Бремя доказывания

Здесь и сейчас.

В кино всегда красиво. Герои и героиня – потому что много ли вы видели кино про героя и героя – врываются в комнату, прижимая друг друга к стене. Не прерывая поцелуя, одним движением стягивают футболки. А потом – оп! – и вот они уже обнаженные в постели, без носков и нижнего белья. В жизни Ник чувствовал себя идиотом. Антон выкрутился проще, оставив штаны и трусы в коридоре. В момент избавился от остального, пока Ник растерянно моргал, привыкая к полутьме. И теперь смотрел на него. С трудом преодолевая неловкость, Ник расстегнул и аккуратно повесил на дверцу шкафа рубашку. Наклонился, спуская брюки, разгладил стрелки ладонью. Стянул и раздраженно отбросил в сторону носки. Когда из одежды на нем остались только черные боксерки, Антон подошел ближе. Глядя на него, Ник с неожиданной пронзительной ясностью осознал: если Антон сейчас ляпнет какую-нибудь глупость вроде «ты уверен?», Ник развернется и уйдет. Скорее всего – навсегда. Но вместо этого Антон положил руку ему на плечо. - Красивый, - как-то удивительно беспомощно улыбнулся он. И Ник почувствовал, что падает. - Привет, - шепнул он. Антон понимающе кивнул: - Привет. А потом поцеловал Ника – мучительно медленно, до одури ласково. Огладил плечи, посылая волну мурашек. Отстранился на мгновение, только для того, чтобы скользнуть губами ниже, к шее. Ник откинул голову и застонал. К черту вопросы и обсуждения. Для них будет время завтра. Здесь и сейчас он был там, где хотел быть. С тем, с кем хотел быть. И не доверять Антону он не мог. - В кровать? – тихо спросил Ник, касаясь губами плеча. Антон молча потянул его за собой. Поцелуй – мягкий, неторопливый – позволил избавиться от неловкости. Снова улыбнувшись, Антон неожиданно подмигнул. И одним слитным движением перевернул Ника на спину, подминая под себя. Прошелся руками по бокам, куснул за напряженный сосок. Посмотрел на Ника шальным, сумасшедшим совершенно взглядом, прежде чем резко дернуть трусы вниз. Ни осознать, ни смутиться Ник не успел. Нависнув сверху, Антон лизнул головку напряженного члена и тут же взял его в рот. Нику оставалось только стонать. Антон сосал сильно, жестко, вцепившись в бедра Ника, и не давая ему двигаться. Антон задавал ритм, и черта с два позволил бы Нику от него отклониться. Антон смотрел на него. Насколько позволяла поза, то опуская, то снова поднимая взгляд, он всматривался в лицо Ника. Жадно, требовательно, горячо. И не останавливался. Настолько охренительно хорошо Нику не было уже давно. - Подожди, - пробормотал он, с трудом заставляя Антона отстраниться. Тот глянул вопросительно, но тут же понимающе кинул. Ник хотел большего. - Сейчас. Никаких дурацких вопросов, никаких ненужных сомнений. Когда Антон отвернулся, потянувшись к тумбочке, Ник не удержался. Прижался со спины, целуя плечо, обнял изо всех сил, обхватывая ладонью член. Он дрочил Антону так же, как тот сосал – требовательно и сильно. Я так хочу. Мне надо так. И Антон расслаблялся в такт его движениям. Откинувшись назад, позвонив себе опереться на Ника, он дышал сорвано и быстро. Но даже сейчас сдерживался, не издавая ни одного лишнего звука. «Хрен тебе», - мысленно усмехнулся Ник, и, ласково пройдясь языком, куснул чувствительное местечко в основании шеи. Тихо, почти жалобно Антон застонал в ответ. - Никита… Повернув голову, он поймал взгляд Ника, и на несколько секунд оба замерли, глядя друг другу в глаза. Любовь? Доверие? Похоть? С этим тоже можно разобраться завтра. Ник отвернулся первый, уступая. Рухнул обратно на подушки, перевернулся на живот, подтянул колени к груди. Слишком беспомощный, чересчур обнаженный, он слышал, как перехватило дыхание у Антона, и этого было достаточно, чтобы крышу снесло в конец. Уверенная, сильная рука погладила открытые ягодицы. Шорох простыни, движение, и губы коснулись позвоночника, спуская ниже и ниже. Ник слышал, как Антон отбросил колпачок от тюбика со смазкой. И шелест вскрываемого презерватива. Рассеянно, не думая, он опустил руку и погладил собственный член. - Готов? – все-таки не удержался Антон от вопроса. Ник сглотнул десяток глупостей, вроде «не первый раз замужем» и «не монахом же жил все эти годы». Кивнул: - Давай. Это тоже было совсем не кино. Слишком медленно, слишком физиологично. Этап подготовки Ник всю жизнь ненавидел люто. - Знаешь, я представлял себе, - шепнул Антон, свободной рукой поглаживая Ника по боку. – Мы сидели у тебя на кухне, пили чай, а я думал: «можно я трахну его прямо на этом столе». Ник хрипло застонал, не зная, чего в нем сейчас больше – жажды или всепоглощающей нежности. Антон помнил. Помнил, как он терпеть не может подготовку. И старался сделать ему хорошо. - И потом, - низко продолжил Антон, добавляя второй палец. – У меня на кухне. Ты был взъерошенный, но упрямый. И совсем не тот, каким я тебя помнил. И вот такого – взрослого, сильного, стоящего на своем – тебя хотелось в кровать в тысячу раз сильнее. Замолчав, Антон поцеловал шею – и тут же сильно обхватил ладонью член. Ник мог только стонать, беспомощно мотая головой по подушке. И толкаться назад, сильнее насаживаясь на чересчур осторожные пальцы. - Давай, - пробормотал он, втягивая воздух. – Давай уже... Чуть отстранившись, Антон погладил его по ягодице. - Сам… - хрипло ответил он, шурша пакетиком презерватива, - напросился. Антон прижался сзади, притираясь горячим членом. И медленно толкнулся внутрь. В первую секунду Ник не почувствовал ничего, кроме напряжения, но Антон не торопился, Антон выцеловывал его шею, Антон продолжать гладить чуть опавший член. Антон дышал тяжело, болезненно рвано, и от этого сносило крышу совсем к чертям. Ник толкнулся назад, потянул Антона на себя, услышав тихий, загнанный стон. А потом Антон начал двигаться – сильно, резко, быстро, так сильно, что, кажется, его тоже сносило нахрен, и не оставалось уже ничего, кроме желания, быстрее-больше-еще, еще, да. Антон кончил первым, навалившись на Ника всем телом, простонав совсем тихо и совсем беспомощно. На мгновение замер, расслабленный, открытый, оглушенный, а потом перекатил Ника на бок и накрыл губами член. Хватило всего десятка движений, чтобы Ник, сжавшись, кончил ему в рот. Кончил. В рот. Антону. Тот поднял голову, заглядывая Нику в глаза, уже не требовательно и сильно, а удивительно растерянно, а Ник, не думая, стер большим пальцем сперму, оставшуюся на уголке губ. Антон наклонил голову, ловя палец губами, и тщательно вылизал его языком. Потом оба упали на кровать, не в силах даже целоваться, только молча лежать рядом, прижавшись тесно-тесно и легонько держаться за руки. Завтра. Обо всем можно поговорить завтра.