тихо, как будто даже здесь, посреди собственной квартиры, продолжал сдерживать голос. Таким он был всегда и таким был Нику нужен. Но сегодня Ник собирался заставить его забыть обо всем. Торопливо, наверняка неуклюже, но плевать, Ник расстегнул пуговицу на брюках и потянул ширинку вниз. Вдохнул слабый, давно забытый запах, поднял взгляд и обвел член языком сквозь плотную ткань трусов. - Никита… - Антон откинулся назад, и Ник увидел, как дернулся кадык на беззащитно открытой шее. – Никит… - Да, - шепнул он в ответ, спуская с Антона брюки вместе с серыми боксерками. – Да. Улыбнулся самому себе и отчаянному своему, безбашенному восторгу, а потом, ни о чем уже не думая, коснулся губами головки. Облизал, чувствуя, как напрягаются бедра под его руками. И наконец-то взял в рот целиком, не видя и не слыша ничего, кроме прерывистого дыхания над собой. Вообще-то, Ник не любил минеты – и делать их толком никогда не умел. Но такому Антону, откинувшемуся на стену, запустившему пальцы ему в волосы и тихо, беспомощно стонущему, он был готов сосать вечно. - Никита. Антон отстранил его – и тут же легонько погладил подбородок. Ник, не удержавшись, коснулся подушечки большого пальца губами. - Да? «Только не останавливай». Сейчас, когда ускоренная перемотка сменилась оглушительной паузой, Нику все-таки стало страшно. Никогда, кроме разве что самых первых, школьных еще экспериментов, он не делал так. Не отбрасывал мысли, не плевал на сомнения. Не вел партнера за собой. - Пойдем в комнату, - тихо сказал Антон. – Хочу, чтобы по-настоящему. И Ник отчаянно кивнул.